Эпилог

Артефакт вспыхнул мягким серебристым светом, и у меня невольно перехватило дыхание.

На этот раз всё действительно получилось!

Руны, которые столько недель оставались безжизненными, одна за другой начали оживать, складываясь в завершённый узор, словно древний механизм наконец дождался того самого недостающего элемента. По поверхности артефакта побежали тонкие золотые нити, воздух в мастерской едва заметно задрожал, а затем по комнате медленно разошлась волна магической силы, заставившая откликнуться всё, что когда-либо было создано руками артефакторов.

После моего отчёта о нашей полевой практике магистр Вальмон не просто похвалил проделанную работу, а направил в столицу официальное ходатайство, приложив результаты исследований и собственное заключение. Именно благодаря ему мне разрешили продолжить работу Элиана Торвейна и завершить артефакт, к которому до сих пор никого не подпускали. Для студентки третьего курса подобное доверие казалось почти невозможным, и всё же сейчас древнее изобретение оживало у меня на глазах, подтверждая, что куратор не ошибся, когда рискнул поручиться за меня.

— Рэйнар… — выдохнула я, не в силах отвести взгляд.

— Что? — боевой маг поднялся со стула и смотрел почему-то вовсе не на артефакт, а на меня.

— Получилось… — собственный голос дрогнул от переполняющего меня восторга. — Рэйнар, у меня получилось!

Я даже рассмеялась, не замечая, как вокруг начинают происходить совершенно невероятные вещи. На полках сами собой вспыхивали накопители, защитные амулеты активировались один за другим, самопишущие перья сорвались со своих мест и закружили под потолком, выводя в воздухе светящиеся формулы, а десятки кристаллов одновременно вспыхнули всеми оттенками магического спектра, будто приветствуя завершение работы Элиана Торвейна.

— Ты только посмотри! — восторженно воскликнула я. — Он действительно раскрывает потенциал! Не только свой собственный, но и всех артефактов вокруг! Рэйнар, это же…

— Тея.

Я уже не слышала его.

— Представляешь, сколько возможностей…

— Тея.

В его голосе появилось что-то такое, отчего я всё-таки обернулась. Мой неизменный напарник смотрел на меня с тем самым выражением лица, которое за последние недели я успела выучить слишком хорошо. Так Рэйнар выглядел всегда, когда понимал, что через несколько секунд случится что-то очень нехорошее.

— Что? — удивлённо спросила я.

Он медленно выдохнул.

— Бежим.

Я растерянно моргнула.

— Зачем?..

Договорить я не успела. Артефакт вспыхнул так ярко, что на мгновение перед глазами всё утонуло в ослепительно-белом свете. В следующую секунду мастерскую сотряс такой грохот, что стены дрогнули, стёкла жалобно зазвенели, а магическая волна с оглушительным треском понеслась во все стороны.

Я даже испугаться не успела.

Рэйнар оказался рядом мгновенно. Его рука крепко обхватила меня за талию, резко притягивая к себе, вторая уже вычерчивала в воздухе защитные руны, и почти одновременно вокруг нас сомкнулся мощный серебристый купол. Ударная волна с такой силой врезалась в щит, что тот загудел, словно натянутая струна, а нас обоих отбросило назад.

Пол ушёл из-под ног.

Рэйнар развернул меня в воздухе, закрывая собой, и уже через мгновение мы вместе рухнули на каменный пол. Точнее, рухнул он. Я же оказалась сверху, практически лежа у него на груди, тогда как он по-прежнему удерживал меня одной рукой, а второй продолжал поддерживать защитный купол, пока вокруг осыпались раскалённые искры, кружились обгоревшие листы с расчётами и медленно падали с потолка кусочки штукатурки.

Лишь когда последние всполохи магии окончательно погасли, Рэйнар позволил щиту раствориться.

Некоторое время мы оба просто молча лежали, пытаясь отдышаться. Его сердце колотилось так сильно, что я отчётливо чувствовала каждый удар даже сквозь ткань парадного камзола, а потом он осторожно коснулся моей щеки и быстро, почти жадно осмотрел меня с головы до ног.

— Ты цела?

Я торопливо кивнула.

— Кажется…

Только после этого он наконец шумно выдохнул, словно всё это время сам забывал дышать.

— Талвин… — устало произнёс он, прикрывая глаза. — Ну почему рядом с тобой любой эксперимент обязательно заканчивается взрывом?

Я виновато улыбнулась.

— Вообще-то сначала всё работало идеально.

— Это должно меня утешить?

— Немножко?

Он выразительно посмотрел на разгромленную мастерскую, где ещё продолжали потрескивать перегруженные артефакты.

— По-твоему, вот это называется «немножко»?

Я проследила за его взглядом и невольно поморщилась.

— Ладно… возможно, последствия оказались чуть масштабнее, чем я рассчитывала.

— Чуть? — тихо усмехнулся он, но тут же снова стал серьёзным. — Тея, ты хоть когда-нибудь научишься сначала думать о собственной безопасности? Ты вообще понимаешь, что…

Я смотрела на него и опять почти не слышала слов, ведь перед глазами стояло совсем другое. То, как он даже не попытался спасти сначала столь ценный артефакт. И ни на миг не подумал о себе. Он просто бросился ко мне, не раздумывая ни секунды, как будто другого выбора для него никогда не существовало. От одной этой мысли что-то внутри меня вдруг стало таким тёплым, что удержаться оказалось совершенно невозможно.

Я медленно подняла руку, коснулась его щеки и, не дав договорить, сама наклонилась к нему.

— Тея, ты вообще…

Последние слова так и растворились между нашими губами. Поцелуй вышел был долгим, тёплым и удивительно нежным. Рэйнар ответил не сразу, будто всё ещё не мог поверить в то что я делаю, но уже через мгновение его широкая ладонь мягко легла мне на затылок, а поцелуй стал глубже, заставляя окончательно забыть и про взрыв, и про разгромленную мастерскую, и про весь остальной мир.

Наверное, именно поэтому мы оба не услышали, как дверь с грохотом распахнулась.

— Кхм-кхм!.. — очень выразительное покашливание заставило нас одновременно замереть.

Я неохотно открыла глаза, повернула голову.

И почувствовала, как вся кровь мгновенно отхлынула от лица!

На пороге мастерской стояли магистр Вальмон, несколько преподавателей, пара боевых магов… и мой отец. Причём картина перед ними открывалась, мягко говоря, впечатляющая. Разгромленная мастерская, клубы разноцветного дыма, обгоревшие листы с чертежами, медленно оседающие искры… и я, сидящая верхом на Рэйнаре, который по-прежнему одной рукой обнимал меня за талию.

Кажется, именно в этот момент мне впервые в жизни захотелось, чтобы тот взрыв оказался всё-таки немного сильнее.

Хотя бы настолько, чтобы можно было благополучно потерять сознание и очнуться где-нибудь через пару дней, когда этот разговор уже закончится.

Жаль, вместо этого пришлось в панике выбираться из крайне неловкого положения. Я поспешно попыталась слезть с Рэйнaра, но после падения ноги почему-то совершенно не слушались, локоть предательски соскользнул по его камзолу, и я едва снова не рухнула прямо ему на грудь. Старшекурсник машинально придержал меня за талию, не позволяя окончательно потерять равновесие, и этим сделал только хуже.

— Тея, — негромко произнёс он, да с таким спокойствием, будто вокруг не дымилась половина мастерской, — кажется, ты делаешь только хуже.

— Не подсказывай, — прошипела я, отчаянно чувствуя, как начинают гореть не только щёки, но, кажется, даже кончики ушей.

Лишь со второй попытки мне наконец удалось подняться на ноги. Рэйнар поднялся следом, невозмутимо отряхнул рукав праздничного камзола, словно падать под ударной волной древнего артефакта было для него самым обычным делом, после чего также совершенно хладнокровно посмотрел на собравшихся в дверях преподавателей. Я же предпочла смотреть куда угодно, только не на отца. Магистр Вальмон тем временем медленно обвёл взглядом мастерскую. Его взгляд последовательно задержался на дымящемся артефакте Торвейна, затем на разбросанных по полу чертежах, выбитом окне, оплавленном рабочем столе и наконец остановился на нас. Несколько секунд он молчал, после чего тяжело, очень знакомо вздохнул.

— Талвин…

Я виновато опустила глаза.

— Да, магистр?

— Сколько?

Я растерянно моргнула.

— Простите? — вновь посмотрела на него.

Он молча обвёл рукой последствия эксперимента, будто этого жеста было более чем достаточно для пояснений. И я уже собиралась уточнить, что именно куратор имеет в виду, но Рэйнар ответил раньше меня.

— Двенадцатый, магистр.

Вальмон картинно прикрыл глаза, словно мысленно поставил где-то ещё одну галочку. Я тут же возмущённо вскинулась.

— Вообще-то эксперимент прошёл успешно!

— Разумеется, — полным сарказма тоном, ни капельки мне не веря, отозвался магистр.

— Артефакт заработал именно так, как должен был! — заверила я.

— Не сомневаюсь, — опять не поверил куратор.

— А взрыв произошёл уже после успешной активации! — не оставила я попытку доказать свою правоту и тогда.

— Это, безусловно, очень важное уточнение, — язвительно покивал Вальмон.

Я уже открыла рот, намереваясь привести ещё несколько совершенно неопровержимых аргументов в собственную защиту, когда вперёд неожиданно шагнул отец. До этого момента он не произнёс ни единого слова. Просто молча наблюдал за мной и Рэйнаром, за остатками золотистого щита, который ещё медленно растворялся в воздухе, сохраняя отпечаток защитной магии.

— Щит твой? — коротко спросил он.

— Так точно, генерал.

Отец едва заметно кивнул, словно услышал именно тот ответ, которого ожидал, после чего перевёл взгляд на пол, где ещё совсем недавно мы лежали после взрыва.

— Закрыл её собой?

— Так точно.

Папа вновь коротко кивнул. Я же затаила дыхание, потому что где-то здесь должно было непременно последовать что-нибудь страшное. Либо мне запретят приближаться к мастерским до конца жизни, либо Рэйнару сообщат, что нашей свадьбе никогда не бывать. Однако вместо всего этого отец неожиданно посмотрел сначала на меня, внимательно осмотрев с головы до ног, словно лично убеждаясь, что я действительно отделалась только копотью на лице и растрёпанной причёской, а потом вновь перевёл взгляд на Рэйнaра.

— Даже после этого не передумал?

Я недоумённо нахмурилась.

— Пап?..

Но Рэйнар понял вопрос безо всяких пояснений.

— Нет, генерал.

Ответ прозвучал твёрдо и уверенно, так, будто никакого другого ответа просто не существовало. Несколько долгих секунд отец молча смотрел ему в глаза. Потом неожиданно протянул руку.

— Хорошо.

Рэйнар без колебаний пожал её.

— Моё благословение ты получил.

Я застыла. Кажется, даже перестала дышать.

— Правда?..

Отец впервые за всё это время посмотрел уже на меня. Его лицо оставалось таким же строгим, каким я помнила его всю жизнь, но в глазах появилась удивительно тёплая улыбка.

— Дочка, если мужчина, увидев двенадцатый взрыв, первым делом бросается не спасать себя, а закрывает собой тебя, а потом, поднявшись на ноги, всё ещё хочет на тебе жениться… значит, лучшего выбора для своей дочери я пожелать уже не смогу. Но учти, ставить в известность бабушку будешь сама. Я её до сих пор… скажем так, опасаюсь.

Каюсь, последнюю фразу я уже почти не слышала. К глазам неожиданно подступили слёзы, и произошло это вовсе не из-за взрыва. Просто именно сейчас я окончательно поняла, что все мои сомнения, бесконечные поиски несуществующего приворота, страхи, ошибки, ссоры, переживания и даже двенадцать взрывов наконец остались позади.

Да, теперь их реально двенадцать…

А рядом со мной — мой спокойный, надёжный и невозможный Рэйнар. Он переплёл наши пальцы, и этого простого жеста оказалось достаточно, чтобы моё сердце вдруг стало удивительно лёгким. Всю свою сознательную жизнь я верила, что самая удивительная магия рождается в артефактах. Что нет ничего прекраснее момента, когда мёртвое плетение вдруг оживает под твоими пальцами, превращаясь в настоящее чудо.

Как же сильно я ошибалась.

Оказалось, существует магия куда сильнее. Та, которую невозможно увидеть магическим зрением, невозможно описать формулами, невозможно повторить ни в одной лаборатории. Но та, что рождается в двух любящих сердцах.

И она с нами.

Навсегда…

Конец.