Глава 60

Мия Ноги слабеют от его прикосновений и поцелуев. Сердце трепещет, стоит ощутить тот самый запах, что заполняет каждую пору и обволакивает, вытягивая меня из какого-то темного и тягучего сна. Все мое существо будто оживает, откликаясь на этого мужчину. Руки его, прикасающиеся к лицу, губы – теплые, мягкие, желанные, и даже щетина, все это возносит меня на какую-то невидимую вершину. Я захлебываюсь им, захлебываюсь восторгом, и с меня будто падает тяжелая плита, придавливающая к земле на протяжении долгих-долгих месяцев. Глаза наполняются влагой, и мне просто хочется раствориться в этой минуте, в этом мгновении. – Откуда ты здесь? – выдыхаю, позволяя ему покрывать мое лицо поцелуями. – Приехал за тобой, – добирается до моей шеи, оставляя влажную дорожку и возвращаясь к подбородку. – Но это же безумие! Я не могу! И почему мама привела меня к тебе? – глаза закрываются в наслаждении. – Она любит тебя и хочет спасти, – зарывается пальцами в волосах и ловит губы, оттягивая нижнюю и посасывая, а затем, сталкиваясь с моим языком, вылизывает рот. – Кир, постой, – отталкиваю его от себя. – Нам нельзя. – Я все решу, – смотрит на меня затянутым поволокой взглядом. – Что ты решишь? – вырываюсь из его объятий и прохожу вглубь помещения, игнорируя обстановку. – Я решу вопрос с Макаром. – Как, Кир? – вскидываю руки. – Он же убьет тебя вместе со мной. А потом и на маме оторвется. И это не подозрения, я знаю, все будет именно так. – И ты, зная, какой он человек, согласилась выйти за него замуж? – мгновенно протрезвев, смотрит на меня пристальным взглядом. – У меня разве был выбор? – понимаю, насколько сглупила сама. – Только он мог помочь вернуть мне папин завод и объединиться против… – осекаюсь на последнем слове, и щеки тут же заливает краской. – Так сильно ненавидишь меня? – вижу на его лице гримасу боли. – Ты организовал убийств моего отца, – обнимаю себя руками, чувствуя, как между нами снова вырастает стена. – Адам не мог оставить то, что он сделал с его женщиной, безнаказанным, – засовывает руки в карманы брюк. – Я бы тоже не простил. – Но он был моим отцом. Ты это понимаешь? – слезы текут по щекам, а я не в силах перебороть себя, переступить через подобную преграду. – Он один любил меня и заботился обо мне. – Я тоже люблю тебя! – говорит так спокойно и естественно, что между нами повисает звенящая тишина. И даже приглушенная музыка теперь не воспринимается как помеха. Что он сказал? – Такими словами не шутят, – первое, что срывается с языка. – А я и не шучу, – говорит серьезно. И, кажется, даже не моргает. При этом буквально сносит интенсивностью взгляда. Словно в эти слова он вкладывает всего себя. – Но так не бывает, – не выдерживаю напряжения, что держало меня долгие месяцы. Мне так хочется, чтобы сказанное им оказалось правдой и чтобы между нами не стоял опасный жених и убийство моего папы. – Ты обманом увез меня, а затем вернул, после того как убрал с дороги моего самого близкого человека. А после позволил согласиться выйти за другого, – меня разрывает изнутри на части, сердце качает кровь как сумасшедшее, готовое сорваться с обрыва. Внезапно понимаю, что устала. Устала притворяться, ненавидеть и проживать чужую жизнь. – Бывает, Мия, – его губы растягиваются в улыбке. – И позволь мне просто любить тебя. – Я не смогу перешагнуть через семью. – Твоя мама сама нас благословила, приведя тебя сюда. – Но зачем ей это? Разве она не забыла, что ты сделал с папой и нашей семьей? – Я освободил ее от надзора человека, который запугал ее и которому было плевать на нее, – подходит ближе, и у меня слабеют ноги. – Мама любила папу, – в груди неприятно колит. – Она боялась его и того, что он мог с ней сделать. Ведь она не могла позорить семью Плахотиных, и ей приходилось делать так, как сказано, хотя сам он никогда не соблюдал верность. И она об этом знала. Как знала и о том, что он занимался продажей людей. Его организация заманивала девушек и поставляла заграницу в качестве секс-рабынь. – Прекрати сочинять это, – по спине пробегает холодок. – Ты прекрасно знаешь, что я говорю правду. А также он был одним из звеньев в цепи, через который проходил трафик оружия. – Нет, – мотаю головой, не желая верить в эти чудовищные вещи. – Но это так, Пуговка, – наступает на меня, обхватывая ладонью с тыльной стороны шею. – Рано или поздно он закончил бы именно так. – Он был моим папой, – дочерний долг и сердце вступают схватку, где я разрываюсь между желанием довериться Киру и тем, чтобы продолжать отыгрывать свою партию в плане мести. – Но теперь его нет. И ты в беде. Неужели ты готова прожить с тем, кого не любишь? – сверлит пристальным взглядом. – Он погубит тебя. Ты не знаешь, какой он человек. – Откуда такая уверенность, что я не люблю Макара? – спрашиваю, но сама уже подаюсь навстречу. – Даже если ты решила, будто любишь его, я все равно забираю тебя себе, – массирует шею. – Он убьет тебя, – делаю глубокий вдох, смотря на Кира сквозь пелену слез. – Ему до меня не дотянуться, – приближается, жадно бегая глазами по моему лицу, оставляя половину пути, которую я должна пройти сама ему навстречу. И я решаюсь, преодолевая остаток расстояния.