Глава 13
Когда стало окончательно ясно, что знания артефакторики здесь бессильны, я решила прибегнуть к самому древнему и совершенно немагическому способу. Сперва щедро смазала палец ароматическим маслом, которое Мираэль обычно использовала для волос.
Не помогло.
Затем я вспомнила, что где-то в одном из ящиков лежала старая алхимическая смазка для шестерёнок артефактов. Если уж она позволяла без труда разбирать намертво заклинившие механизмы, то с каким-то кольцом точно должна была справиться.
Не справилась.
После этого в ход пошли тонкая отвёртка, пинцет, две иглы, охлаждающее заклинание и даже слабый импульс размыкания магических контуров, который обычно применяли при разборке зачарованных устройств.
Безрезультатно.
Кольцо сидело на пальце так, словно являлось частью моей руки с самого рождения. Зато сам палец теперь выглядел весьма покрасневшим, слегка распухшим и откровенно намекающим своей хозяйке, что ещё одна подобная попытка закончится походом к целителям.
— Предатель, — мрачно сообщила я собственному безымянному.
Он предпочёл не спорить. Я же тяжело вздохнула, осторожно погладила многострадальную руку и вновь уставилась на золотой ободок. И уже собиралась предпринять ещё одну, совершенно точно обречённую на провал попытку, когда в дверь громко постучали.
Этот ритм в Академии знали все. Так стучала только один человек.
— Не открыто! — крикнула я в надежде, что сегодня удача всё-таки окажется на моей стороне.
Дверь распахнулась прежде, чем я успела возразить до конца.
— А я и не спрашивала.
На пороге собственной величественной персоной стояла Модеста Крок — комендант женского общежития, женщина, способная одним взглядом заставить первокурсниц добровольно признаться сразу во всех нарушениях устава за последние три месяца. Крупная, статная, лет пятидесяти, она неизменно носила свою знаменитую причёску — настоящую башню из толстых кос, уложенных вокруг головы так основательно, словно готовилась выдержать осаду небольшой армии. Некоторые студентки всерьёз утверждали, что в случае нападения неприятеля именно Модеста сможет оборонять общежитие дольше всех. В руках она держала большую тёмно-синюю коробку, перевязанную серебристой лентой.
Почему-то уже с первого взгляда мне стало ясно, что ничего хорошего эта коробка мне не сулит.
— Талвин.
— Я.
— Забирай.
Я растерянно перевела взгляд с коробки на Модесту.
— Но я ничего не заказывала.
— Это уже не мои проблемы.
Я подозрительно прищурилась.
— А если я не хочу это получать?
Модеста посмотрела на меня так, будто только что услышала самую нелепую фразу за всю свою службу в Академии.
— Поздно.
— Почему?
— Потому что я уже поднялась на твой этаж.
Логика, надо признать, была железной.
— Но…
— Талвин, — голос коменданта неожиданно стал почти ласковым, но я не обманывалась, ведь именно таким он обычно становился за секунду до того, как кто-нибудь из студенток отправлялся драить лестницы, лишался увольнительной или получал внеплановую проверку комнаты. — Либо ты сейчас добровольно забираешь коробку, либо завтра утром я совершенно случайно нахожу повод провести у тебя генеральную ревизию. Очень тщательную. С выносом абсолютно всех вещей в коридор.
Я тяжело вздохнула. Победить в споре с Модестой Крок ещё никому не удавалось, по крайней мере, живым свидетелям таких подвигов история неизвестна. Покорно подойдя ближе я приняла коробку. Она оказалась неожиданно тяжёлой, и любопытство всё-таки начало понемногу брать верх над раздражением.
Модеста удовлетворённо кивнула.
— Вот и умница.
Задерживаться комендант не стала, почти сразу вышла за дверь, но вдруг остановилась, словно только сейчас вспомнила нечто важное.
— Кстати…
Я насторожилась.
— Молодой человек оказался удивительно воспитанным.
Я нахмурилась.
— Какой молодой человек?
— Который просил передать это лично тебе.
Она всё-таки обернулась, и мне вдруг показалось, что суровое лицо коменданта едва заметно смягчилось. Правда, ровно настолько, чтобы это можно было принять за игру воображения.
— Не знаю, чем именно он меня подкупил. Возможно, безупречными манерами. Возможно, тем, что впервые за последние лет десять кто-то догадался принести мне мои любимые лимонные пирожные, — женщина выдержала короткую паузу и с совершенно серьёзным видом добавила: — Хороший мальчик.
Дверь за ней тихо закрылась. А я ещё несколько секунд молча смотрела ей вслед, потом перевела взгляд на коробку, затем снова на дверь и наконец обречённо запрокинула голову к потолку.
— Эшвуд… — простонала я, уже заранее подозревая, что ничего хорошего внутри меня точно не ждёт. — Ну за что мне всё это?..
Некоторое время я ещё подозрительно смотрела на коробку, словно надеялась, что за эти несколько секунд она передумает существовать. Не передумала. Более того, теперь, когда Модеста уже ушла, эта злополучная посылка словно нарочно притягивала взгляд.
Любопытство, как это обычно со мной и происходило, довольно быстро одержало верх над здравым смыслом.
— Ну хорошо… — пробормотала я себе под нос. — Посмотрим, чем именно ты решил окончательно испортить мне жизнь.
Серебристая лента развязалась неожиданно легко. Я осторожно подняла крышку и сразу замерла. Первым сверху лежал плотный кремовый конверт с золотым тиснением и гербом Академии «Талисман». Под ним виднелась сложенная в несколько слоёв тончайшая серебристо-голубая ткань, переливающаяся так, будто её соткали не из нитей, а из самого лунного света. Несколько секунд я просто молча смотрела внутрь коробки. Потом осторожно коснулась ткани кончиками пальцев. Та была мягкой, невесомой и невероятно дорогой. Даже не будучи специалистом по тканям, любой студент понял бы, что подобную роскошь позволить себе могли очень немногие. Но артефактор во мне сразу узнал зачарованный лунный шёлк — материал, который не только выглядел потрясающе, но ещё и практически не мялся, не рвался и самостоятельно очищался от большинства бытовых загрязнений.
— Он совсем с ума сошёл… — потрясённо прошептала я.
Осторожно достав платье, я невольно задержала дыхание. Оно оказалось ещё красивее, чем представлялось сначала. Лёгкое, струящееся, с открытыми плечами и расшитым серебряной нитью лифом, который при каждом движении вспыхивал крохотными искрами, словно в ткань действительно вплели маленькие звёзды. Юбка мягкими волнами спадала почти до самого пола, а тонкий пояс украшал прозрачный кристалл с аккуратно вплетённым защитным плетением.
Артефактор внутри меня мгновенно проснулся.
Я даже забыла, что вообще-то собиралась возмущаться. Поднесла платье ближе, внимательно рассматривая узор.
Очень тонкая работа!
Почти ювелирная…
Кто бы ни создавал это платье, он прекрасно понимал, как соединить красоту и магию, не позволив одному мешать другому.
Я машинально провела пальцами по вышивке, ощущая, как защитное плетение мягко откликается на прикосновение. Это выглядело настолько красиво, что становилось ещё страшнее.
Тяжело вздохнув, я наконец вспомнила о конверте.
Внутри лежал… официальный бланк Академии. А на нём:
«Студентке третьего курса факультета артефакторики Тее Талвин.
Настоящим уведомляем вас, что ваше присутствие на ежегодном Летнем балу Академии «Талисман» является обязательным.
Просим прибыть в Большой бальный зал к девятнадцати часам»
Но это была только первая часть. Из конверта выскользнула ещё одна небольшая карточка. И на ней уже не было столь официальных сухопарых слов. На ней значились всего три короткие строчки, написанные знакомым аккуратным почерком:
«Платье, надеюсь, понравится.
И да, все твои танцы я оставляю за собой.
Р. Э.»
Я медленно закрыла глаза, потом снова открыла, потом ещё раз перечитала записку. И так ещё трижды.
— Эшвуд… — простонала я, закрывая лицо ладонью. — Ну почему ты вообще не умеешь останавливаться?..
Мой взгляд сам собой опустился на кольцо. Золотой ободок спокойно поблёскивал на пальце, будто происходящее его полностью устраивало.
— Это всё ты виновато, — обвиняюще сообщила я украшению. — Из-за тебя один совершенно невозможный боевой маг окончательно потерял связь с реальностью.
Кольцо, разумеется, ничего не ответило. А я некоторое время ещё сидела так же неподвижно, машинально поглаживая пальцами серебристую ткань платья. Оно действительно оказалось потрясающим. Наверное, именно таким и должно быть платье для летнего бала — лёгким, почти невесомым, словно сотканным из вечернего тумана и лунного света. Любая другая девушка, окажись она сейчас на моём месте, наверняка уже кружилась бы перед зеркалом, примеряя его и представляя грядущий вечер.
Я же смотрела вовсе не на платье.
Мой взгляд снова и снова возвращался к золотому кольцу. Оно по-прежнему спокойно поблёскивало на пальце, будто совершенно не понимало, сколько проблем успело принести всего за один день.
— Нет, — решительно сообщила я ему. — Не дождёшься.
Поднявшись с кровати, я ещё раз попробовала снять украшение, хотя уже без особой надежды. Результат оказался ожидаемым. Кольцо даже не шелохнулось. Только палец заболел ещё сильнее, и мне пришлось недовольно поморщиться.
В конце концов я сдалась.
Во всяком случае, на сегодня.
Аккуратно убрав платье обратно в коробку, я долго не решалась закрыть крышку. Почему-то казалось, что вместе с ней я окончательно соглашусь со всем происходящим, с кольцом, с балом, с Рэйнаром, со всем тем безумием, в которое за какие-то несколько дней превратилась моя вполне спокойная студенческая жизнь.
Не дождётся!
Никто ни с чем не согласился.
Просто…
Разбираться с этим сегодня у меня уже не осталось сил.
Ночь выдалась на редкость беспокойной. Стоило закрыть глаза, как передо мной тут же возникал Рэйнар. То совершенно серьёзно объявлял меня своей невестой, то молча уходил, не оборачиваясь, то снова и снова повторял одну и ту же фразу: «А если нет?». Я переворачивалась с боку на бок, накрывала голову подушкой, пыталась думать о чём угодно другом — о диагностическом резонаторе, расчётах, незавершённом артефакте, предстоящем отчёте по практике, которую я здорово рисковала провалить, но мысли всё равно упрямо возвращались к одному и тому же: «А если нет?»
Точно! Диагностический резонатор!
Если кто и способен наконец поставить точку во всей этой истории, так это он. Артефакты не умеют ошибаться. Особенно если их собирала я.
С этой мыслью я наконец уснула…
Уже следующим утром, наскоро позавтракав и прихватив из комнаты почти собранный диагностический резонатор, я направилась прямиком в мастерскую факультета артефакторики. До полной сборки оставалось совсем немного. Требовалось лишь установить последний стабилизирующий кристалл, откалибровать две измерительные дуги и проверить синхронизацию накопителей. Если все приложенные мною старания не напрасны, и расчёты окажутся верными, то примерно через полчаса мне удастся узнать, что же скрывает загадочный артефакт Элиана Торвейна.
И тогда…
Тогда у меня наконец появятся ответы!
Или, что почему-то казалось гораздо вероятнее, ещё больше вопросов…
Мастерская факультета артефакторики встретила меня привычным запахом нагретого металла, древесной стружки и лёгкого озонового привкуса, который неизменно появлялся всякий раз, когда под одной крышей одновременно работали несколько десятков зачарованных механизмов. Именно здесь я всегда чувствовала себя спокойно. Мир артефактов был понятным и честным. Каждый символ имел своё значение, каждое плетение — своё назначение, а любой результат можно было перепроверить столько раз, сколько потребуется. Магия могла ошибаться лишь в одном случае — если ошибся сам артефактор. Всё остальное подчинялось логике.
Последние детали заняли свои места довольно быстро. Я осторожно закрепила стабилизирующий кристалл между двумя серебряными дугами, проверила, как лёг накопитель, ещё раз сверилась со схемой и только после этого медленно провела ладонью над управляющим контуром. Тонкие руны одна за другой мягко засветились голубоватым светом, внутри корпуса что-то негромко щёлкнуло, а спустя мгновение устройство отозвалось тихим ровным гудением.
Получилось!
По губам сама собой скользнула довольная улыбка.
— Ну что… — пробормотала я, осторожно пододвигая к себе сферу-консерватор. — Сейчас посмотрим, кто из нас всё-таки прав.
Прозрачная оболочка послушно раскрылась ровно настолько, чтобы диагностические лучи смогли коснуться поверхности загадочного артефакта. Я направила первую измерительную дугу, задержала дыхание и активировала сканирование.
Несколько секунд ничего не происходило.
Потом внутри центрального кристалла начали одна за другой вспыхивать тонкие золотистые нити. Они переплетались между собой, складывались в сложную схему, постепенно разворачивая внутреннее устройство артефакта прямо у меня перед глазами.
Я поспешно придвинула журнал наблюдений.
Первый контур… Второй… Третий… Накопитель… Стабилизатор… Энергетическая развязка… Контур анализа…
Я быстро заносила результаты в журнал, лишь изредка поднимая взгляд на светящуюся схему.
Хм…
Странно…
Очень странно!
Я нахмурилась и ещё раз внимательно всмотрелась в структуру плетений, усилила чувствительность резонатора почти до предельного значения и повторила диагностику.
Результат оказался точно таким же!
Не поверив собственным глазам, я проверила калибровку измерительных дуг, перестроила частоту сканирования, изменила угол считывания, полностью отключила устройство и снова запустила его с самого начала.
И проверила ещё трижды!
Каждая из проверок упрямо показывала одно и то же.
Тогда я медленно опустилась на табурет, продолжая смотреть на светящуюся схему так, словно та могла внезапно передумать.
— Да не может быть…
Журнал продолжал самостоятельно заполняться строчка за строчкой.
Состояние конструкции: незавершённое. Основные магические цепи: неполные. Ключевой активирующий контур: отсутствует.
Я нервно перелистнула страницу.
Следующая строка проявилась спустя несколько секунд.
Предполагаемое назначение: раскрытие потенциала личности.
Я перечитала её. Потом ещё раз. И ещё.
Нет!
Это какая-то ошибка!
Просто обязано быть ошибкой.
Я вскочила с места, снова перенастроила резонатор, добавила ещё один измерительный кристалл, который вообще не планировала использовать сегодня, и запустила уже седьмое сканирование.
И… Ничего! Абсолютно ничего нового!
Артефакт Элиана Торвейна оказался незавершённым. Он не просто не содержал ни одного приворотного плетения. Он вообще не мог ни коим образом воздействовать воздействовать на чувства. Максимум, на что был способен этот механизм в нынешнем состоянии — попытаться раскрыть скрытые способности владельца. И то лишь теоретически. Без последнего контура конструкция оставалась скорее интересной заготовкой, чем полноценным артефактом.
Я откинулась на спинку стула и устало потёрла переносицу. В мастерской, как назло, кипела самая обычная жизнь. Где-то неподалёку что-то негромко хлопнуло, после чего сразу раздался счастливый возглас:
— Получилось!
Чуть дальше кто-то отчаянно доказывал, что небольшой пожар следует считать частью экспериментального процесса, а не его провалом.
Обычно всё это меня успокаивало. Сегодня же я почти ничего не слышала, потому что в голове продолжал звучать всего один вопрос.
Если артефакт действительно не способен никого приворожить…
Если он вообще не влияет на чувства…
Да и вообще не работает…
Тогда…
Почему Рэйнар Эшвуд ведёт себя именно так?!
Я ещё раз посмотрела на лежащий передо мной артефакт, потом перевела взгляд на раскрытый журнал, исписанный результатами диагностики, и неожиданно почувствовала, как внутри начинает зарождаться очень неприятное ощущение.
И именно оно пугало сейчас сильнее всего!
Если мои расчёты были верны, если резонатор не ошибся, если сам Эшвуд тоже окажется прав… Тогда мне придётся искать совершенно другое объяснение всему происходящему? И, признаться честно, оно нравилось мне ещё гораздо меньше прежнего.
А мне вот уже трижды за последние дни стукнуло прямо в лоб!
— Ай! — поймала бумажный самолётик.
На его крыле новый скандальный заголовок «Сплетника»:
«Эйден — не человек, а фамильяр, призванный одной из студенток? Это не догадки, а теория, подкреплённая фактами!»
Я невольно усмехнулась.
Интересно, хоть одна неделя в Академии обходится без того, чтобы «Сплетник» не объявил кого-нибудь древним демоном, наследником исчезнувшей империи или тайным супругом ректора?
Хотя любопытство всё-таки пересилило, и я продолжила читать:
«Никто не знает, кто он на самом деле и откуда появился. Известно лишь одно: с момента призыва он не отходит от Грейс Холлен ни на шаг.»
Хм…
«Но самое шокирующее — загадочный пятикурсник, возникший буквально из ниоткуда, сумел победить преподавателя во время боевой практики. Неужели уникальные фамильяры в человеческом облике действительно существуют?»
Я тихо фыркнула, ещё раз пробежала взглядом по статье и задумчиво постучала сложенным самолётиком по ладони.
Если уж верить слухам, упомянутый Эйден действительно обладал какой-то совершенно невозможной силой. Победить боевого преподавателя мог далеко не каждый выпускник, а тут пятикурсник, которого большинство студентов вообще раньше никогда не видело.
— Надо будет навестить Грейс… — задумчиво посмотрела куда-то в потолок, думая о том, чтобы попросить её об одной маленькой услуге.
Пусть попросит своего замечательного друга хорошенько объяснить одному отдельно взятому боевому магу, что нельзя разбрасываться фамильными кольцами, объявлять девушек невестами и вызывать людей на дуэли только потому, что они сказали про эту самую девушку пару приятных слов. Можно даже не сильно. Так… Совсем чуть-чуть. Для профилактики.
Глядишь, после хорошего воспитательного разговора кулаками Рэйнар Эшвуд наконец снова станет похож на самого себя.
Я даже мечтательно улыбнулась, как представила…
Очень красивая получалась картина.
Жаль только, что всё это существовало исключительно в моём воображении, а реальность выглядела куда менее обнадёживающе. Страница с результатами по-прежнему лежала передо мной, безжалостно напоминая, что единственная теория, за которую я так отчаянно цеплялась последние несколько дней, только что рассыпалась в прах. Артефакт был незавершён, он не содержал приворотных плетений и вообще не мог сделать с Рэйнаром ничего из того, в чём я был уверена ещё вчера.
А значит…
Оставался только один человек, который мог либо окончательно разрушить мои выводы, либо, наоборот, подтвердить их!
Магистр Эдгар Вальмон.
Я решительно захлопнула журнал, подхватила сферу-консерватор с артефактом, диагностический резонатор и быстрым шагом направилась к двери. Если уж кто и знает об исследованиях Элиана Торвейна больше меня, то это точно мой куратор. К тому же сегодня он как раз вернулся в Академию. И сейчас ему придётся ответить на очень большое количество вопросов.
К кабинету магистра Вальмона я добралась настолько быстро, что только возле самой двери сообразила перевести дыхание. Та оказалась приоткрыта. Я осторожно постучала костяшками пальцев по косяку.
— Можно?
— Если вы, Талвин, пришли не сообщить, что снова что-нибудь взорвали, то даже нужно, — не отрывая взгляда от каких-то бумаг, произнёс куратор.
Я невольно улыбнулась.
— Тогда у меня хорошие новости! — заявила бодро.
— Это уже подозрительно, — не поверил мне он.
Наконец подняв голову, Вальмон посмотрел сначала на меня, потом на сферу-консерватор, которую я бережно прижимала к груди, затем на громоздкий диагностический резонатор и только после этого едва заметно приподнял брови.
— Вижу, без работы вы всё-таки не сидели.
— Не сидела, — подтвердила охотно.
— И что на этот раз изобрела?
Я осторожно поставила резонатор на край его стола, рядом положила журнал с расчётами и только потом устроила рядом сферу с артефактом.
— Закончила диагностический резонатор, — сказала, как есть.
Вальмон заинтересованно наклонился вперёд.
— Уже?
— Вообще-то ещё вчера вечером. Просто хотела сперва всё проверить.
— Проверила?
— Семь раз.
Он удовлетворённо кивнул.
— Молодец.
Почему-то именно это короткое слово оказалось неожиданно приятным. Даже настроение немного улучшилось.
— И что показала диагностика?
Я тут же раскрыла журнал.
— Записи Торвейна оказались неполными. Поэтому я решила проверить сам артефакт. Сначала думала, что допустила ошибку в расчётах, потом — что неправильно откалибровала резонатор, но после седьмой проверки пришлось признать очевидное, — развернула журнал к магистру. — Артефакт незавершён.
Вальмон пробежался взглядом по страницам.
— Угу.
Я продолжила, чувствуя, как постепенно возвращается уверенность.
— Основной активирующий контур отсутствует. Магические цепи собраны не полностью. Судя по структуре, он должен был… — я быстро нашла нужную запись и ткнула в неё пальцем, — …раскрывать потенциал личности. Правда, в нынешнем состоянии он даже этого сделать не способен. Или же мои выводы неверные, и для их повторной аналитики мне необходимо попасть в Королевский архив.
— Зачем? — удивился Вальмон.
— Потому что вся полученная мной информация об Элиане Торвейне явно неполная! — всплеснула руками. — Наверняка существуют какие-нибудь дневники, черновики, рабочие заметки, которые я ещё не видела. Возможно, последняя часть его исследования хранится именно там, и она поможет вскрыть какие-нибудь потайные резервы артефакта, которые я не смогла обнаружить без дополнительных данных. И мне нужно разрешение на это.
Магистр чуть прищурился и задумчиво покачал головой.
— Не нужно, Талвин.
— Почему? — нахмурилась.
— Ты же сама сказала, артефакт незавершён. Ты уже нашла ответ. И в Королевском архиве ничего нового об этом ты не узнаешь.
Несколько секунд я пыталась понять смысл этих слов.
— Магистр, вы сейчас шутите?
— Ни в малейшей степени.
Я беспомощно развела руками.
— Но ведь…
— Артефакт действительно предназначался для раскрытия потенциала личности, — подтвердил магистр и указал пером на мои записи. — И он действительно не закончен, — повторил, но уже с нажимом, раз уж я с первого раз не усвоила. — Именно поэтому я совершенно спокойно позволил тебе носиться с ним по половине Приграничья и всей Академии. Будь он хоть сколько-нибудь опасен, ты бы его в руки не получила.
Я окончательно перестала что-либо понимать.
— А как же приворот? — растерянно спросила я.
Вальмон непонимающе нахмурился.
— Причём тут приворот, Талвин?
— Как это… причём?
Я даже на эмоциях руками опять взмахнула.
— Его нет.
— Кого?
— Приворота!
Куратор посмотрел на меня так искренне удивлённо, будто я только что спросила, не прячет ли ректор в подвале ручного дракона.
— Нет никакого приворота.
Я несколько секунд молча открывала и закрывала рот, пытаясь подобрать хоть какой-нибудь аргумент, после чего решительно вытянула вперёд окольцованную Эшвудом руку.
— Приворота нет, а неснимаемое обручальное кольцо у меня есть! — предоставила неоспоримое доказательство своей правоты.
Вальмон внимательно посмотрел на украшение, потом перевёл взгляд на меня. И совершенно невозмутимо пожал плечами.
— Это уже ваши личные проблемы, Талвин.
— Личные?! — чуть задохнулась от возмущения. — Как это личные?! Да он вызвал четверых студентов на дуэль!
— Наслышан, — почему-то на этот раз ничуть не удивился магистр, проявив весьма обширную осведомлённость.
— Объявил меня своей невестой! — продолжила я.
— И об этом слышал, — покивал магистр.
— Он… — беспомощно подняла руку с кольцом. — Вот это сделал!
Вальмон ещё раз посмотрел на золотой ободок.
— Вижу, — опять покивал.
— И вы после всего этого продолжаете утверждать, что никакого приворота нет? — округлила глаза.
Но не он. Куратор остался чрезвычайно спокоен.
— Продолжаю, — без малейшего зазрения совести подтвердил.
Я шумно выдохнула, чувствуя, как последние остатки терпения стремительно покидают меня.
— Я видела звёзды там, где их быть не должно!
На этот раз в уголках губ магистра всё-таки дрогнула улыбка.
— Сдаётся мне, в компании Эшвуда вы эти звёзды, Талвин, ещё не раз увидите.
— Что? — непонимающе нахмурилась.
Улыбка куратора исчезла так же быстро, как появилась.
— Говорю, жду полный отчёт по практике к полуночи, Талвин, — вдруг резко сменил тему, приняв исключительно суровый вид. — Иначе зачёт не получите, — пригрозил напоследок.
— К полуночи?! — возмущённо уронила журнал.
— Именно, — не отличился сердечностью магистр и тогда.
Журнал я подняла. Прищурилась. Подумала немного, и решила, что оспаривать решение куратора как минимум бессмысленно, как максимум — опасно. Ни к чему ещё больше усложнять себе жизнь.
— К утру, — взяв в руки не только журнал, но и себя, развернулась на выход.
— Хорошо, — на удивление хотя бы в этом пошёл навстречу магистр.
— А может… хотя бы к полудню? — задумалась.
— К рассвету, Талвин, — мигом поставил меня на место магистр.
— Ладно… к утру так к утру, — окончательно капитулировала.
— Вот и замечательно, — совершенно серьёзно кивнул Вальмон, хотя в его серых глазах уже вовсю плясали смешинки. — Люблю, когда студенты сами приходят к правильным решениям.
Из кабинета магистра я вышла в состоянии, которое иначе как глубокой научной растерянностью назвать было невозможно.
Нет, серьёзно!
Я пришла к нему с одной большой проблемой, а уходила с десятком новых. Резонатор не ошибся. Артефакт действительно оказался незавершённым. В записях Торвейна не нашлось ни единого упоминания о приворотах. Вальмон подтвердил все мои выводы. Более того, совершенно спокойно заявил, что никакого приворотного воздействия артефакт в принципе оказать не способен. И после всего этого ещё и посоветовал считать происходящее… нашими с Рэйнаром личными проблемами.
Очень хотелось вернуться обратно и уточнить, с какого именно момента попытка одного боевого мага жениться на девушке против её воли перестаёт быть научной загадкой и становится личной жизнью.
Подозреваю, магистр опять сделал бы вид, что не понял вопроса.
Сущая несправедливость, в общем!
Страдая последним, я медленно брела по коридору факультета, машинально касаясь пальцами злосчастного кольца. Оно всё так же спокойно сидело на своём месте, ничуть не смущаясь тем обстоятельством, что уже несколько дней подряд успешно разрушало мою размеренную жизнь.
— Вот объясни мне… — тихо пробормотала я, обращаясь скорее к украшению, чем к самой себе. — Если никакого приворота нет, то что тогда вообще происходит?
Кольцо, как и прежде, предпочло промолчать.
Очень содержательная у нас с ним получалась беседа.
Я раздражённо выдохнула и остановилась возле высокого окна. Во внутреннем дворе Академии уже вовсю кипела подготовка к Летнему балу. Студенты развешивали над дорожками магические фонари, вокруг центрального фонтана мелькали преподаватели, отдавая последние распоряжения, а где-то неподалёку музыканты уже настраивали инструменты.
А я…
Я обречённо прикрыла глаза. И с тоской подумала о том, что до сегодняшнего дня мне казалось, что эту проблему вполне можно решить самым простым способом. Не идти ни на какой бал.
Или хотя бы больше не встречаться с Рэйнаром.
Но после всего произошедшего такая мысль уже не выглядела особенно разумной.
Во-первых, приглашение было официальным. Во-вторых, Модеста Крок наверняка лично проследит, чтобы я действительно появилась в бальном зале. После вчерашнего личного общения с ней у меня не осталось ни малейших сомнений, что при необходимости она способна собственноручно вынести меня туда вместе с кроватью. А в-третьих…
Я тяжело вздохнула.
От себя ведь всё равно не убежишь, да?..
Как ни странно, именно эта мысль неожиданно оказалась самой неприятной, ведь все последние дни я только так и делала. Пряталась в комнате, сбегала при первой же возможности, убеждала себя, что всему происходящему существует исключительно магическое объяснение, и с каким-то почти маниакальным упорством искала подтверждение собственной теории. Теперь же этой теории больше не существовало. По крайней мере, ни один известный мне артефакт её не подтверждал.
Значит…
Я всё-таки должна ещё раз поговорить с ним. Нормально. Без обвинений в привороте, пока не появятся хоть какие-нибудь новые доказательства.
В конце концов, если уж магистр Вальмон поддержал эти выводы, то пора было признать очевидное. Избегать Рэйнaра дальше бессмысленно.
Я всё равно встречусь с ним.
На Летнем балу.