Глава 23

ГЛАВА 23. САМЫЙ МОГУЩЕСТВЕННЫЙ НА ПОЛУНИИ…

На утренней пробежке я мало занималась Варварой, которая, как поставленный на повтор трек, говорила о сорванной свадьбе, о Франте и о том, какая она несчастная. А я все думала о детях, о том, что на Полунии другие правила, и если детей, увезенных с планеты, я, возможно, уже не найду, то тех, что остались здесь – есть шанс.

Надежды на мужчин нет, надо все брать в свои руки. Я наметила четыре клана, которые были достаточно богаты и влиятельны, чтобы не опасаться расследования. Наглости и дерзости им не занимать. Но мне нужна была помощь того, кто мог дать мне недостающую информацию. Полуний поделили между собой двадцать с небольшим кланов. Крупные занимали обширные территории, а были и совсем маленькие, например, как наш. Клан Апраксиных владел достаточным наделом, чтобы считаться самостоятельной единицей. Клан Франт имел больше земель, тем удивительнее стала новость о его банкротстве, словно кто-то включился в игру и обставлял меня на пару шагов. Кто-то могущественный и сильный. И интуиция подсказывала мне, что это отнюдь не Шеменьевы, пусть я их и подозревала. Последние биржевые сводки показывали, что кланы Полуния стали терять позиции. Словно на Земле кому-то стало важным сбить спесь с местных богатеев. Я даже с утра карту планеты изучила, обрисовала материки, расписала зоны влияния кланов и могла с уверенностью сказать, что между территориями кланов есть бреши и эти бреши явно чьи-то, да только информации кому они принадлежали, я не нашла.

Поэтому, как только закончился завтрак, на котором Бенедикт не присутствовал, я позвала Освальда в свою комнату, так как кабинет занял дядюшка Давид для очередного семейного скандала – кто-то слил в сеть измены его жены. И да, мне не стыдно. Просто после душа я немного взгрустнула и решила разбавить жизнь других яркими красками!

Травина смутил небольшой беспорядок, который я устроила, пока пыталась понять землевладения Полуния. Пришлось использовать простую бумагу, которая была разложена на полу.

– Расскажите мне, дорогой мой управляющий, как долго вы живете на Полунии, – начала я свой допрос. Мы с Освальдом расположились у окна, сели на мягкие стулья у круглого стола, где лежал планшет с геральдикой кланов Полуния.

– С рождения, госпожа Камила, - мягко улыбаясь, отозвался Освальд.

Я кивнула и продолжила:

– Значит, вы знаете все кланы, которые существуют на планете?

Управляющий внимательно изучил мое лицо, только затем кивнул.

– И клан Шеменьевых не самый влиятельный, есть кто-то более сильный. Тот, чье название не афишируется.

Освальд усмехнулся, но взгляд не опустил, лишь кивнул. Значит, моя догадка была верна.

– Мой дядя перешел им дорогу? – настойчиво продолжала я задавать вопросы, и Освальд, как ни странно, отвечал.

– Нет, не переходил.

Это очень хорошие новости. Непонятно, конечно, почему с гостиницей так вышло, но главное, что и всесильных врагов дядюшка не нажил. Правда, вопрос о причине его кончины так и оставался пока открытым.

– Но его убили, - подвела итог.

Освальд опять помедлил, прежде чем кивнуть.

– Скорее всего да.

– Свои? Кто-то из Апраксиных?

Освальд на миг опустил взор.

– Не могу знать, госпожа Камила, но, возможно, да.

Я устало откинулась на спинку стула, прикрыла на миг глаза. Как все сложно. Собравшись с мыслями, я вновь открыто посмотрела на Освальда.

– Вы знали о фонде дядюшки Марка? Не поверю, что не знали.

– Покойный господин Апраксин узнал о нем перед самой кончиной. Он сам не раз делал пожертвования, и для него стало ударом то, что скрывалось под благопристойной маской благотворительности. Я слышал, как он грозился закрыть фонд.

– И его убрали.

В голове не укладывалось. Значит, дядя Марк причастен к убийству дяди Максимилиана.

– А Давид? Как думаете, он знал о фонде?

– На самом деле он был очень близок с Марком, своим братом. Один раз я стал свидетелем немного странного разговора между ними. Я, конечно же, не придал значения, но сейчас думаю, что они вели речь не о простом аукционе.

Я долго пребывала в раздумьях. Освальд меня не отвлекал. Я же удивлялась себе. Как я сразу не осознала, что этот мужчина изначально выделялся. Почему никто не замечал этого? Выдал он себя лишь раз, когда понял, что на его территорию прибыл спецагент с Земли. До этого безупречно держал себя.

А я ему еще работу предлагала, и Освальд зачем-то хотел ее принять.

– Если вы узнали о подноготной фонда, то почему не закрыли его?

Травин опасно улыбнулся.

– Потому что кое-кто другой опередил нас.

Хорошая новость в том, что фонд был помехой. Хотя он так сильно разросся. Поэтому Освальд появился в клане Апраксиных?

– Я хочу найти детей. У меня есть три клана на примете. Мне нужно разрешение. Я не хочу переходить никому дорогу.

Я протянула Освальду планшет, где выделила три территории. Он качнул головой.

– Это опасно. Детей найдут. Вам же стоит разобраться со своим кланом.

– Давид?

Освальд кивнул.

– Тогда последний вопрос. Что не так с гостиницей?

Этот вопрос мне спать не давал. Ведь и звездному ежу понятно, что без соответствующего разрешения гостиницу не дадут развить. И я нашла того, кто в силах мне помочь разгадать загадку, как этого разрешения добиться.

– А что не так с гостиницей? – насмешливо уточнил Травин, а я предостерегающе качнула ему головой, намекая, чтобы поубавил градус веселья. Не за мой счет.

– Почему ее закрыли?

Управляющий невозмутимо ответил, слегка пожимая плечами:

– Какие-то ошибки в оформлении документов, я думаю. Вам стоит их изучить, вы сами во всем разберетесь.

– Разберусь, обязательно.

Разговор на этом закончился, и я осталась одна. Итак, Освальд Травин засланный казачок, как поговаривал мой папа. И имя у него было необычное, царапало слух. Но зато пока он на моей стороне – все хорошо. Такой союзник мне очень нужен. Наверное, в каждом клане Полуния есть такой вот шпион. Стану главой клана, тоже разовью сеть шпионов. Очень удобно и практично.

Вечером, после ужина, я вышла на охоту. Пришлось принарядиться, чтобы никто не сомневался, что я лечу в столицу в ночной клуб. Как раз вечно занятой Бенедикт еще не прилетел в особняк, можно улизнуть незамеченной. Освальд вызвал для меня такси, а на вопрос когда меня ждать, я ему подмигнула.

– Не могу знать. Вечер обещает быть очень насыщенным.

И да, в клубе я была. Столица разврата открыла для меня все двери своих заведений. Танцы, разгоряченные тела, алкоголь, но в меру, несколько раз попасть на камеры видеонаблюдения и на фото местных блогеров. Богатая наследница клана Апраксиных отрывается от души. Именно так будут звучать заголовки в ленте новостей.

Времени у меня на самом деле было не так уж и много. Чтобы спасти детей, я должна выполнить свою часть сделки. Почему-то я доверяла Освальду, хотя, конечно же, не доверяла никому. Но вот интуиция подсказывала, что управляющий сдержит слово. И поэтому я, улизнув в туалетную комнату, быстро переоделась и выбралась через окно. Выйдя из подворотни на оживленную улицу, села в такси. Через черный вход по слепым зонам добралась до квартиры Надежды. Я была уверена, что яд она хранила не в особняке. Взломав замок, я вошла внутрь и потратила полтора часа на поиски. Преступно много, но игра стоила свеч. Я нашла то, что искала и, вернувшись в клуб, еще пару раз засветилась с местными знаменитостями, чтобы с легкой совестью вернуться домой. Там меня ждал хмурый Бенедикт, который явно собирался на мои поиски или поимку.

– Какие люди! – пьяненько протянула я, разведя руками. – Где-то шлялся весь день, я даже заскучала!

Сбросив туфли, подошла к агенту и, приподнявшись на носочках, попыталась его поцеловать.

– От тебя воняет алкоголем! – возмутился он, на что я лишь обиженно фыркнула и поспешила в свою комнату.

Какой бука, вот Освальд спокойно воспринял меня, молча поднял туфли, унося их в гардеробную. Но мужчины меня сейчас мало интересовали. Первая часть плана была сделана. Осталось еще три пункта. Выключив камеры внешнего видеонаблюдения, я пробралась в спальню Давида, который ругался в кабинете с кем-то так громко, что я слышала каждое его слово. Он просил отсрочки платежа, обещал, что как только станет главой клана, то выплатит по счетам с процентами. Вот наивный. Кто ж ему даст.

Графин с водой стоял на прикроватной тумбочке, там же нашелся и стакан. Я обработала ядом прозрачные стенки так, чтобы не было заметно разводов. Яд был бесцветным и не пах. Идеальное оружие для убийства. Я, правда, не знала дозировки, поэтому отлила половину жидкости из стеклянной баночки, что нашла в квартире Надежды. Остатками яда обработала зубную щетку Давида, надеясь, что не перепутала. Но Марианна любила все броское и яркое, поэтому красную щетку я проигнорировала.

Вторая часть плана была готова, осталось создать себе алиби. Для этого я приняла душ и пришла к Бенедикту. Агент открыл мне сразу, оценивающим взглядом окинул мой скромный наряд: шелковый халат насыщенного бордового цвета до пола, такая же длинная сорочка с черным кружевом, а вот под ней уже ничего.

Я продемонстрировала открытую бутылку вина и зашла внутрь.

– Итак, продолжим наш увлекательный разговор. Ты жив, а значит, яда в том бокале не было?

Я прошлась до столика, где села в кресло и закинула ногу на ногу, поискала глазами стаканы.

– Не было, - ответил Бенедикт и принес бокалы.

Агент явно работал, экран ноутбука был черным, зато клавиатура мигала огоньками. Разлив вино, мужчина устало сел и мы выпили хорошего вина клана Апраксиных.

– Чем занимался целый день? Я беспокоюсь. Все же клан Шеменьевых достаточно влиятельный, чтобы не опасаться их.

– При этом они погрязли в грехах. Уже завтра на Полунии все изменится. Глав нескольких кланов арестуют и увезут на Землю для допросов.

– Федералы прям войну объявили простым провинциалам.

– Так уж и простым. Ты представить не можешь масштаб трагедии. Полуний стал перевалочной базой для наркодилеров и работорговцев. Кстати, клан Франт полностью весь под арестом.

– Весь? – притворно удивилась.

– Не кривляйся, тебе не идет, – раздраженно бросил Бенедикт. На миг в его глазах зажглось что-то звериное, потаенное, магнетическое. Всего на миг, но мне хватило.

– Лучше побеспокойся о своем брате. Василий тоже засветился, - попытался отвести взгляд агент, но я, не мигая, следила за ним. Особенно за его губами.

– Так арестуй его и дело с концом. Если на Давида что-то насобираешь, то вообще замечательно. Тогда тетушке Аглае достанется большая часть наследства. Она его заслужила.

Я томно вздохнула и отпила вина, невинно стала накручивать локон на палец, при этом не отводила взора. Наша игра в «гляделки» весьма возбуждала. И обстановка полумрака, и терпкие нотки вина на губах

– На Давида ничего нет, - агент продолжал делать вид, что не замечал моего пристального внимания. Его голос оставался сдержанным, ровным. – Хотя он тоже фигурировал в нескольких делах. Но пока прямых доказательств его причастности не обнаружено.

– А его жены? - била я наугад, подкидывая предположения. – Обычно много чего делается через родственников, а не от собственного имени.

Покачивая ногой, слегка задела голень Бенедикта, он лишь раз вздрогнул, но не упрекнул.

– Проверю, - ответил и нервно отпил вина.

В горле у него пересохло. Я прекрасно его понимала. Потому и встала, поставив пустой бокал, делая вид, что разговор подошел к своему логическому концу. Подошла к Бенедикту и плавно провела пальцами снизу вверх по его груди, обтянутой простой черной футболкой, всматриваясь в практически черные глаза.

– А на меня что-то накопал, мой милый и славный специальный агент?

Я была кошкой с острыми коготками, которая сейчас играла с мышкой, большой такой и опасной мышкой.

– Нет еще, но накопаю, - жестко пообещал Бенедикт.

Я усмехнулась и припала к его губам. Поцелуй пьянил, дурманил. Я думала, Макконнелл оттолкнет меня, но он неожиданно сжал мои волосы на затылке, углубляя поцелуй. Я оказалась на его коленях, обняла за шею, страстно отвечая на его призыв. Мы, словно оголодавшие звери, набросились друг на друга. Ласкали губами, врывались языками в чужое пространство, метя территорию, плавились в огне.

Халат быстро спал с моих плеч. Я запрокидывала голову, позволяя целовать мою шею. Оседлав колени Бенедикта, я чувствовала над ним власть и пьянела от этого ощущения. У него были жесткие волосы, и так приятно было запрокидывать его голову, чтобы впиваться в горячие губы поцелуем. Он хотел меня, до странности обидно, что не признавался. Я ведь наблюдала за ним, видела, как он не отрывал взгляда от меня. Но все списывала на сыскной интерес, но за этой жесткостью и злобой агент прятал истинное желание. Он хотел меня как женщину. А я отдалась бы ему прямо на стуле, если бы он захотел. Но Макконнелл был все же хищником и не дал мне много времени насладиться властью над ним, только позволил вдоволь нацеловаться, потереться о его ширинку шелком сорочки.

Горячие губы клеймили мои груди, прикрытые ажурной тканью, соски призывно ныли под этим натиском. Его широкие ладони пробрались под подол и замерли на миг, огладили обнаженные ягодицы. Наши взгляды, затуманенные страстью, встретились, и мой агент, приподняв, опустил меня на кровать, навалился всем телом.

Не было нежности, только дикое желание. Выверенные отточенные движения и мы, обнаженные на простынях. А затем плавные толчки и глубокое погружение в пучину страсти. Каждое движение – сорванный стон. Поцелуи, сводящие с ума. И бешеный ритм сердца.

Я забыла себя, растворилась в ярком миге удовольствия. Выгнулась от пронзительного ощущения, что мое тело взорвалось на миллиарды кусочков. Алые звезды вспыхивали перед внутренним взором. И дыхание срывалось.

Восхитительное ощущение. Жаль, что для мужчин секс – это просто физиологическая потребность. Не более того. Так мне сказал один насильник. Его крики я помнила особенно четко. Он так передо мной расписывал, что женщина ничто, просто тело с дыркой, а мужчина – вершина эволюции. Пришлось ему объяснять всю глубину его заблуждений. Но его слова засели глубоко в душу. Секс – это просто секс. Любовь – это совсем иное. Но мужчинам не нужна любовь – это прерогатива женщин.

Я открыла глаза, сверила часы. Еще было слишком рано, поэтому оседлала расслабленное тело Бенедикта и стала рисовать узоры на его груди ноготками. Я кошка, играющая с мышкой. Утро для нас двоих будет судьбоносным. Бенедикт возненавидит меня еще сильнее, а я просто хотела получить немного удовольствия от общения с ним. Он такой милый в своем стремлении быть честным и правильным. Но мир куда сложнее, и я не верю в людей.

– Хочу еще, - тихо шепнула, мягко поцеловала в солнечное сплетение.

Макконнелл усмехнулся, положил руки на мою голову и мягко погладил.

– Ненасытная, – с довольством произнес, а я почувствовала, как подо мной зашевелилась жизнь.

Мне нужно было вымотать Бенедикта до самого утра. Чтобы он расслабился, потерял бдительность. Поэтому я насаживалась на его крепкий член, постанывала, отсчитывала мысленно минуты, часы. Бенедикт словно был на воздержании, он брал меня неистово, брал так, что коленки дрожали, и голова кружилась. Я сорвала голос, выкрикивая его имя. Плавилась под умелыми ласками и растворялась в агонии страсти.

А утром, с трудом разлепив глаза, плюнула на утреннюю зарядку, уютно устроившись под боком у спящего Бенедикта.

Громкий отчаянный крик взорвал сонную тишину особняка, я, приоткрыв глаз, усмехнулась, но притворилась спящей.