Глава 64

Мия – Надо ехать, – выпутываюсь из крепких объятий Кира. – Меня потеряют, будут неприятности. – Мама тебя прикроет, – притягивает меня обратно, так что мое лицо оказывается напротив его. Мне так спокойно рядом с ним. И я готова не вылезать из нашего тесного кокона, но мысли жалят, напоминая о том, что нас могут поймать. – Я не хочу, чтобы у нее из-за меня были проблемы. – Ты же не думаешь, что я тебя сейчас отпущу? – смотрит так пронзительно, что у меня внутренности сжимаются. Дотрагиваюсь до лица Кира и провожу по колючей щетине пальцами. – Ты хочешь, чтобы я подставила собственную мать? – до сих пор не понимаю, как вся эта ситуация разрешится, но одно знаю точно, навредить маме я не дам. – Что ты хочешь? Наташа сама не позволит спрятать ее. Ты же понимаешь, что это будет как красный указатель на ее причастность? – Но как же я ее брошу? – сажусь на кровати, стараясь найти хоть какой-то компромисс. – Мия, – порывисто садится на матрасе, опуская ноги на пол с кровати и присаживаясь на корточки напротив меня. – Наташа сказала мне вытащить тебя. Она взрослая женщина и знает о рисках. – Ты же понимаешь, что если и с мамой что-то случится по твоей вине, этого я уже не смогу простить, – не отвожу глаз в сторону. – Мий, – берет меня за руки, делая глубокий вдох. – Я не собираюсь обижать твою маму. Более того, я ей очень благодарен за смелость, что она обратилась ко мне за помощью. Но я не несу ответственности за решения взрослых самостоятельных людей. Кир вглядывается мне в глаза, будто пытается убедиться, насколько хорошо я понимаю то, что он говорит. – Моя задача – спасти тебя, понимаешь? – Да. Но… – Никаких “но”, – целует каждую костяшку у меня на пальцах. – Твоя мама уже дома. А ты уезжаешь со мной. – Прямо сейчас? – стараюсь осмыслить происходящее. Не готовая к подобному повороту. – Сейчас, Пуговка. Одевайся, – поднимается он на ноги и, взяв салфетки со стола, подает мне. – Спасибо, – чувствую, как щеки заливает краска. Все же находиться перед мужчиной с размазанной по внутренней стороне бедер кровью совсем не тот вид, в котором хотелось бы предстать перед любимым. – Отвернись, пожалуйста. Кирилл хмыкает, но делает так, как я прошу. Отворачивается и, найдя собственную рубашку, надевает и не спеша застегивает пуговицы. Стираю засохшую кровь с бедер и стягиваю мокрые трусики, собираясь их выкинуть. – Отдай мне, – произносит мужской голос. – Зачем? – удивленно смотрю на него, но вместо ответа Кир забирает испорченное белье и засовывает в карман пиджака, одновременно с этим наклоняясь ко мне и целуя в губы, погружая меня в какой-то транс. Не знаю, надоест ли мне когда-нибудь целовать его? Кир, отпрянув от меня, так же смотрит пьяным взглядом. словно его тоже не просто будоражат наши поцелуи, но и дурманят. – Еще не хватало, чтобы какие-то извращенцы онанировали на твои трусики. – Кирилл! – вспыхиваю от стыда и возмущения. – Не забывай, Пуговка, где мы находимся. Стоит ему напомнить об этом, как мне становится еще более беспокойно, чем было до этого. – Почему ты назначил встречу здесь? – впервые задаюсь этим вопросом. – Здесь тебя точно не будут искать, – убирает прядь волос мне за ухо. – Готова? – Мне кажется, такого момента никогда не будет, – делаю судорожный вдох. – Если серьезно, то мне очень страшно, и я сомневаюсь, что поступаю правильно. – То есть ты только сейчас задумалась о правильности своих поступков? – в глазах усмешка и что-то, напоминающее укор. – Прости, – губы начинают дрожать, когда я понимаю, что он может говорить не только о восстановлении девственности, но и о том моменте, когда я села к нему в машину. И тогда, когда позволила трахнуть меня посреди светского приема. – Все в порядке, – еще раз прижимается ртом к моему и после этого распахивает дверь. Звуки томной музыки тут же окутывают нас. – Стой, – поворачивается ко мне Кир и накидывает на плечи свой пиджак. Я буквально утопаю в нем, словно в пальто. – Теперь идем. Кирилл идет впереди, пряча меня за собой. В этот раз я стараюсь не глазеть по сторонам. Мне хватает того, что я со своим мужчиной и он не даст меня в обиду. Мы идет тем же длинным коридором. Сейчас мне плевать на всех тех извращенцев в зале. Для меня даже неважно, если и нас с Кириллом причислят к рядам оных. Проходим приемную и выбираемся к той же мрачной лестнице, по которой пришли с мамой. Поднимаемся наверх, и Кир резко обмякает, падая на бетон. – Кирилл! – вскрикиваю, кинувшись к нему. – Занятно, – слышу голос, при звуках которого сердце уходит в пятки. Вскидываю глаза вверх и встречаюсь с серыми безэмоциональными глазами. Макар возвышается надо мной, срезая с яблока шукру, а у меня вены покрываются льдом от того, какой холод исходит от его глаз. – В машину ее, – приказывает, и меня тут же хватают два здоровых амбала. – Готовь прощальную речь!