Глава 38

Мия – Мама Мия, я сейчас в штаны спущу от того, что вижу! – слышу голос Соколова и морщусь. – Избавь от подробностей о твоих поллюциях, – продолжаю болтать ногами в воде, потягивая апельсиновый фреш через трубочку. – Черт, мышиный хвост! Почему ты прятала от меня это богатство? Вижу боковым зрением, как идиот скидывает сникерсы, стягивает носки и, закатав по колено брюки, присаживается рядом, все это время неотрывно пялясь на мое тело. Кожа горит под его пристальным взором и краснеют щеки. Сальный взгляд парня не скрывает намерений этого легкомысленного глупца. Но мне плевать. Пусть смотрит. Ведь это максимум, который ему светит со мной. Только смотреть, мечтать и самоудовлетворяться на мой светлый образ. Сама не понимаю, в какой именно момент стала такой циничной и равнодушной. Случилось ли это, когда я влюбилась во врага моей семьи, а он, воспользовавшись моим доверием, выкрал меня и трахал в то время, когда погибал мой отец? Или когда любовь всей жизни выбросил меня, как использованный презерватив? Да, именно так я себя чувствую даже спустя месяц после той истории. Или это случилось позже, когда все, что я знала и верила, рассыпалось прахом? Мой отец, которого я считала честным бизнесменом, примерным семьянином и политиком, оказался замешан в криминале и помимо этого изменял моей маме со всем, что движется. А как итог его активности, в моей жизни появился сводный старший брат, рожденный за одиннадцать лет до моего рождения. Быть может, я изменилась в тот момент, когда новоявленный братец трахнул мою мать в то время, когда я находилась за дверью и слушала их стоны? Или потом, когда, после совершенного ужаса, вышел из кабинета с абсолютной уверенностью в том, что не сделал ничего плохого, и разговаривал со мной, как с равной, как со взрослым человеком, объясняя, в каком мире я живу, и будущее, ожидающее мою семью в случае, если я не объединюсь с ним? Но окончательно я изменилась, когда вскрылись подробности гибели моего отца… После всего пережитого я не стану прежней и не забуду, кто именно приложил руку к тому, чтобы разрушить мою жизнь. Вот только он ошибся. Ему не удастся сломать меня. Потому что я сама проедусь по нему катком и отомщу за каждую пролитую слезинку и каждое гребаное мгновение, проведенное в мыслях о нем. – Ну, же, Мия, – придвигается ко мне Роман. – Мы же так хорошо ладили? Ты меня приворожила, малышка. Ни на кого больше смотреть не могу. О тебе думаю. – Ром, – смотрю на парня, обхватив губами соломинку и не спеша высасываю сок, смотря прямо ему в глаза и с каким-то садистским удовольствием наблюдая, как у него сбивается дыхание и дергается кадык. – Ты же понимаешь, – отставляю бокал на кафель позади себя и слегка приближаю свое лицо к его к нему, слизывая сок с губ. – Если бы я хотела, то все давно случилось. – Так что тебе мешает? – бегает его взгляд от моего рта к груди, едва спрятанной треугольниками бикини, и обратно. – Я готов. Более того, меня заводит то, что до меня тебя никто не трогал, – говорит низко. – Теперь только и думаю о твоей целке. – Бедный наивный Ромашка, – растягиваю губы в улыбке. – Нет никакой целки, – дотрагиваюсь пальцем кончиком его носа и смеюсь. – Поезд первопроходца ушел, – прыгаю в бассейн, заливаясь смехом. Ныряю под воду и, оттолкнувшись ногами от дна, выныриваю на поверхность. Соколов застывшей фигурой сидит не двигаясь. Кажется, мое признание разбило вдребезги его хрупкое сердечко. – Ты же шутишь? – звучит глухо, и столько надежды в голосе, что мне его даже жаль. – Нет, Ромашка, не шучу, – подплываю к бортику и, подтянувшись на руках, выпрыгиваю из бассейна. – С кем? Когда? – А вот это останется моей тайной, – прикладываю палец к губам и, подхватив халатик с лежака, накидываю шелк на влажное тело. – Мия, а как же я? – слышу за спиной растерянный голос Романа. – А ты живи дальше так, как жил до этого, – кидаю ему через плечо и оставляю его наедине с осмыслением новой реальности. Там, где не все идет так, как ему хочется. Выхожу из пристройки в основную часть дома и, шагнув на первую ступеньку лестницы, замираю. Поправляя манжеты на черной рубашке, вниз спускается Драго. – Да вы издеваетесь! – цежу сквозь зубы. – Снова? Я же просила делать это так, чтобы я была не в курсе ваших утех! – уже даже не расстраиваюсь как прежде, смирившись с тем фактом, что у моей матери поехала крыша от пасынка, а он и рад пользоваться ее привязанностью. Сначала злилась на него за то, что использует ее, как какую-то совершенно безмозглую идиотку, и на нее, что пляшет на костях неверного мужа таким образом, что, не успев схоронить того, начала спать с его сыном. А видеть, как мама безоговорочно соглашается с Драго во всем и смотрит на него как влюбленная дура… Теперь злости не осталось. Просто нет на это сил и желания. Сейчас мне ее просто жаль. Мама снова наступает на те же грабли. Позволяет собой манипулировать и с радостью принимает отведенную ей роль одной из. Я ведь точно знаю, что она не единственная у братца и он меняет подруг как перчатки. И если другие приходят и уходят, то вдова его отца пока что нужна ему. Помню, как тогда, после разговора с Драго, родительница стыдливо прятала глаза, извинялась и говорила, что сама не поняла, в какой момент их ссора переросла в это. – Он обхватил меня со спины, чтобы я больше не швырялась в него бокалами. А дальше все как в тумане… Мне так стыдно перед тобой, Мия. Стыдно, что допустила подобное и что ты стала свидетелем этого позора, – говорила она вполне искренне. И я поверила. Но когда через пару дней это случилось во второй раз и я застала утром выходящего из ее спальни брата, она еще продолжала извиняться. Ну а потом, видимо, похоть победила совесть. Извинения прекратились. Как и желание оправдываться передо мной. Больно за нее и в то же время стало плевать. Матери все равно на мои чувства. Так и я не буду думать ни об ее эмоциях, ни о моральной составляющей их связи. – Пора тебе заняться собственной личной жизнью, чтобы не расстраиваться по поводу ее существования у других, – хмыкет он. – Вы оба омерзительны! – Да, да, слышал уже десятки раз! Смотрю, утро у тебя не заладилось. Пойдем позавтракаем лучше! – Боюсь, мне теперь кусок в горло не полезет, – скрещиваю руки на груди и смотрю на него снизу вверх. – Да ладно, мелкая. Если спустишься в столовую через десять минут, то обещаю порадовать тебя, – коварно улыбается он. – Фу! Какая мерзость! – отворачиваюсь от него. – Новостями, Мия, – хохочет этот наглец. – Есть новости, которые тебя порадуют. Мгновенно возвращаю внимание к наглецу, спустившегося к подножию лестницы, так, что наши лица оказываются на одном уровне. – Что за новости? – кровь мгновенно приливает к лицу. – Спускайся к завтраку. Ты будешь довольна, – подмигивает и удаляется в столовую. – О, и ты тут, клоп, – замечает Соколова. Но я уже не слушаю, что происходит внизу. Лечу в свою комнату, чтобы переодеться, предвкушая, как наш план мести шагом за шагом воплощается в реальность.