26

Алиса

На счёт в банке прилетело… семь с половиной миллионов!

Боже…

Я десять раз перечитала смс, потом зашла в интернет-банк. Видела цифры на экране, но никак не могла поверить, что это мои деньги. До последнего момента боялась, что клиника что-нибудь придумает и выкрутится — лишь бы не выплачивать мне компенсацию. Но они, очевидно, поняли, что Демидова лучше не злить, а он взял ситуацию под свой контроль.

Какой же он заботливый!

Итак, у меня на счету семь с половиной миллионов. Я не дочь олигарха, и каждый свой рубль заработала самостоятельно. Поэтому эти деньги представлялись мне совершенно безумной суммой.

На следующий день набралась решимости и поехала к маме. Надо уже признаться во всём, дальше тянуть нельзя. Расскажу, что в клинике перепутали эмбрионы, что мой босс — отец ребёнка. Про сто тысяч долларов компенсации я тоже должна сообщить.

Мы всегда были очень близки с мамой, понимали друг друга с полуслова. И сейчас, когда у меня появилась от неё тайна, это сильно давило на психику. Не привыкла что-то от неё скрывать.

Волновалась, как бы у мамы не прихватило сердце. Она у меня молодая, ей всего сорок семь. Однако сейчас и у сорокалетних бывают инфаркты…

К счастью, с новостью мамуля справилась без обморока. Конечно, она долго не могла прийти в себя, тёрла лоб ладонью, нервно комкала кухонное полотенце. У неё дрожали руки и подбородок, а глаза лихорадочно блестели.

Но ничего, постепенно успокоилась.

— Ой, доча… Вот никогда мне Виталька не нравился! Ещё в школе вцепился в тебя, маленькую, как клещ, никого не подпускал. А сам ни обеспечить жену, ни ребёночка заделать. Какой прок от такого мужа! Тьфу. Сколько ты из-за него намучилась с гормонами, уколами, процедурами! А от другого мужчины, смотри-ка, сразу эмбрион прижился. Раз — и готово! Это судьба, солнышко моё, судьба! И босс у тебя хороший, добрый, он тебя не обидит. Будет всю жизнь тебе благодарен, что ребёнка ему выносила.

— Мам, откуда ты знаешь, что будет благодарен? — удивилась я. — Ты же его совсем не знаешь.

— Ну и что? По деталям составила картину. Ты же рассказываешь про работу. Очень симпатичный у тебя начальник. И дикие деньги выбил. Да я, наверное, за всю жизнь столько не заработала. Он мог бы себе эти миллионы забрать, а он заставил клинику тебе их заплатить.

— Мам, для него это копейки.

— Вот не скажи! Богатые получше нас деньги считают. Они, бывает, и за три рубля удушатся. Но твой Степан Андреевич, конечно, не такой.

После разговора с мамой, которого я так боялась, у меня с плеч будто бы свалилась чугунная плита. Сразу стало легче дышать.

В пятницу я отметила в календаре четырнадцать полных недель моего интересного положения. Начался самый спокойный и безопасный период беременности, когда риски для мамы и ребёнка сведены к минимуму. По крайней мере, так сказала мне врач.

…В конце рабочего дня Степан, улучив момент, обнял меня за плечи, привлёк к себе.

— Алис, у тебя так быстро меняется фигура. А давай завтра поедем в какой-нибудь магазин и обновим твой гардероб? Купим тебе всего-всего, а?

Удивительно! Можно подумать, босс прочитал мои мысли. Я как раз сама собиралась отправиться по магазинам, так как обнаружила, что юбки и брюки уже не застёгиваются на талии, и ходить мне, в принципе, не в чем. Да и денежки хотелось потратить, решила немного пощипать мой грандиозный банковский счёт.

А тут босс подоспел со своим предложением.

Я несколько минут обдумывала слова Степана, а он напряжённо ждал ответа. У него был такой вид, будто потратить деньги на мой гардероб стало бы для него огромным удовольствием.

Ладно, уступлю, так и быть. Шеф всю неделю был очень милым, сдувал с меня пылинки, говорил приятные слова…

— Хорошо, — согласилась я.

— Правда? Здорово, Алис. Тогда заеду за тобой в десять и отправимся грабить магазины.

— Договорились.

*****

На следующий день, когда огромный автомобиль Демидова плавно въехал во двор, я уже поджидала у подъезда. Погода была изумительной, поэтому я вышла на час раньше и прогулялась. Зацвели яблони и черёмуха, голову кружил аромат цветов, небо сияло лазурью. Но ветер был довольно холодным, поэтому поверх бежевого платья я накинула свой недавно купленный красный плащ, который мне так нравился.

— Привет, солнце. Уже вышла. А я собирался к тебе подняться. — Степан осмотрел меня с ног до головы и улыбнулся. — Выглядишь очаровательно.

Он провёл ладонью по моей щеке, и в этом жесте было столько нежности, что у меня на мгновение замерло сердце…

Приехав в торговый центр, мы вошли в гигантское здание и остановились в сверкающем холле.

— Алиса, ты составила план? Знаешь, куда идти? У тебя есть список вещей?

— Степан, сколько вопросов! — засмеялась я.

— Торговый комплекс огромный, расстояния большие. Боюсь, чтобы ты не устала. Ты наметила маршрут? Вот план магазинов, давай подумаем, с чего нам лучше начать.

— Степан, мы не на работе. Не руководи! Здесь я главная, и я всё знаю.

— О, как мы заговорили, — удивлённо выгнул бровь Демидов. — Моя деловая крошка.

— Да, деловая! — гордо ответила я.

Босс притянул меня к себе за шею и поцеловал в голову.

— Ну, хорошо. Тогда ты руководи, я согласен.

И мы отправились по магазинам торговой галереи. Сначала я ещё пыталась советоваться с боссом по поводу цены, уточняла, не слишком ли я размахнулась, но он заявил:

— Милая, бери всё, что тебе нужно, даже не спрашивай.

Мы отправились в дорогие салоны, которые я всегда обходила стороной. Всю жизнь выбирала бюджетные варианты, в семейной жизни в первую очередь экономила на себе. А сейчас…

Степан возвышался за моей спиной, как каменный утёс, как гарантия моей абсолютной платёжеспособности. Консультанты бросались к нам со всех ног. Я видела себя глазами продавцов — мы с Демидовым сейчас выглядели как семейная пара, ожидающая ребёнка.

Несколько вещичек Степан даже выбрал для меня собственноручно.

— А вот платье красивое. Возьмём? Смотри, а к нему куртка подходит. Тебе нравится?

Кожаная куртка из мягкой кожи красивого тёмно-синего цвета стоила… двадцать восемь тысяч! Да они с ума сошли! Я быстро вернула вешалку обратно на стойку.

— Нравится, но уже почти лето. Даже поносить не успею.

— Как это не успеешь? На лето прогноз, между прочим, так себе. Давай возьмём, у тебя в этой куртке глаза стали синими.

— Степан, да она двадцать восемь тысяч стоит! Какая-то совершенно неадекватная цена!

— Лисичка, а ты не смотри на ценники. Вообще не смотри, окей?

Дама-консультант, наблюдавшая за нашими дебатами, сказала с улыбкой:

— Как же приятно, когда мужчина не экономит на своей девушке.

О, да, я уже поняла, какой это кайф — ходить по магазинам с мужчиной, который мечтает потратить на тебя деньги. Это были невероятные ощущения, никогда таких не испытывала. Муж на меня особо не тратился, если я хотела что-то себе купить, то должна была сначала эти деньги заработать, а потом ещё и посчитать, сойдётся ли баланс в конце месяца…

Степан не ошибся — я довольно быстро устала, этот торговый комплекс был бескрайним. Однако, проверив время, поняла, что мы ходили по галерее целых три часа! Тут и небеременная женщина выдохлась бы. У меня уже отваливались ноги. Но настроение было чудесным.

— Алис, теперь давай зайдём в какой-нибудь ресторанчик, на третьем этаже их много. Поедим и отдохнём.

— Да, хорошо.

Степан был увешан пакетами, как новогодняя ёлка игрушками. Я уже предвкушала, как буду дома, не торопясь, разбирать мои покупочки и заново всё примерять. Испытывала благодарность к шефу — он устроил мне невероятный выходной. Такой шопинг был у меня впервые в жизни.

Когда мы шли к эскалатору, чтобы подняться на третий этаж, у одного из отделов нос к носу столкнулись с… моей бывшей свекровью. У меня неприятно ёкнуло сердце и заледенела спина.

Диана Фёдоровна, очевидно, увидела нас раньше, чем мы её. Она молниеносно, но цепко осмотрела и меня, и Степана. Очертила взглядом мой живот и даже, возможно, успела пересчитать все пакеты в руках моего босса.

— Здравствуй, Алисочка, — сказала она медовым голоском, но глаза у неё были злые. — Здравствуйте, — кивнула Демидову.

— Добрый день, Диана Фёдоровна, — холодно ответила я и попыталась обойти бывшую родственницу, но свекровь загородила мне дорогу и злобно прищурилась:

— Алисочка, я вижу, ты нашла себе новую жертву? Сначала из одного бизнесмена высосала все соки, а теперь, как пиявка, присосалась к другому?

Степан нахмурился, серо-зелёные глаза недобро сверкнули. У меня сбилось дыхание. Да что такое она говорит?! Это я-то пила соки из её Виталика?! Да он все эти годы просидел у меня на шее!

Интересно, Виталик рассказал мамочке, за что и от кого получил в рожу неделю назад? Или наврал, как обычно?

— Диана Фёдоровна, а давайте вы не будете нести всякую чушь? — Я старалась выглядеть спокойной, но губы не слушались, подбородок уже дрожал, а сердце колотилось, как ненормальное, выламывая рёбра.

Что за семейка! Мучители.

— Ох, Алиса, как ты была хамкой, так и осталась. Зря я надеялась привить тебе хорошие манеры. Ты неисправима.

— Шли бы вы по своим делам, — вмешался Степан, делая шаг вперёд и вклиниваясь между мной и свекровью. Та попятилась. — Алиса, как я понимаю, это мамаша того… мм… урода, твоего бывшего? Мадам, вы бы лучше сыночком своим занимались. Он у вас точно о хороших манерах не слышал. Вы друг друга стоите.

— Да как вы смеете так со мной разговаривать! — взвизгнула Диана Фёдоровна.

По-моему, Степан разговаривал с ней предельно вежливо, хотя я видела, что он кипит и усилием воли заставляет себя проглатывать все нецензурные слова, которые рвутся наружу.

— До свидания, мадам, — процедил Демидов. — Идём, Алиса.

— Нет, не до свидания! — выпалила экс-свекровь и уставилась на меня бешеными глазами.

Мне стало страшно, я сделала шаг назад, чтобы спрятаться за спиной Степана от этой ненормальной. Вдруг она нашлёт на меня порчу? В жизни всё бывает.

— Ты, Алиса, последняя тварь! — заверещала свекровь. — Столько лет прикидывалась милой девочкой, а на самом деле ты насквозь гнилая. Ты стерва и гадина, вот ты кто! У Виталика из-за тебя нервный срыв! Он страдает, он едва в больницу из-за тебя не попал! Никогда тебе этого не прощу! Шлюха!

— Рот захлопни, — тихо прорычал Демидов таким низким голосом, что у меня дыбом встали волоски на руках. — Заткнись, ясно? А то у меня сейчас тоже будет нервный срыв.

— И что? Что вы мне сделаете? — скривилась Диана Фёдоровна.

— Придумаю что-нибудь, — пообещал Степан и двинулся на скандалистку.

Та испуганно заморгала, а потом развернулась и кинулась прочь.

— Милая, идём. Забей, не обращай внимания.

Мы двинулись дальше, но настроение у меня рухнуло ниже нулевой отметки. Я шла за Степаном, но ничего не видела — глаза застилало мутным маревом. Внезапно навалилась страшная усталость, противно заныла поясница, ещё и живот неприятно тянуло, как во время менструации. А вот это совсем плохо, беременная женщина не должна испытывать таких ощущений…

— Не расстраивайся так, маленькая. Вычеркни их обоих из своей жизни, пусть катятся к чёрту. Ну что ты, а?

Степан обнял меня, а я не могла противиться тяжести в груди, мне казалось, в горло запихнули булыжник. Воздух закончился, по щекам хлынули слёзы. Несправедливость ранит больше всего, поэтому каждое слово бывшей свекрови было для меня, как удар хлыста.

Что я ей сделала? Девять лет нянчилась с её сыном, тащила его на себе. А саму Диану Фёдоровну всегда встречала как лучшую гостью, терпела все замечания, проглатывала обиду…

— Вот же старая карга! Решила испортить нам день, — рассерженно обронил Степан и сжал моё лицо ладонями. — Алиса, Алисочка, давай не позволим ей это сделать. Не плачь, милая. Идём, тебе надо отдохнуть, на тебе лица нет.

Мне действительно как-то резко стало плохо. Состояние ухудшалось с каждой минутой. Тошнило, живот окаменел, а поясницу жгло огнём. Внезапно я почувствовала горячую влагу между бёдер.

Господи, что это…

Страшная догадка пронзила мозг раскалённым шилом. Опустив голову, увидела, что под животом на подоле платья расползается тёмное пятно.

— Степан… Степан… — Губы не слушались, пересохший язык прилипал к зубам. — Со мной что-то не так… У меня кровь… Это… это кровотечение!

— Алиса… Нет!

Едва не теряя сознание от ужаса, я стащила с локтя Степана свой плащ и начала лихорадочно его натягивать — было стыдно, что все сейчас увидят кровавое пятно и подумают, что у меня начались месячные.

А у меня совсем другое… Боже, что будет с моим малышом!

Картинка плыла, звуки перемешались и превратились в давящий гул. Ноги не держали, я безвольно повисла на Степане и едва не осела прямо на скользкий пол.

Видела совсем близко взволнованное лицо моего мужчины — на него будто направили луч прожектора, в то время как всё вокруг погружалось в темноту. Степан подхватил меня на руки, а потом я, наверное, на мгновение отключилась, потому что в следующую секунду уже обнаружила себя на одном из диванчиков в холле торгового комплекса. Степан стоял рядом. Он судорожно сжимал телефон и вызывал скорую.

Безумный страх терзал мои внутренности. Не могла понять, продолжается ли кровотечение, или оно остановилось. Я не должна потерять моего ребёнка! Так нельзя, это нечестно, несправедливо! За что мне такое наказание?! Что ужасного я сделала в жизни, чтобы судьба так жестоко поквиталась со мной?

Откуда-то издали донёсся взволнованный голос Степана. Он что-то объяснял в телефон:

— …нет, вы долго будете искать! Лучше я вынесу её к главному входу на первом этаже! Пожалуйста, приезжайте побыстрее, я очень вас прошу!

Он снова подхватил меня на руки и помчался вдоль магазинной галереи. Бежал быстро, но каким-то образом умудрялся меня не трясти. Мимо мелькали удивлённые лица.

— Малышка, держись, милая… Сейчас приедет скорая… Не плачь, перестань, девочка моя любимая. От слёз только хуже… Всё будет хорошо, мы справимся! Алиса…

Я обнимала Степана за шею, смотрела на него сквозь пелену слёз, видела, как он сжимает челюсти и едва не рычит от отчаяния. Он выскочил из стеклянных дверей здания точно в тот момент, когда прямо у входа затормозил лимонно-жёлтый автомобиль реанимации с включённой мигалкой…

Сознание путалось, я то проваливалась в серый омут, то выныривала из него и принималась хватать воздух ртом — грудь давило раскалёнными тисками.

В следующий момент я уже очутилась в машине скорой, Степан навис надо мной. От напряжения у него побелели губы, глубокая вертикальная морщина перерезала переносицу.

В очередной раз вынырнув из омута, который становился всё темнее, всё глубже, услышала где-то далеко голос врача:

— Петрович, объезжай пробку, мы не можем тут стоять. Петрович, давай, сделай что-нибудь, это вопрос жизни и смерти. Гони изо всех сил!

Внутри рваной ниткой пульса билась одна мысль: я не могу, не могу, не могу потерять моего ребёнка! Это не должно случиться со мной, это невозможно, обидно, недопустимо! Неужели врачи его не спасут?

Степан крепко сжимал мою ладонь, его рука была как спасательный трос, за который я цеплялась, когда снова и снова проваливалась в тёмный омут. Любимый мужчина каждый раз вытаскивал меня обратно, не давал утонуть в этой страшной воронке.

Его голос — низкий, полный боли — тоже поднимал меня наверх из мрачной пропасти и удерживал на плаву:

— Алиса, держись, пожалуйста! Девочка моя чудесная… Ну что же ты, открой глаза, посмотри на меня… Милая, любимая, послушай, я ведь снова жить начал рядом с тобой… Я дышать начал! Ты для меня как воздух. Алиса! Ты меня вернула к жизни. Я каждое утро еду на работу и улыбаюсь, потому что знаю, что сейчас увижу тебя. А ведь я уже сто лет не улыбался! Малышка моя, солнышко, лисичка… Только держись, прошу тебя, не ускользай… Ты так нужна мне. И мне, и нашему малышу. Ты нам нужна, Алиса! У нас всё будет хорошо. Милая, ты меня слышишь? Алиса!