Глава 22

ГЛАВА 22. СЕСТРЫ

Чтобы вычислить неизвестную мне силу, пришлось пытать Освальда. Он знал многих на планете, мог рассказать обо всех посетителях особняка, но прямо так и не ответил, с кем я имела дело.

– Создается такое ощущение, что здесь не позволяют развиться туристическому бизнесу. Дядюшка перешел кому-то дорогу. Его могли убить на этой почве?

Освальд удивленно приподнял брови, молча о чем-то задумался, пока я, скучая, рассматривала его аристократические черты лица. Красивый, лощенный и слишком много знающий. Он многое скрывал от меня, но все же частью информации делился.

– Интересная мысль. Я не задумывался над этим. Но, возможно, в этом есть смысл, если бы не одно но: его смерть была естественной.

– Да, да, может быть и естественной. А может быть и профессиональное убийство. Лично вам, господин Травин, не угрожали? Нотариус ничего не предлагал?

Управляющий холодно усмехнулся.

– Чего только не предлагал господин Кросс. Мерзким типом оказался, ни грамма чести, нет понятия совести.

И вот вставал вопрос, а не пора ли убрать нотариуса. Тетка слишком долго с ним возилась и стала слишком тихой, поглядывала на меня задумчиво. Не нравилось мне это. Как бы нотариус не перетянул ее на свою сторону. Аглая баба расчетливая и в последние дни словно как раз таки деньги и подсчитывала.

– Мне нужен от вас только один ответ, господин Травин. Было ли завещание или нет?

Мы с управляющим упирались взглядами, прежде чем он мотнул головой.

– Нет завещания.

– Вы уверены на все сто? Подумайте хорошенько. От вашего ответа очень многое зависит.

– Не было, потому что господин Апраксин не планировал умирать так рано.

Я удивленно фыркнула.

– Это шутка? Он был старым уже двадцать лет назад.

– Это для нас, молодых, а у стариков свои взгляды на жизнь. И господин Апраксин считал себя достаточно крепким, способным на долгую и счастливую жизнь.

– Понятно. Старческий маразм.

Я покивала головой, представляя, как тяжело Освальду было жить с таким стариком и выполнять его капризы. И попробуй словом оскорби седины, сразу на вылет.

Но Освальд продержался.

– А вы сами, господин Травин, случаем, не незаконнорожденный сын дядюшки? - уточнила, чтобы посмотреть на реакцию управляющего.

Тот замер, выпучил на миг глаза, распахнул рот, но оттуда не вылетело ни звука.

– Это просто вопрос. Вы слишком много знаете, у вас огромная власть над всем имуществом покойного. Это наводил на соответствующие мысли. И я не в обиде буду, если вдруг это правда, и вы мой брат, и все имущество окажется переписано на вас. Но раз не было завещания, то не обессудьте. Гостиницу я все же заберу. Все остальное требует найма управляющих. Или одного очень опытного управляющего, который пока в статусе дворецкого. Как вам план?

– Гениальный, – наконец-то справился с голосом Освальд. - Мне нравится, госпожа Вольная. И, увы, завещания нет, а я не ваш брат.

– Ничего, у меня вот сколько родственников. Сестры одна другой краше, как бы не умереть от их любви.

– Что ж, не буду вам мешать, – дворецкий поклонился и покинул мою комнату.

Я расположила ноги на соседнем кресле, устроила на коленях планшет, мягко попивая вино, листала нужные сайты. Фамилий Освальд наговорил много, надо понять, кого именно я искала.

Чуть позже я услышала как вернулась к себе Варя, как в ее комнате что-то упало, потом еще что-то ударилось о стену, а потом она, кажется, упала на кровать и визжала в подушку. Я усмехнулась. Беда с сестрами. Но надо ее утешить.

Прихватив вино и бокалы, я поскреблась в соседнюю дверь. Варя открыла не сразу, но, увидев бутылку и оценив мою улыбку, пропустила меня внутрь.

– Мама отменила свадьбу! – выпалила Варя.

Я замерла у порога.

– Как это отменила? Почему?

– Клан Франт разорен! Об этом написали во всех газетах. Все богатство Франтов было мифом. Они хотели породниться с нами, потому что мы богаты.

– Стоп-стоп, - я опустилась на стул. – Что за бред. Как это разорены? Такого не может быть. Они четвертая семья на Полунии.

– И что? Их счета арестованы. Ведется расследование! Ками! Я в ужасе! Что мне делать! Я так и останусь одна!

– Сначала выпьем, потом подумаем.

Первый бокал Варя жадно глотала. С громкими рыданиями она то обвиняла меня и Бенедикта в том, что из-за агента шло расследование, и рушилась ее жизнь, то умоляла спасти ее, потому что она не хотела умереть одинокой и никому не нужной.

В какой-то момент я решительно стучала в дверь комнаты Нади.

Как только открылась дверь, я бросила вопрос в лоб растерявшейся Надежды:

– Ты знала, что Франты разорены?

Затем отодвинула ее в сторону и поставила на прикроватную тумбочку очередную бутылку вина и два бокала. Надежда щеголяла в черном пеньюаре, с распущенными волосами, словно ждала любовника, а не спать ложилась

– Это многие знали, - томно произнесла она.

– То-то ты так быстро отцепилась от нас. Я ведь даже поверила, что мы тебя победили, а ты просто узнала об этом раньше и не сказала. Хотела посмеяться над Варей у алтаря? Или когда?

– Да нет особенной разницы, когда бы она узнала, это было все равно забавно.

Надежда села на кровать, я же выбрала кресло у окна. Надя даже вино пила по-особенному, словно соблазняла меня. Но я тоже так умела, просто не та обстановка. Итак, сестра обскакала нас в плане информации и решила поиздеваться. Хороша, ничего не скажешь. Но ничего. Это не так обидно, что до свадьбы все вскрылось.

– Как там тест? Смотрю, ты успокоилась. Значит, стопроцентное совпадение.

Надя не смогла скрыть злости, но быстро взяла себя в руки.

– Конечно стопроцентное. Как иначе.

– Да, иначе и быть не могло.

Я отсалютовала бокалом, но пить побоялась, так и держала в руках. Если бы дядюшка Давид не был бы ее отцом, то она бы его отравила, ее последнего мужа надолго не хватило, остальные держались дольше. Остатки яда должны быть у нее припрятаны. Но ладно.

Я встала, прихватила бутылку и свой бокал, покинула паучиху. Она и впрямь как черная вдова. И кого она, интересно, в таком виде ждала? Тут я замерла, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов. На дворе была ночь. Дом спал, но в другом конце коридора был тот, кто привлек слишком много женского внимания к себе. И я направилась туда, к Бенедикту, проверить спит ли он.

Дверь мне открыли не с первого стука. Отодвинув Бенедикта, я практически ввалилась в его спальню.

– Чего голым ходишь? - тихо спросила, садясь в кресло, ставя бутылку и бокал на журнальный столик.

– Душ принимал, - отозвался агент.

В спальне царил полумрак, в свете ночника силуэт подтянутой спортивной фигуры Макконнелла услаждал мой взор. Полотенышком прикрылся. Красивый, зараза.

– Ты пьяная.

Я кивнула.

– Есть такое. Знаешь ли, общение с сестрами нелегко мне дается.

– Удивляюсь твоей выдержке.

Мужчина взял черные брюки и ушел в ванную комнату. Дверь заблокировал, чтобы не закрывалась. Я через отражение видела, что он согнулся, надевая штаны. Даже приподнялась в кресле, но увы, кроме спины ничего не увидела. Досадно. Все же красивого мужчину я купила. Жаль, воспользоваться не получится.

– Сама себе поражаюсь. А у тебя есть сестры или братья?

– Двоюродные, родных нет.

– И как ты с ними общаешься? - Не смогла представить вечно хмурого Бенедикта в кругу семьи.

– По-разному. Но точно не так, как с тобой.

Бенедикт сел напротив меня, все также с обнаженным торсом, дотянулся до бокала и залпом хлопнул мое вино. Я нахмурилась, осмысливая его слова.

– То есть то, как ведут себя Апраксины, это не норма? Но они же не только со мной, но и между собой так общаются.

– Конченые уроды, – вынес свой вердикт Бенедикт, а я что-то поплыла.

– У меня нет семьи, я, если честно, просто не знаю, как правильно надо вести себя.

– Да особо правил нет. Просто уважай родственников и почитай стариков. Все просто, но и все сложно на самом деле. У вас же здесь все наоборот. Раздражают твои родственнички.

– Меня тоже, - улыбнулась и потянулась за бутылкой, но Бенедикт перехватил, налил сам.

– Так по их смертям уже понятно.

Я усмехнулась, взяла бокал. Не подловишь ты меня на признании, какая бы я пьяная ни была.

– Что тебе понятно, дорогой мой специальный агент? То, что преступив закон, скорее всего, умрешь? Так это во всех фильмах показывают.

– Фильм – не реальность, Ками. Люди не должны строить из себя бога. Так что прекращай.

Я приподняла брови, требуя объяснений.

– Я серьезно. Я посажу тебя за убийство, как только найду доказательства.

– За какое убийство, Бенедикт? Глупостями не занимайся, лучше скажи, скольких детей ты спас.

– Чуть больше двадцати.

– Всего-то? А остальные где? - хмуро уточнила.

Я думала, он будет более эффективен, чем простой детектив, но опять сплошное разочарование.

Мы сидели друг напротив друга, сверлили взглядами. Бенедикт потянулся и забрал из моих рук наполненный бокал, даря странную нежную дрожь моим пальцам.

– Не думал, что ты настолько наивная, Ками. А ты как думаешь, что стало с лотами, когда правда о фонде вскрылась? Ты, афишируя данные о покупателях, не думала, что они станут избавляться от улик и от всего, что может запятнать их репутацию? Я думаю, что большинство этих детей мертво. И найти их не получится никогда.

Я прикрыла глаза, потому что в голове зашумело, а сердце болезненно сжалось.

– Надо было быстрее реагировать. Я дала все наводки. Но полиция медлила. И не стоит навешивать на меня их смерти. Они на вашей совести, специальный агент.

Я встала из-за стола, чувствуя в душе промозглый холод.

– Наверное, для них так будет лучше. После всего, что с ними случилось. Но если бы полиция ускорилась, если бы она была заинтересована в их спасении – найденных детей было бы больше, Бенедикт. И это не моя вина, а твоя.

По лицу агента я не смогла прочитать его эмоций, но то, как сильно он сжал ножку бокала, было громче любых слов. Все он прекрасно понимал, злился на себя, что не справился. А дети… Я рада, что были выжившие.

Я дошла до двери, когда вдруг вспомнила, почему, собственно, не пила вина.

– Кстати, в этот бокал мне наливала моя разлюбезная сестрица Надежда, которая славится своей тягой к ядам. Еще ни один ее муж не выжил. Я хотела попросить тебя проверить, не собралась ли она меня отравить.

Я улыбнулась резко обернувшемуся ко мне Макконнеллу и выплыла в коридор, благо дверь уже успела открыться.

– Сладких снов, – пожелала я агенту и упорхнула в свою комнату.