Глава 42

Кирилл Глаза широко распахиваются, и в них расширяются зрачки. Несколько мгновений она смотрит на меня так, а затем я вижу, как ее зрачки начинают сужаться, а на чувственных губах появляется ухмылка. – Пуговка? – спрашивает она, приподнимая бровь. Я же не отвечаю, молча любуясь самой идеальной девушкой, что я когда-либо встречал. Кажется, за то время, что я не видел Мию, она стала еще красивее. – Здесь таких нет, – вздергивает подбородок и с вызовом смотрит прямо в глаза, дожидаясь реакции. – Даже так? – не могу сдержать улыбку. Гляжу на девчонку, и по телу расползается тепло. Меня тянет к ней еще сильнее, чем месяц назад. Тогда я мог лишь гадать, какая она, а теперь, когда я знаю, каково это, быть с ней, быть в ней, в ушах звенит от сдерживаемого напряжения. Ведьма. Самая настоящая ведьма. Разве можно быть настолько идеальной, как она? – А кто же здесь находится? – Дочь своего отца, – хмыкает она, насмехаясь надо мной. – Думаю, ты лучше меня знаешь о ее существовании. Чешу бороду, вспоминая времена, когда она жила в доме моего дяди. Именно тогда я ей сказал что-то типа этого. И надо же, запомнила, а теперь еще и сказанное мной против меня использует. Но, несмотря на дерзость, глаза Мии бегают по моему лицу, кажется она тоже ищет перемены во мне, а затем встречается со мной взорами. Смотрит прямо в глаза и практически не моргает, ждет чего-то. Значит, не забыла, значит все еще не равнодушна, раз до сих пор не ушла. Хочу шагнуть к ней навстречу, дотронуться до нежной кожи и втянуть поглубже ее запах. Но как бы сильно этого ни хотелось, я этого не сделаю. – Значит, теперь у тебя есть брат? – вывожу разговор на безопасную территорию. Разговаривать о прошлом опасно. Это снова может завести нас в тупик. А пока мне нужно понять, как она. И что происходит между Пуговкой, ее новоприобретенном братцем и Вороновым. О Вороне думать особенно неприятно. Достаточно было увидеть то, как он прижимает Мию к себе во время танца и после, как по-хозяйски приобнял ее, оказалось еще тяжелее, чем я думал. А как урод смотрел на нее. Кровь в венах закипала и хотелось выколоть ему глаза, чтоб не смел пачкать ее своими взглядами. Сука! Я бы собственноручно после этого ему его же глазные яблоки бы в глотку засунул. Но вынужден был стоять и смотреть, как Мию лапает этот больной ублюдок, а она улыбается ему в ответ. Ему, а не мне. И как мне теперь с этим жить, представляя, что он с ней делает? Смотря на них, осознал, неважно, кто именно будет рядом с ней, мне будет нелегко принять то, что она больше не моя. Но рано или поздно я принял бы, смирился. Но только не с Вороновым. Зная его и то, каким он бывает с девушками, мне просто страшно за Пуговку. Я понимаю, что никто кроме меня не позаботится о ней самой. Отдадут её в руки бездушной твари, и медленно сгинет. Но что бы я ни думал и не фантазировал, моё мнение не волнует Мию. Она смотрит на меня, как на пустое место, досадную ошибку. И я бы смирился с этим, если бы не новые обстоятельства. – Верно, – усмехается она. – Ты очень наблюдателен, – закладывает ладони за поясницу и продолжает стоять на месте дальше. И это уязвляет. Она так спокойно смотрит на меня, без прежнего трепета и обожания, просто, будто я… никто. Оказалось, что быть никем для Пуговки – больно. – И как вы с ним ладите? Все хорошо? – отвлекал себя разговором так, чтобы просто слышать ее голос. – Более чем. – Ты приняла его? – Да. Всегда мечтала о старшем брате. Между нами повисает неловкое молчание. Мне нужно сказать ей про Ворона, предупредить. Попросить не лезть в отцовский бизнес, но слова застревают в горле. – Мне пора, – отрывается она от стены, не прерывая зрительного контакта, и мне кажется, будто Пуговка ждет момента, когда я остановлю ее. – Мия, стой, – говорю и делаю шаг к ней навстречу. Она замирает и опускает веки. Длинные ресницы трепещут, и я борюсь с порывом взять ее за подбородок, приподнять девичье лицо на себя и поцеловать. Блядь. От одной фантазии пах мгновенно простреливает желанием. Почему она так действует на меня? Почему все остальные женщины бесцветные и пресные амебы на ее фоне? – Что тебе? – спрашивает резко, и в этом коротком вопросе прорываются эмоции. Понимаю это и не сдерживаюсь от улыбки. Ничего она не забыла. И эмоции эти такие же свежие, как и мои. Вот только… нам нельзя. – Держись подальше от Воронова, – говорю тихо, склонив голову ниже и приблизившись к ее лицу. – Что? – удивленно смотрит на меня. – Я серьезно, Мия. Он опасен, – ее запах заполняет легкие, и я с трудом сдерживаю себя, чтобы не податься вперед и не понюхать ее волосы, шею, чтобы не коснуться ее кожи губами. – Это не твое дело, с кем я общаюсь, – на прекрасном лице появляется ядовитая усмешка. – Я не хочу, чтобы он сделал тебе больно…– тут же пожалел о сказанном, услышав, как это прозвучало со стороны. – Конечно, – рассмеялась она. – Делать мне больно – это было твоей прерогативой. Но спешу огорчить тебя, Кирилл, – хмыкает она. – Мне смешны те эмоции, что я испытывала к тебе. А сейчас смешон ты, – окидывает меня презрительным взором. – Не позорься больше и не подходи ко мне, – выплюнула и ушла обратно по коридору, ни разу не обернувшись.