Глава 41

Мия Широкая ладонь лежит на пояснице, прижимая к себе. У меня сбивается дыхание, но не от близости этого незнакомого мне и совершенно чужого мужчины. Я чувствую на себе другой взгляд, от которого воспламеняются все нервные окончания в теле. Кожа пылает, сердцебиение учащается, и все мое внимание сосредоточено на том, где сейчас находятся его глаза. Я ненавижу его, ненавижу за то, что сломал мою жизнь, ненавижу за то, что уничтожил мою семью и превратил меня в эту лицемерную дрянь, изображающую совсем другого человека. Ненавидела за то, что из-за него я должна быть сильной, играть во взрослые игры и забыть об эмоциях. Ненавидя его, ненавижу себя, за то, что меня волнует его присутствие, и то, что он все еще имеет власть над моим телом. Наверное, месяца слишком мало. Должно пройти гораздо больше времени, чтобы я окончательно похоронила в себе ту влюбленную дуру, которой была. – Ми-я, – пропевает мое имя мужчина и начинает медленно покачиваться со мной под всем известную мелодию. – Тебе очень идет это имя, – хрипло говорит он, обдувая мятным дыханием. – Такое же красивое, как и ты. Вскидываю взгляд вверх, встречаясь с серыми холодными глазами, и от смущения не могу даже выдавить улыбку. – Спасибо. Папа выбрал. – Твой папа был очень интересным человеком, – говорит он, ни на мгновения не сводя с меня взора. – У такого как он просто не могли родиться обычные дети. – Что же в нас необычного? – искренне недоумеваю, получив такой комплимент. – Ты девушка редкой красоты и таланта. Я слышал однажды, как ты играла на скрипке. – Это было в прошлой жизни, – напоминание о моей прежней страсти словно лезвием по сердцу вызывает боль. – Отчего же? – смотрит на меня так, будто я действительно самое прекрасное, что встречалось ему в жизни. – После папиной гибели я больше не притрагивалась к инструменту, – почему-то делюсь такой личной информацией с посторонним человеком. – Ты проживаешь потерю. Пройдет время, и ты снова захочешь высказаться через музыку. Не ответила ничего, опуская взгляд к черному галстуку, отгоняя мысли о папиной смерти. Все это время меня грызла вина за то, что я подвела папу. За то, что в самый сложный момент в его жизни думала лишь о себе, за то что, отдала самое ценное его злейшему врагу. – Если хочешь грустить, прекрасная Мия, не стесняйся своих чувств, грусти. Не нужно делать вид, будто ты счастлива находиться здесь и сейчас. Как и притворяться, словно тебе приятно сейчас танцевать со мной, – говорит он тихо. Вздрагиваю, будто меня только что поймали на лжи. Смотрю вверх в изучающие глаза и понимаю, что этот мужчина видит больше, чем мои близкие. – Мне не неприятно танцевать с вами, – отвечаю после того, как, прислушавшись к собственным эмоциям, понимаю, что в целом ощущаю себя очень спокойно рядом с ним. А дискомфорт мне доставляет внимание совсем другого человека. – Уверена? – наклоняется чуть ближе. – Ты никому и ничем не обязана. Молча смотрю на него, теряясь с ответом, когда наконец выдыхаю: – Спасибо! Музыка сменяется, и Макар ведет меня обратно к брату и матери. И только теперь я замечаю рядом с ними стоящего Панкратова. – Давно не виделись, Адам, – протягивает руку Панкратову Макар. – Давненько, – хмыкает он. А я стою, замерев, даже дышать боюсь, рассматривая этого мужчину – врага моей семьи. Рассматриваю жесткие черты лица, жуткий шрам на щеке, темно-карие, практически черные, колючие глаза, темную щетину и понимаю, что вижу в нем только чудовище, хладнокровно распоряжающегося чужими жизнями. Он переводит взгляд на меня, с интересом рассматривая с застывшей на губах полуулыбкой. – Здравствуйте, Мия, – протягивает он руку. – Добрый вечер, – смотрю на смуглые пальцы, испытывая отторжение. Я не подам ему руки! Чувствую на себе внимание всех, кто стоит рядом, и понимаю, что не могу сейчас так открыто продемонстрировать свое отношение. Нужно быть умнее, Мия. Хитрее. И снова ощущаю то самое жжение на коже, что возникало только рядом с Ним. Делаю глубокий вдох и, улыбнувшись, все же вкладываю ладонь в мужскую. – Здравствуйте, Адам Германович, – встречаюсь с ним взглядом, стараясь не дрогнуть. Его энергетика давит. А взор цепкий и тяжелый, будто пытается прогнуть, невольно заставляя подчиниться. Отыскав глазами Драго и ощутив поддержку, выдыхаю глубже. Я не одна. – Рада наконец-то официально познакомиться с вами. Во время прошлой встречи нас не представили друг другу. – Да, твой отец оберегал тебя от своих дел, – ухмыляется он. – Соболезную. Слышать от него соболезнование – верх лицемерия. Пульс ускоряется, и я борюсь с желанием расцарапать его лживую и наглую рожу. Но ощущаю мужскую ладонь на своей пояснице. Скашивая глаза, вижу Воронова, который так и не сдвинулся с места, оставшись рядом со мной. – Благодарю, – выдавливаю из себя. – Поэтому теперь приходится своими силами вникать в детали бизнеса, – пусть думает, что я глупая идиотка. Нам это только на руку. – Уверен, ты преуспеешь в этом. Вижу, как слева проскальзывает тень и замирает чуть поодаль своего босса. Но я не смотрю прямо на него. Делаю вид, что не вижу его и даже не знаю. И пусть горит он синим пламенем. – У меня хорошие помощники, – улыбаюсь брату. – Не сомневаюсь, – отпускает мою ладонь и засовывает руки в карманы брюк. – Обсудим дела завтра, – пересилив себя, максимально натурально улыбаюсь и копирую поведение своей матери. – А сегодня наслаждайтесь вечером, – указываю на зал. – Хорошего вечера, – кивает он и уходит в сторону, теряясь в толпе, и за ним следом исчезает его тень. – Хорошо держишься, – шепчет Воронов и, убрав руку с поясницы, удаляется куда-то вместе с моим братцем. Оставшись в одиночестве, наконец-то шумно выдыхаю. Вижу, как из противоположного конца зала ко мне устремляется чета Соколовых, но мне нужна передышка. Хотя бы на мгновение. Повернувшись к ним спиной, выбегаю из зала и, завернув в один из коридоров, прижимаюсь спиной к стене, прикрываю глаза и тяжело дышу. Эмоции бьют через край, вдыхаю огромными глотками воздух, чувствуя, что легкие работают на максимум. Это все слишком. Хочется вернуться домой и свернуться калачиком под одеялом. Но вместо этого я должна отыграть роль до конца. Делаю еще несколько вдохов, как чувствую, что кожа покрылась мурашками. Распахиваю веки и встречаюсь с фиалковыми радужками, что снятся мне в кошмарах. – Привет, Пуговка!