Глава 40

Мия – Дочь, ты неотразима! – встречает меня мама в холле. На ней атласное черное платье, подчеркивающее идеальную фигуру. Она бы и рада надеть что-то более светлое и привычное ее образу, но для общества она прежде всего скорбящая вдова, а мама не смеет разочаровать общественность. Рядом с ней стоит мой братец в черном смокинге, белой рубашке и бабочке, прямо образцовый джентльмен. Так и не скажешь, что это только личина, под которой прячется человек, живущий инстинктами. – Макар будет сражен, – довольно осматривает мой облик мама. – Но, возможно, стоит прикрыть плечи, чтобы образ не казался настолько вульгарным. – Нет, мама, – пресекаю любые попытки надавить на себя. Я тоже в черном, но мое платье на тонких бретелях, с глубоким декольте и обтягивает фигуру, будто перчатка. – Мне нравится, как я выгляжу. Точка. Теперь я не стесняюсь откровенных нарядов, как и не стесняюсь своего тела. Зачем притворяться той, кем я не являюсь. Той скромной, забитой, невинной девочки больше нет. Она исчезла в тот момент, когда я отдалась убийце своего отца и мечтала остаться в его плену навечно. Предав семью, я не имела права больше носить личину невинного агнца. Да и кто будет считаться с той Мией, что без ведома родителей боялась сделать шаг в сторону. Если у тебя нет своей четкой позиции и мнения, то ни о каком ведении бизнеса не может идти и речи, особенно когда со всех сторон тебя пытаются сожрать воротилы большого бизнеса. Будь это обычной деловой встречей, то мой наряд выглядел бы значительно скромнее. Но поскольку сегодня проводится благотворительный вечер в память о моем отце и средства, собранные сегодня, пойдут в помощь детям-сиротам, я выбрала платье по случаю. Какая ирония, что в подготовке этого вечера принимал участие его родной сын, чью жизнь отец так отчаянно игнорировал, предпочитая помогать другим, совершенно чужим для него детям. Но в политику невозможно пробиться, не продемонстрировав людям широту своей души. И теперь пришла наша очередь сменить лидирующего актера и занять свою позицию на подмостках. Мы должны понравиться людям. Я должна произвести впечатление. От этого во многом зависит будущее моей семьи. – Я тоже считаю, что выглядишь шикарно, – улыбается Драго, и я чувствую поддержку с его стороны, за что благодарна ему. – Позвольте помочь, – помогает маме накинуть на плечи шубу, а мне пальто. Какую бы роль я ни играла, но ходить в шкуре убитого животного я не стану даже под угрозой смерти. – Вперед, – указывает жестом на дверь, и я впервые подмечаю, что, оказывается, брату не чужды хорошие манеры. Мы приезжаем в отель, где в банкетном зале проходит мероприятие, незадолго до основного потока гостей. Я улыбаюсь и стараюсь сохранять невозмутимость и спокойствие, в то время как все внутри меня дрожит, в животе сковывает холодом и сердце в волнении трепещет в груди. Я не должна думать об этой встрече, но я все время ловлю себя на том, что осматриваю зал отыскивая того, чью жизнь мне нужно превратить в ад и тут же забыть о нем, не вспоминая даже в кошмарах. Ведь я должна больше беспокоиться о том, чтобы произвести впечатление на акционеров папиного завода и его бизнес-партнеров. Но, разговаривая с ними, я как никогда испытываю спокойствие. Представляю Драго и ощущаю исходящую от него поддержку, радуясь, что не одна посреди этого моря с кишащими акулами. К моменту, когда начинает петь популярная группа, облегченно выдыхаю, решив, что Панкратов и его пес благоразумно решили пропустить мероприятие. И тогда напряжение, державшее меня с того самого момента, когда Драго рассказал об их приезде, окончательно отпускает. Взяв коктейль, смотрю за происходящим на сцене. – Натали, – слышу низкий хриплый голос и оборачиваюсь на маму. Рядом с ней стоит высокий и широкоплечий темноволосый мужчина. Увидев его, обретенная легкость вмиг исчезает, а вместо нее мной овладевает тревога. – Прекрасно выглядишь, – говорит он маме, целуя её руку. – Все хорошеешь, – смотрит на нее из-под темных бровей. – Макар, что ты! Благодарю, – смеется она, кокетливо опуская ресницы. – Хочу представить тебе старшего сына Алика – Драго, – представляет она ему братца, а я, наблюдая за этой сценой будто бы даже не шевелясь, стараясь составить мнение о человеке, который, как говорят, собирается свататься ко мне. – Добрый вечер, – протягивает руку брату. – Соболезную вашей потере. Рад, что у Алека есть продолжатели его дела. – Добрый! Благодарю, – отвечает ему на рукопожатие Драго. – И наша дочь Мия, – положив руку на предплечье Воронову, мама обращает его внимание на меня. Холодные серые глаза устремляются в мою сторону, буквально впиваясь в мое лицо, изучая его. А затем его губы изгибаются в хищной улыбке. – Здравствуй, Мия, – протягивает он руку, дожидаясь, когда я вложу в нее свою и позволю поцеловать ее. Я смотрю в его глаза, и по коже пробегает озноб. Мне кажется, будто на меня смотрит не человек, а самый настоящий хищник. Но вспоминаю обещание, данное брату, и подаю ему руку. – Здравствуйте! По-прежнему не разрывая нашего зрительного контакта, дотрагивается холодными губами до тыльной стороны моей ладони, удерживая ее длинными пальцами дольше необходимого. А мне хочется как можно скорее вырвать у него свою кисть и оказаться как можно дальше от этого неприятного человека. – Польщен и восхищен такой красотой, – произносит хрипло. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не наплевать на нормы приличия и просто уйти, повернувшись к нему спиной. Как вдруг я чувствую жжение на затылке. Перевожу взгляд на Драго. Вижу напряженную линию челюсти и, проследив за его взором, натыкаюсь на Панкратова, стоящего с замминистром энергетики. Осматриваю пространство рядом с ним, но не нахожу того, к чьей встрече готовилась с момента нашего расставания. Жжение усиливается, и внезапно мне начинает казаться, будто кто-то обхватил ладонью мой позвоночник в районе шеи и не дает повернуть голову. Мне уже неважно то, как на меня смотрит этот самый Макар и что говорит. Кажется, я даже отвечаю ему. Но вот он выпрямляется, не выпуская моей руки из своей. Забирает мой коктейль, отдав его официанту, и ведет меня в центр зала. Мое сердце колотится как сумасшедшее, потому что я чувствую: ОН смотрит на меня. Макар останавливается, поворачиваясь ко мне, и, положив одну руку на талию, придвигает к себе, а второй берет мою руку, чуть сгибая в локте. – Потанцуем? – оказываюсь прижата к мощному торсу, когда наконец натыкаюсь на острый словно бритва взгляд фиалковых глаз. – С радостью, – вмиг трезвею, посмотрев на Воронова, и, улыбнувшись, начинаю двигаться, позволяя монстру, разрушившему мою жизнь, наблюдать за нами.