Глава 55

Мия – Перегибаешь палку, Драго, – Макар сидит в кресле, сложив ногу на колено, прокручивает в руках столовый нож. – Это только начало. Адам только начал перекрывать кислород. Стоит ему сильнее закрутить гайки, как для тебя лично наступит полный пиздец. – Это ответ на облавы. Мы лишились двух точек, – заявляет спокойно брат. – Ты представляешь, какие это убытки? От меня стали отворачиваться сторонники. – Никто не хочет привлекать внимание. Ты же не думал, что он будет сидеть сложа руки? – ухмыляется Ворон, а затем замечает меня, замершую в проходе. Мужчина оставляет нож в покое и поднимается на ноги, направляясь ко мне. – Здравствуй, мой свет, – улыбается он, окидывая меня внимательным взором. – Выспалась? – Да, спасибо, – смущенно смотрю на него, затем перевожу взгляд на брата, старательно делающего вид, будто все в порядке. В последнее время я научилась читать Драго, замечая, когда что-то идет не так. И сейчас, судя по тому, как он пытается сделать вид, будто все в порядке, улыбаясь, но при этом его взгляд остается холодным, отстраненным. – Когда ты прилетел? – возвращаю внимание к Макару. – Пару часов назад и сразу направился сюда, – берет меня за руки и, установив зрительный контакт, подается вперед, сухо прижимаясь губами к моим. При посторонних он не станет меня целовать с языком. И я радуюсь присутствию брата, откладывающего неизбежное. – Где мама? – с удивлением замечаю, что ее нет в столовой. Хотя она старается не упускать момента провести время с Драго. – У подруги, – холодно замечает брат, продолжая думать о чем-то своем. – В такое время, – хмурюсь. Все это кажется таким странным, но я не успеваю ухватиться за эту мысль, когда Макар снова целует меня, и мои слова остаются незамеченными. – Что-то случилось? – смотрю на Макара, пытаясь понять причины состояния Драго. – Ничего такого, о чем тебе стоило бы беспокоиться, – заявляет Макар. – Драго учится набивать шишки. Берет меня за руку и ведет к столу, придерживая стул, пока я сажусь. – Про какие точки идет речь? – последнее время до меня все больше доходит обрывков фраз о делах, в которые меня стараются не посвящать, но ситуация с которыми, похоже, обостряется. Драго все время находится в каком-то напряжении. Не выпускает телефон из рук. Он все время где-то в разъездах, а когда приезжает, пытается выглядеть, как и прежде, невозмутимым, только я вижу залегшие под глазами тени и впалые щеки. – Если это отразится как-то на работе завода… – я не пытаюсь спрятать голову в песок. Но я действительно пытаюсь разобраться в работе предприятия и провожу там все свободное время, изучая процессы производства. И уверена, что смогу добиться успеха на этом поприще. Но в последнее время меня не отпускают мысли о том, почему брат и Макар так спокойно мне отдали ведение завода и чем они занимаются таким, что пришлось выйти на тропу войны с Панкратовым. Я далеко не ребенок и прекрасно понимаю о незаконном бизнесе и основных доходах, идущих со стороны, но отчего-то боялась вникать в их происхождение. А теперь появилось ощущение, что я готова встретиться с суровой правдой, насколько бы чудовищной она ни оказалась. – Пока к заводу это не имеет отношения, – говорит Макар, усаживаясь напротив меня и с улыбкой рассматривая. – Ты сказал “пока”, значит, все может измениться, – смотрю ему в глаза, зная, что только от него смогу добиться хоть какого-то объяснения, потому что брат снова уйдет от ответа. – Все верно, мой свет, – улыбается Макар. – Думаю, когда наш оппонент добьется своей цели, он сделает все так, что контроль над заводом окажется у него. – Если он ему так нужен, то почему вы практически без сопротивления отдали ему его? Все эти месяцы, что я посвятила изучению работы завода, я постоянно думаю над тем, как получилось, что папа упустил его, зная, какую прибыль он может приносить? Ведь предприятие практически ушло с молотка. В то время как числился единственным папиным законным бизнесом. – Оно требовало вложений, а доходы твоего отца были прозрачно чисты. Ведь политик – прежде всего слуга народа. А народ не любит, когда его слуги жируют. А все сторонние вложения шли в предвыборную кампанию. – Он же мог что-то предпринять? – Сейчас не самое лучшее время для этих разговоров, – подает голос Драго. Вижу, как маска невозмутимости трещит по швам. Он на пределе. – А когда? – смотрю на Воронова, пытаясь хотя бы от кого-то получить ответы. – Если ты полезешь в это, то окажешься тоже под ударом, – спокойно заявляет мой жених. – А разве истории с заводом недостаточно, чтобы меня тоже зацепило? – начинаю выходить из себя. – Или вы забыли…. – собираюсь напомнить о своем похищении, но вижу, как мрачнеет лицо Макара, и тут же замолкаю. – Похоже, что ты никак не можешь забыть, – в его голосе лед. Он до сих пор помнил о “слухах”, пущенных обо мне и начальнике безопасности Панкратова. – Поэтому, Мия, ты не будешь посвящена в подробности остальных дел, – наконец-то высказывает Драго то, что я предполагала, но боялась озвучить. – То есть ты считаешь, что я шпионю против семьи? – кровь стынет в жилах от его обвинения. – Это ты мне скажи? – с вызовом бросает Драго. – Что? Я даже не понимаю, о чем ты говоришь, – не получаю ответа от Драго, вопросительно перевожу взгляд на Макара. – До сих пор не зная о том самом бизнесе. – Но тебя могли просветить. – Кто? – усмехаюсь этой нелепой догадке. Ведь я уже несколько месяцев не видела Кира. И даже иногда не вспоминала о нем. – Мия, хватит отпираться, – смотрит в глаза брат. – В твоем телефоне найдена прослушка, – огорошивает меня Драго. – Какая прослушка? О чем ты говоришь? – Кто слушает все твои разговоры, Мия? И это происходит не в целях твоей безопасности.