Глава 14

До главного зала Академии я добралась значительно раньше назначенного времени вовсе не потому, что особенно торопилась. Скорее наоборот. Я рассчитывала прийти заранее, пока здесь ещё не собралась половина студентов, чтобы спокойно освоиться, несколько раз глубоко вдохнуть, убедить себя не сбежать в последний момент и только потом встретиться лицом к лицу с главным источником всех моих последних неприятностей. План казался вполне разумным, а потому, разумеется, сработал лишь наполовину.

Большой бальный зал уже жил собственной жизнью. Под высоким стеклянным куполом сияли тысячи магических огней, отражаясь в хрустальных подвесках огромных люстр, преломляясь в разноцветных витражах и рассыпаясь яркими бликами по драгоценным украшениям разряженных студентов. Белоснежные мраморные колонны утопали в живых цветах, которые студенты факультета природной магии превратили в настоящее произведение искусства. От почти чёрных, бордовых роз взгляд плавно скользил к алым, малиновым, розовым, кремовым и, наконец, ослепительно белым бутонам, словно кто-то нарочно собрал здесь все существующие оттенки. Цветочные гирлянды оплетали арки, спускались с балконов, украшали столы и высокие напольные вазы, а их тонкий сладковатый аромат незаметно растворялся в воздухе, смешиваясь с музыкой и кружась вокруг гостей.

Но главным украшением бала, как и каждый год, оставались иллюзии. Стены и высокий купол непрерывно переливались магией, меняясь вместе с музыкой. Стоило оркестру взять новую мелодию, как танцующие оказывались среди древнего зачарованного леса, где между ветвей мерцали крохотные светлячки. Следующий танец переносил всех под незнакомое звёздное небо другой планеты, а ещё через несколько минут стены уже исчезали, уступая место огромной пещере, полной сверкающих драгоценных кристаллов и самоцветов. Иллюзии сменяли друг друга так естественно, что порой становилось трудно вспомнить, где заканчивается магия и начинается реальность.

Каждый год оформление Летнего бала превращалось в негласное соревнование между факультетами, и каждый раз студенты вместе с преподавателями умудрялись превзойти самих себя. Несколько секунд я просто стояла у входа, забыв обо всём остальном, и невольно улыбалась. Здесь действительно было красиво. Настолько красиво, что на одно короткое мгновение мне даже удалось перестать думать о кольце, о Рэйнаре, о магистре Вальмоне и обо всём безумии последних недель.

— Талвин!

Я вздрогнула и обернулась. Ко мне спешила Лиора Стерн, сияя такой широкой улыбкой, будто мы были лучшими подругами последние лет десять.

— Ты потрясающе выглядишь!

— Спасибо, — смущённо улыбнулась я.

— Это платье… Оно невероятное! Никогда такого не видела.

Я машинально опустила взгляд на серебристую ткань, мягко переливавшуюся при каждом движении.

— Если честно, я тоже.

Девушка тихонько рассмеялась, явно собираясь сказать что-то ещё, но её взгляд неожиданно скользнул ниже и остановился на моей руке. Точнее, на золотом кольце, которое поблёскивало на безымянном пальце, словно никогда и не доставляло мне никаких проблем.

Улыбка собеседницы сразу стала какой-то очень многозначительной.

— Поздравляю, — произнесла она с плохо скрываемым любопытством.

Я обречённо прикрыла глаза.

— С чем именно? — поинтересовалась, заранее зная ответ.

— Ну… — девушка заметно смутилась. — Со… всем.

— Поверь, — тяжело вздохнула я, — я сама пока не очень понимаю, с чем именно меня все поздравляют.

Она снова рассмеялась, но по её лицу было прекрасно видно, что никаких объяснений ей уже не требовалось. Более того, судя по любопытным взглядам окружающих, не требовались они уже вообще никому. Проходившие мимо студенты то и дело приветливо кивали мне, кто-то искренне улыбался, кто-то подмигивал, а некоторые без всякого стеснения сначала смотрели на кольцо, потом куда-то мне за спину и только после этого начинали о чём-то оживлённо перешёптываться между собой.

Я медленно выдохнула.

Даже оборачиваться не хотелось. И без того было понятно, кого именно они там увидели. Но сердце всё равно предательски сжалось.

«Ты же сама решила перестать бегать», — напомнила я себе.

Медленно, словно заранее готовясь к чему-то страшному, я всё-таки повернулась. Рэйнар действительно стоял в другом конце зала.

Его окружали несколько боевых магов, что-то оживлённо обсуждавших между собой, однако сам он почти не участвовал в разговоре. Тёмный праздничный камзол удивительно шёл ему, подчёркивая широкие плечи и высокий рост, а светлая рубашка неожиданно смягчала обычно слишком суровые черты лица. Но заметила я вовсе не это.

Стоило нашим взглядам встретиться, как он коротко кивнул своим собеседникам, извинился перед ними и направился в мою сторону. Никто не пытался его остановить. Наоборот, кто-то из сокурсников проводил его понимающей улыбкой, отчего лично мне сразу захотелось сделать вид, будто меня здесь вообще нет.

Первым порывом было развернуться и снова уйти. Вторым — спрятаться. Я даже машинально поискала взглядом Дару Вайтстоун. Вот уж чья аура ужаса сейчас пришлась бы как нельзя кстати.

Жаль, прямо сейчас Дары в зале не оказалось.

А когда Рэйнар подошёл совсем близко, я невольно напряглась, ожидая, что он снова сделает что-нибудь невозможное. Возьмёт меня за руку без разрешения. Объявит своей невестой ещё раз уже при всех. Или, чего доброго, решит прямо здесь рассказать окружающим о своих дальнейших свадебных планах.

Но он лишь остановился в шаге от меня. Не стал подходить ближе, будто прекрасно чувствуя ту границу, которую прежде так легко нарушал.

Несколько долгих секунд мы просто смотрели друг на друга, и я вдруг с удивлением поняла, что он… просто ждёт. И это почему-то выбило меня из равновесия куда сильнее, чем все его прежние безумные поступки.

— Добрый вечер, Тея, — негромко произнёс Рэйнар.

— Добрый вечер… — скомкано пробормотала я.

И поняла, что совершенно не представляю, как теперь с ним разговаривать. После всего, что произошло между нами за последние дни, привычные перепалки казались уже неуместными, а для чего-то другого я пока просто не находила сил.

Он, кажется, это понял.

— Рад, что ты всё-таки пришла.

Я машинально опустила взгляд на кольцо, снова посмотрела на него.

— Кажется… выбора у меня всё равно не оставалось.

Рэйнар тоже перевёл взгляд на золотой ободок.

— Наверное.

Он произнёс это так спокойно, без малейшего намёка на самодовольство или победное торжество, что я вдруг окончательно растерялась. Казалось, Эшвуд прекрасно понимал, насколько непросто мне сейчас находиться рядом с ним, и именно поэтому не пытался сделать ни единого лишнего шага. Зато музыка стала звучать громче. Первая пара вышла в центр зала, а следом за ней начали подтягиваться остальные студенты. Рэйнар снова посмотрел мне в глаза, после чего слегка поклонился и протянул ладонь.

— Потанцуешь со мной?

Я перевела взгляд на его руку. Совсем недавно я наверняка придумала бы десяток причин отказаться. Сослалась бы на его скверный характер, а ещё лучше — на собственную усталость, на плохое самочувствие, на срочную необходимость вернуться в общежитие или хотя бы на то, что мне жизненно необходимо немедленно откалибровать диагностический резонатор.

Но после разговора с Вальмоном, собственных расчётов и того, как того, как моя главная теория рассыпалась буквально у меня на глазах, всё это вдруг показалось абсолютно бессмысленным.

Убегать больше было не от чего.

— Потанцую, — аккуратно вложила свою ладонь в его.

Музыка мягко подхватила нас, и уже через несколько мгновений мы неспешно закружились среди десятков других пар. Я с удивлением поймала себя на мысли, что совершенно не думаю о шагах. Рэйнар вёл уверенно и легко, словно заранее чувствовал каждое моё движение, поэтому оставалось лишь довериться ему. Его ладонь лежала чуть выше моей талии, но даже сейчас он держался так осторожно, будто боялся лишний раз нарушить ту хрупкую границу, которую между нами наконец удалось восстановить.

Именно это почему-то волновало сильнее всего.

Несколько долгих минут мы молчали. Вокруг плавно кружились пары, над головой медленно переливались магические созвездия, а оркестр всё увереннее вёл мелодию, наполняя зал ощущением какого-то удивительного спокойствия.

Первой не выдержала всё-таки я.

— Кажется… практику мы всё-таки сдали, — нашлась с первым, что пришло на ум.

— Я знаю, — перевёл на меня взгляд и едва заметно улыбнулся Рэйнар.

— Откуда? — удивлённо подняла голову я.

— Разговаривал с твоим куратором.

Я невольно улыбнулась.

— Даже представить боюсь, что он тебе наговорил.

— Что отчёт ты всё-таки написала.

— Звучит так, будто до последнего никто в это не верил.

— Думаю, в какой-то степени именно так и было.

Я качнула головой.

— Вообще-то я тоже не особенно верила. Под конец мне казалось, что проще ещё раз незаконно проникнуть в архив, чем закончить этот отчёт.

Рэйнар мягко усмехнулся.

— Это было заметно.

Я возмущённо посмотрела на него. А он ненадолго задумался, после чего также задумчиво произнёс:

— Кстати, в этот раз он был гораздо суровее обычного.

Я удивлённо моргнула.

— В самом деле?

— Да.

Мне стало любопытно.

— И что же он тебе сказал?

Рэйнар несколько секунд молчал, будто вспоминая разговор.

— Сказал, что переживает за тебя. И что три шкуры с меня сдерёт, если я испорчу тебе успеваемость.

— Правда? — перестала улыбаться.

— Правда, — улыбнулся Рэйнар.

Некоторое время мы снова молча двигались в такт музыке. Я смотрела куда-то мимо его плеча, пытаясь представить магистра Вальмона, который действительно… переживает. Эта мысль неожиданно согрела.

— А ты? — перевела взгляд обратно на Рэйнaра.

— А я пообещал ему, что ты не пожалеешь.

Я непонимающе нахмурилась.

— Не пожалею… о чём?

Он молчал несколько секунд, продолжая вести меня по кругу, после чего ответил с мягкой улыбкой:

— О том, как однажды согласишься довериться мне, и от этого станет только лучше. Во всём. Нам обоим.

Я почувствовала, как сердце вдруг пропустило один удар. И вряд ли из-за танца. Я это поняла сразу. И, кажется, он тоже понял, что поняла я.

В груди стало неожиданно тесно. Все заготовленные вопросы, которыми я собиралась засыпать его ещё несколько минут назад, вдруг исчезли сами собой, оставив после себя только один. Самый главный.

Я глубоко вдохнула.

— Рэйнар…

Он вопросительно посмотрел на меня.

— Почему? Почему… всё так?

Старшекурсник не стал делать вид, будто не понял. Лишь очень внимательно посмотрел мне в глаза, подарил мне ещё одну свою умопомрачительную улыбку, а затем аккуратно потянул за собой прочь из зала в сторону сада. Не прошло и минуты, как мы неспешно зашагали по освещённой дорожке, пока шум бала постепенно оставался где-то далеко за спиной. Вокруг становилось удивительно тихо. Над клумбами лениво кружились золотистые светлячки, листья старых лип едва слышно шелестели под тёплым летним ветром, а музыка, доносившаяся из распахнутых окон Академии, превращалась в далёкое эхо, почти не нарушавшее тишину.

Рэйнар остановился возле беседки, увитой плющом, и некоторое время молча смотрел куда-то вперёд. Я не торопила его. Он долго молчал, рассматривая мерцающие огни над дорожкой, будто всё ещё сомневался, стоит ли произносить это вслух.

— Знаешь… наверное, всё началось гораздо раньше той твоей мастерской, — негромко усмехнулся.

Я вопросительно посмотрела на него.

— Я слышал о тебе ещё до нашей первой встречи. О странной девчонке с артефакторики, которая носит отвёртку в волосах, разговаривает сама с собой во время работы и способна забыть про ужин, сон и собственный день рождения, если вдруг придумала новую схему плетения.

Я невольно смутилась.

— Про день рождения — неправда, — буркнула себе в оправдание.

— Правда, — не согласился он. — Мираэль потом полдня искала тебя по всей Академии.

Я тихо фыркнула. Просто потому, что… да, было и такое.

— Потом я увидел тебя впервые. Ты сидела на ступеньках возле мастерской, вся перемазанная копотью, с совершенно счастливым лицом, потому что какой-то твой артефакт наконец заработал, — продолжил Рэйнар. — Помню, тогда подумал, что никогда не встречал человека, который умел бы так радоваться собственной работе, — ненадолго замолчал, а в его голосе появилась совсем непривычная теплота. — Ты вообще удивительная, Тея.

Я растерянно отвела взгляд.

— Не говори ерунды.

— Почему?

— Потому что… — пожала плечами. — Потому что, может, артефакты я и создаю, но всё остальное я постоянно порчу.

Он тихо усмехнулся.

— Вот именно поэтому и говорю.

Я подняла голову и недоумённо уставилась на него.

— Ты никогда не сдаёшься, — пояснил Рэйнар. — Если что-то не получилось, ты не бросаешь, а начинаешь сначала. Если кто-то говорит, что это невозможно, ты через неделю приносишь готовое решение. Если весь мир считает какую-то идею безумной, ты первым делом спрашиваешь: «А если всё-таки попробовать?»

Он говорил всё так же ровным тоном, без громких признаний, но почему-то от этой тихой уверенности у меня внутри становилось всё теплее.

— Знаешь, сколько раз я видел, как ты уходила из мастерской уже на рассвете? Или как засыпала прямо за книгами в библиотеке? Или как забывала поесть, потому что пыталась довести до ума очередной амулет? Ты даже не представляешь, сколько в тебе жизни, Тея.

Никто и никогда не говорил обо мне так…

Я почувствовала, как щёки начинают предательски гореть.

— Мне всегда нравилось смотреть, как ты работаешь, — продолжил он совсем тихо. — В такие моменты ты словно перестаёшь замечать весь мир. У тебя начинают блестеть глаза, ты прикусываешь губу, когда что-то не сходится, убираешь выбившуюся прядь за ухо, а через минуту снова забываешь об этом и опять становишься похожей на маленький взрыв.

Я не выдержала и тихо рассмеялась.

— Маленький взрыв?

— Очень красивый маленький взрыв.

Я окончательно смутилась.

— Эшвуд…

Он сделал ещё полшага ближе.

— Я два года пытался убедить себя, что меня раздражают твои взрывы, твоя рассеянность, твоя привычка исчезать в мастерской. И то, что ты постоянно находишь себе новые приключения, — покачал головой и улыбнулся уже самому себе. — А потом однажды понял, что каждый раз, когда о тебе говорили, я невольно начинал слушать. Каждый раз, когда видел тебя в коридоре, настроение становилось лучше. Каждый раз, когда тебя несколько дней не было в Академии, ловил себя на мысли, что ищу тебя взглядом, — медленно выдохнул. — Знаешь, что оказалось самым смешным?

Я молча покачала головой.

— Вся Академия давно поняла, что я влюбился. Даже твой куратор Вальмон. И даже Арчибальд Кроу. А я весь последний год продолжал убеждать себя, что меня просто раздражает самая талантливая, самая невозможная и самая удивительная девушка, которую я когда-либо встречал.

Я… не знала, что сказать.

И долго молчала.

Настолько долго, что сама перестала замечать течение времени. Мысли никак не желали складываться во что-то цельное. Они кружились в голове так же беспорядочно, как совсем недавно кружились пары в бальном зале. В них жила моя тайная мастерская, наша полевая практика, старый закрытый архив, ночные поиски записей Торвейна, диагностический резонатор, магистр Вальмон и даже неснимаемое кольцо на моём пальце. Все последние дни я жила одной-единственной идеей — найти ошибку, доказать свою правоту, объяснить происходящее с помощью логики, расчётов и теории артефакторики, в которой я превосходно разбираюсь. А теперь вдруг оказалось, что всё это время я пыталась разгадать совсем не ту загадку.

— То есть… — начала неуверенно я, всё ещё не веря тому, что услышала, собирая всё в единое целое. — Я незаконно проникла в закрытый архив, собрала диагностический резонатор, несколько дней почти не спала, замучила собственного куратора, искала несуществующий приворот… И всё это потому, что ты… просто в меня влюблён?

Рэйнар виновато улыбнулся.

— Получается, что так.

Я прикрыла лицо ладонью и обречённо простонала:

— Какая же я…

— Очень талантливая.

Я тут же взглянула на него сквозь пальцы.

— Вообще-то я хотела сказать «глупая».

Боевой маг мягко покачал головой.

— Нет, Тея. Ты не глупая. Просто ты артефактор. Ты привыкла искать сложные ответы. Если перед тобой оказывается загадка, ты не успокаиваешься, пока не разберёшь её до последней детали. Ты не умеешь принимать что-то на веру. Тебе обязательно нужно понять, почему это работает именно так.

Я невольно улыбнулась.

Да. Это действительно была я.

— И знаешь… — продолжил он совсем тихо. — Именно это мне всегда в тебе нравится.

Мои щёки снова предательски потеплели.

— Даже если при этом я не замечаю очевидного? — не смогла не уточнить.

— Особенно это, — улыбнулся Рэйнар.

Я хмыкнула и покачала головой.

— Не представляю, как ты это выдержишь на постоянной основе.

Он негромко рассмеялся.

— А кто сказал, что мне придётся выдерживать?

Я вопросительно приподняла бровь, а боевой маг сделал ещё один шаг ко мне, сокращая расстояние между нами настолько, что теперь я могла различить в его глазах отражение маленьких магических фонарей.

— Я буду любоваться тобой, мой маленький красивый взрыв.

Последние слова прозвучали совсем негромко. Наверное, кто-то другой даже не придал бы им особого значения, потому что содержали долю шутки. Но для меня они почему-то оказались сильнее всех признаний, которые только можно было придумать. А я вспомнила, как он рассказывал о том, что видел меня возле мастерской, когда я радовалась удавшемуся эксперименту. Как помнил мои волосы, перепачканные копотью, мою отвёртку, торчащую из причёски, мои вечные споры с преподавателями, мою привычку забывать обо всём на свете, если очередная идея вдруг казалась интереснее сна и еды.

Он действительно всё это замечал?..

Все эти годы.

Тогда, когда я сама почти никогда не замечала вообще ничего.

— Прости… — едва слышно сказала я.

Он удивлённо посмотрел на меня.

— За что?

Я пожала плечами и улыбнулась немного виновато.

— За то, что искала магию там, где её никогда не было.

Рэйнар ничего не ответил, а я сделала последний шаг сама. Он был совсем маленьким, поэтому теперь нас разделяло всего несколько миллиметров.

— Ну и да… — тихо произнесла я, чувствуя, как сердце колотится где-то в самом горле, — За мастерскую я тебя всё равно ещё долго не прощу.

— Ничего, — не обиделся Рэйнар. — Я подожду.

— И за кольцо тоже, — добавила на всякий случай.

Он опустил взгляд на мою руку, осторожно коснулся золотого ободка кончиками пальцев, а потом снова посмотрел мне в глаза.

— И это я тоже подожду, — согласился Рэйнар.

Невольно улыбнулась.

— Тогда… — тихо произнесла я, чувствуя, как собственное сердце начинает стучать всё быстрее, — кажется, теперь моя очередь сделать что-нибудь безрассудное, — подняла руку и осторожно коснулась его щеки.

Под кончиками пальцев ощутилась тёплая кожа, лёгкая шероховатость его едва заметной щетины, и от этого простого прикосновения внутри вдруг стало так волнительно, словно это был наш самый первый поцелуй, а не тот, после которого я несколько дней безуспешно убеждала себя, что всему виной древний артефакт. Но на этот раз я не сбежала, я сама приподнялась и подалась вперёд, сокращая последние миллиметры между нами.

Поцелуй получился совсем не таким, как в прошлый раз.

Тогда всё произошло слишком внезапно, слишком стремительно, оставив после себя только растерянность, дрожь в коленях и бесконечные вопросы, на которые я потом так отчаянно искала ответы.

Теперь вопросов больше не осталось.

В этот раз никто из нас больше не сомневался, что всё наконец стало именно так, как должно было быть с самого начала.