Глава 59

Мия – Мама, что это за место? – чем глубже мы продвигаемся по коридорам этого заведения, тем страшнее мне становится. Территория какого-то старого завода, и это отвратительное, ничем не примечательное здание, которое внутри выглядит еще более депрессивно, чем снаружи. Серые бетонные стены, тусклые мелькающие лампочки под потолком и кривые ступени, ведущие в подвал. – Тебе не о чем беспокоиться, – шагает она уверенной походкой, прокладывая путь вниз в подвал. С гулко колотящимся сердцем следую за родительницей, совершенно не понимая, чего ожидать. В последнее время мы не сильно много общались. Мама пытается наладить контакт, но у меня внутри вырос блок, не дающий сблизиться с ней снова. Кажется, раз она бросила меня в самый трудный момент жизни, предоставив право распоряжаться моей судьбой малознакомому человеку, то разве могу я доверять ей вновь? – Можешь хотя бы в общих чертах объяснить, для чего мы здесь? Но мама игнорирует мой вопрос, спустившись до самого низа и стуча в металлическую дверью тяжелым кольцом, болтающимся вместо ручки. В двери открывается маленькое окошко и оттуда выглядывает мужчина, окидывая цепким взглядом маму и меня, робко переминающуюся с ноги на ногу у нее за спиной. Створка на окошке задвигается и незнакомец медленно открывает дверь. Нас тут же сбивает волной музыки, играющей в помещении. Меня же охватывает непонятное волнение и безотчетный страх. Стоит шагнуть внутрь, как дверь за нами захлопывается. Осматриваюсь по сторонам, мгновенно погружаясь в атмосферу запрета и порока. – Где мы? – испуганно оглядываю мигающие неоновым огнями надписи, стены из матового стекла, подсвеченные красными светом. Воздух кажется пыльным и туманным. – Здравствуйте, – выходит к нам девушка в костюме зайчика плейбоя с папкой в руках. – Добрый день. Нас ждут, – мама высокомерно осматривает незнакомку. – Следуйте за мной, – улыбается брюнетка и, виляя хвостиком, повела в глубину помещения. Музыка становится громче, и как только мы оказываемся у широкого прохода, уходящего направо, я вижу сцену, на которой у микрофона стоит девушка, из одежды на которой лишь белое боа, намотанное вокруг шеи. Томным голосом она поет известную песню на английском языке, а на заднем фоне ей аккомпанируют обнаженные девушки-музыканты. Я замираю у входа, не в силах отвести взгляда от развратной картины. Осматриваю зрителей, среди которых присутствовали в основном мужчины, сидящие за круглыми столиками в мягких креслах. Рядом с некоторыми из них находятся спутницы. – Мия, – вздрагиваю, услышав мамин голос, как раз в тот момент, когда я замечаю, как в самом углу зала одна из девушек сидящих в зрительном зале, сползает под стол. – Мы опаздываем, – тянет меня за руку мама. – Куда ты меня привела? – с ужасом смотрю на родительницу. – Без истерик, – ведет она меня следом за замершей посреди коридора девушкой-зайкой. Картина увиденного в зале не отпускает меня. Меня бросает в жар, охватывает тело бесконтрольным ужасом и паникой. Что бы мама ни задумала, это не может быть во благо. В таком месте разве возможно заниматься какими-то благими делами. Девушка, улыбаясь, останавливается напротив одной из дверей и, сверкая белозубой улыбкой, указывает нам на нее. – Прошу вас, – открывает замок магнитным ключом и пропускает нас внутрь. Сердце ухает в пропасть, тут же возвращаясь на место и зарядив барабанную дробь. В животе леденеет, а по позвоночнику скатывается капля холодного пота. Кажется, все жизненные функции работают в аварийном режиме. Сбоит за грудиной и виски давит так, что вот-вот разорвет голову от напряжения. Но все это ничто по сравнению с тем, когда я прохожу сквозь завесу бархатных портьер и вижу человека, ожидающего нас с мамой. – Что он здесь делает? – врастаю в пол, чувствуя, как вспыхивают щеки, а в груди горит от нарастающего гнева. – Доченька, не делай скоропалительных выводов, прошу, – поворачивается ко мне, загораживая от меня мужчину, увидеть которого я не планировала как минимум в следующие лет сто. – Мама, что ты задумала? – даже говорить удается с трудом. Горло сдавливает, будто внутри все распухает до невероятных размеров. – Доченька, прости меня, что я позволила этому зайти так далеко. Что бы ты ни думала, я тебя одну люблю, – сбивчиво шепчет. – Ты дороже всего для меня. И я должна вытащить тебя из этой западни. Просто поговори с ним, – вижу в блестящих глазах мольбу и отчаяние. – Прошу тебя, – мамин голос дрожит. – Девочка моя, – дотрагивается до моей щеки. – Только он сможет нам помочь, – снова понижает голос до шепота. – Мама, ты понимаешь, что будет, если Драго или Макар узнают от этом? – голос сипит, стоит представить себе последствия нашей выходки, и даже руки леденеют. – Ни о чем не беспокойся. Поговори с ним, – целует меня в лоб и, аккуратно отодвинув в сторону, выходит за дверь. Оставшись один на один в комнате с тем, кто из раза в раз растаптывал меня и мои чувства, понимаю, что это ошибка и мне нужно бежать. Затылок печет от его взгляда, а я боюсь посмотреть на него, боюсь снова быть обманутой. Дергаю за ручку, но дверь не поддается. Меня накрывает паникой. – Куда-то собралась, Пуговка? – слышу голос за спиной, и сердце срывается с места галопом. Мне страшно смотреть на него. Боюсь взглянуть и снова потерять себя. Слышу его приближающиеся шаги, ощущая энергию, исходящую от мужчины, и не нахожу себе место. Прикрываю веки, давая себе возможность собраться с мыслями, а затем медленно оборачиваюсь. Вдох. Взмах ресниц. Остановка сердца. Рывок. И я попадаю в омут фиалковых глаз. – Ну, здравствуй, Пуговка. Я жутко соскучился, – на губах легкая улыбка, и весь мой настрой стремительно тает. – Поговорим? Не успеваю ответить, как Кир делает шаг навстречу и, обхватив мое лицо руками целует меня, а я не сопротивляюсь, капитулирую…