Глава 65

Мия От ужаса не могу издать и звука, лишь смотрю, как тело Кира куда-то утаскивают. – Кирилл! – наконец нахожу в себе силы закричать. Не верю, что он сейчас находится без сознания по моей вине. Ведь он же просто в отключке и жив? – Кирилл! – снова кричу, и на меня накатывает паника. Но меня будто никто не слышит. Засовывают в машину, и следом за мной внутрь садится один из охранников Макара. Дергаюсь к другой двери, но и с той стороны меня блокирует его человек. Меня зажимают с двух сторон. Смотрю перед собой, жду, что Воронов тоже сядет в машину, но вместо него на переднем сидение еще один из подчиненных. Водитель с шумом трогается с места, а у меня сердце уходит в пятки. – Где Макар? – жду ответа хоть от одного из этих безмолвных детин. Но мне и не думают отвечать. – Где Макар? Почему он не поехал со мной? Куда вы меня везете? Сама же испытываю дикий страх за Кира, который лишь усиливается от мысли, что Воронов не поехал со мной в машине, а значит, он где-то там, где без сознания лежит мой любимый мужчина. – Что он с ним сделает? – говорю вслух, но снова не получаю реакции от людей Макара, старательно делающих вид, что меня просто нет в машине. Перед глазами мелькают жуткие картинки того, что с Кириллом сделает Воронов, и все они одна другой хуже. Но самое страшное из того, что подсовывает мне фантазия, это мысль о том, что Кира больше нет. Прикусив губу, сижу, сотрясаясь от страха и неизвестности, и молю небеса, чтобы тот единственный, ради кого я готова пожертвовать всем, даже жизнью, был жив. Одно успокаивает, что две другие машины сопровождения не сворачивают с пути и находятся рядом. Остается шанс, что Кирилла не скинут в озеро, не изрешетят из пистолета, и мы все еще можем выйти из этой истории живыми. Выехали за город, и я перестаю ориентироваться на местности. Но далеко не успеваем отъехать и сворачиваем в промышленную зону. Мимо проезжают фуры с грузом и дорога в целом кажется довольно оживленной, и это ненадолго успокаивает меня. Но, проехав всю территорию складов, останавливаемся в каком-то закутке. Двери всех трех джипов синхронно открываются, и охрана за руку вытягивает меня на улицу. Верчу головой по сторонам, вижу Макара, выходящего из автомобиля. Кира нигде нет, и сердце заходится в панике. Но не успеваю упасть в пучину ужаса, как из третьего джипа вытаскивают Кирилла. Он все еще без сознания. Смотрю за тем, как его волокут к серому и обшарпанному зданию склада, и сердце кровью обливается. Руки трясутся, и я не знаю, чем ему помочь. Но меня толкают следом за Киром. Макар проходит мимо, даже не взглянув на меня, а я же чувствую, как внутри меня просыпается не просто злость на этого человека, а самая настоящая ненависть. Не отрываю взгляда от любимого, который висит на плечах людей Воронова. У меня же ком стоит в горле. Никогда еще не видела его таким беспомощным. Для меня он всегда был сильным и непобедимым. Тем самым человеком Панкратова, которого все боятся. Но он попался в ловушку, желая меня спасти. И как с этим жить? Меня заталкивают за какую-то дверь, в то время как Кирилла утаскивают дальше. – Куда вы его? – кидаюсь назад, но меня заталкивают обратно и закрывают дверь. – Что с ним будет? – смотрю на мужчину, перекрывающему выход, но он смотрит куда-то поверх моей головы, игнорируя крики. Понимаю, что следует дождаться Макара и умолять его пощадить Кирилла. Соглашаться на все, лишь бы спасти своего мужчину. Дрожа и стуча зубами, осматриваюсь, замечая обшарпанный диван, стол, заваленный какими-то бумагами, старый компьютер и стул. Но сесть не могу. Слишком взволнована и напугана. Неизвестность высасывает из меня остатки сил. Кажется, что время остановилось. Жду чего-то, но ничего не происходит. Опускаюсь на диван, уже когда не чувствую ног. Даже охранник берет стул и садится рядом с дверью. Дверь распахивается, и я вздрагиваю, увидев Макара. Сердце разгоняется и учащается пульс. Воронов выглядит как всадник Апокалипсиса. Как предвестник смерти. Одетый в черное, а на лице нечитаемая маска. Берет стул, подтягивая его к дивану, и садится напротив меня. Задержав дыхание, смотрю на него. Замечаю у него на шее бордовые капли, и тут же сердце уходит в пятки, а к горлу подкатывает тошнота. Это же не кровь Кирилла? Боже! Прошу, пусть он будет жив. Макар смотрит на меня пристально. Взгляд острый, словно бритва, и ледяной, безжизненный. От него веет смертью, и кожа покрывается липким потом от исходящей от него энергетики. – Скажешь мне что-нибудь? – установив со мной зрительный контакт, говорит он. Но как только заглядываю в светлые глаза, все слова встают поперек горла и язык становится неповоротливым. – Мне казалось, мы поняли друг друга и ты одумалась, – наклоняется вперед, опираясь на локти. – Прости, – выдавливаю из себя дрожащими губами. – “Прости”? – смотрит пристально, так, будто пытается заглянуть мне в самую душу. – Прости, – и из глаз брызжут слезы. – Не думал я, что хорошая девочка Мия с радостью станет подстилкой убийцы ее отца. – Я люблю его, – шепчу едва слышно. – Он жив? – это единственный вопрос, что беспокоит меня. – “Люблю”… – тяжело выдыхает. – Я же просил только о честности и верности. Но ты захотела острых ощущений. – Все не так, Макар… Я должна была сначала поговорить с тобой. Но Кирилл, он тут ни при чем. Это все я, – губы дрожат, и, кажется, грудь печет от боли. – Отпусти его, молю. Умоляю, Макар! Отпусти его! – сползаю с дивана на колени. – Со мной делай что хочешь. Но его пощади. Не он тебя предал. Я. Я всему виной. Слезы застилают глаза, и я уже не вижу его темного взгляда, не вижу, действуют ли на него мои мольбы. – Все что хочешь, говоришь? – слышу грозный голос Воронова. – Все, – выдыхаю. – Если он жив, то я пойду на все, чтобы его спасти. – Тогда идем! – ножки стула скрежещут по полу, когда Макар поднимается на ноги. И в следующее мгновение меня поднимает за плечи его охранник и тащит к выходу.