11

После отправки письма с отчетом я почувствовала, как желудок подал голос. И, похоже, не только мой. Чао уже третий круг наворачивал вокруг меня, призывно поглядывая на кухню. Ливерная колбаса закончилась еще утром, а сама я, признаться, уже устала от яичницы. Столовая хоть и манила обещанием горячего обеда, но располагалась на другом конце города. Лень победила. Так что я снова направилась в продуктовую лавку неподалеку, в надежде разжиться чем-то съедобным, и, может быть, снова выпытать у Сильвии какой-нибудь гениально простой рецепт, типа яичницы. Сильвия снова оказалась в лавке. Правда, сегодня ее жизнерадостное лицо выглядело уставшим. – Добрый день! Это снова я! – Бодро поздоровалась, привлекая ее затуманенный взгляд. – Мне нужна ливерная колбаса. Да побольше! Сильвия растерянно кивнула. – Конечно… Сколько палок? – Давайте пять, чтобы я каждый день к вам не бегала. Продавщица моргнула и нервно провела рукой по фартуку. – У вас что-то стряслось? – не выдержала я. – Да… Нет… – Она замялась. – Перстень у меня пропал. – Дорогой? – Нет. Камень ненастоящий, металл обычный. Но память от покойной матери. Понимаешь? Я припомнила, что в прошлый раз на ее руке было необычное украшение. – Понимаю, – я сочувственно вздохнула. – Может, закатился куда? – Уже все перерыла. Сняла вечером, а к утру уже не было. А без него я сама не своя. – Найдется! – подбодрила я Сильвию. Она в ответ выдавила улыбку. – Ну так что тебе еще? – Что-то такое, чтобы быстро и вкусно. – Возьми пельменей. У меня свекровушка сама лепит. Просто пальчики оближешь. – А я справлюсь? – засомневалась. – Конечно! – Сильвия, наконец, действительно широко улыбнулась. – Кидаешь в кипящую воду, солишь и ждешь, пока всплывут. – Убедили, – кивнула я. – Беру. Так, я взяла пять палок колбасы, пельмени, свежих овощей для салата и отправилась домой, где, уверена, меня уже заждался один мохнатый голодающий. С пельменями я и правда справилась с легкостью. Они действительно набухли и всплыли, как и обещала Сильвия. Чао тоже был накормлен до отвала колбасой. Он даже выпросил у меня один пельмень. Но есть его не стал, а принялся гонять по кухне. В итоге пельмень был изъят, а Чао выдан строгий выговор о том, что с едой играть нельзя. После обеда я снова перебралась в кабинет. Документы, разложенные на полу и столе, были аккуратно подшиты и теперь переселялись на книжные полки, расставленные в нужном порядке и аккуратно подписанные. И вдруг – хлопок. Рядом со мной плавно опустился плотный сверток. По ярко-красной восковой печати я сразу поняла: это официальный ответ от казначейства. Настроение сразу пошло вверх. Вот оно! Даже не думала, что они ответят так быстро! Я потянулась к письму с предвкушением. Интересно, сколько они обещают выделить на парк? Хватит ли на модные фонари, как в столице? Я сразу представила их: черные, изящные, металлические, с витой опорой и стеклянным плафоном в виде капли. А на деревянные лежаки возле пруда? Чем больше я думала о парке, тем больше новых идей рождалось в голове. Я не успела вскрыть письмо, когда раздался еще один хлопок. На этот раз это была входная дверь. Через секунду по коридору понеслись синхронные, семенящие шаги. Мне и не смотреть было не нужно, я уже знала: ко мне опять спешили Вилли и Милли. – Что? Опять что-то с Жориком? – Спросила я, когда старушки вошли в кабинет. – Нет, с Жориком все в порядке, – успокоила меня Вилли, Милли согласно кивнула. – Мы по другому вопросу. Они тревожно переглянулись. – Ну что еще случилось? – спросила я, косясь на сверток из казначейства. Он лежал рядом, на столе, такой многообещающий и манящий. Визит близняшек был так не вовремя. Вилли тяжело вздохнула, будто собираясь с духом, и выдала: – У меня пропал гребень для волос! – Пресвятая Тирана… – вырвалось у меня. – Вы что теперь ко мне по каждой мелочи будете ходить? Ну пропал и пропал, купите новый. Я даже не старалась скрыть раздражения. Одно дело – помочь спасти козла из пруда, другое – искать гребень. Это уж точно не входило в мои обязанности. – Ты не понимаешь, – обиженно вскинулась Милли. – Мы думаем, что началось… – Что началось? – устало спросила я, сцепив пальцы на столе и с трудом удерживаясь от нового взгляда в сторону казначейского письма. Тут старушки заговорили наперебой, путаясь и перебивая друг друга. Но суть начала проясняться. – Наш еловый лес… – говорила Вилли, – это магическая аномальная зона, – заканчивала за нее Милли. Я насторожилась. Конечно, я слышала об аномальных зонах. Нам в Академии рассказывали о них, но поверхностно, вскользь. Такие места были редки, почти легендарны и плохо изучены. В них магия могла не работать. Или, наоборот, искажаться самым непредсказуемым образом. Я медленно повернула голову к окну. За стеклом, как всегда, стояли мрачные ели. Солнечный свет пытался пробиться сквозь ветви, но туман, вечный спутник леса, не пускал его. Я поежилась. Неужели этот лес – одна из таких зон? – Так что началось? – переспросила я, пытаясь сохранить спокойствие, но мой голос все равно прозвучал резче, чем хотелось бы. – Ритуал, – почти одновременно прошептали Вилли и Милли. – Какой еще ритуал? – я нахмурилась. – Вы когда-нибудь пробовали говорить прямо? Все приходится из вас вытаскивать клещами. Они одновременно пожали плечами. – И при чем тут ваш гребень? – добавила я. – Не наш, а мой, – жалобно пискнула Вилли. – Хорошо, твой. Старушки снова переглянулись. Некоторое время в кабинете стояла тишина. Потом Вилли заговорила. – Мы были тогда совсем детьми. Почти ничего не помним. – Но кое-что в памяти все же осталось, – подхватила Милли. – Много лет назад в городе прошла череда краж. Воровали по мелочи. Ни деньги, ни украшения. Просто вещи… личные. К которым у людей была… привязанность. – Зеркальце, кулон, нож для письма… – Милли загибала пальцы. – Никто даже не искал воришку. Одни думали, шутник. Другие, что это кто-то из детей проказничает. Нас с Вилли постоянно спрашивали, не думаем ли мы на кого. Но мы не знали, кому могло такое прийти в голову. А потом… – Милли замолчала. – А потом эти люди умерли в один день. – Закончила за нее Вилли. Я нахмурилась. Все казалось каким-то… слишком. – Отчего они умерли? – Как будто от старости. Они стали плохо себя чувствовать, увядать и… умерли. – И что это был за ритуал? – спросила я с нажимом. – Кто ж знает, – одновременно пожали плечами старушки. – Какая-нибудь черная магия. Ты у нас ученая. Тебе виднее. Я откинулась на спинку стула. Магия, которая приводит к смерти – запрещена. Такие ритуалы и заклятья давно изжили и уничтожили, все это осталось в позапрошлом веке. Мы живем в цивилизованном мире, а не в болотной ведьминой сказке. Хотя, признаться, однажды от Карла я слышала, как столичные полицмейстеры задержали пару, которая практиковала ритуальную черную магию. Правда, по факту это оказалась безобидной ерундой. Они даже магами не были. Но убили пару лягушек, начертили на стенах странные символы и кричали что-то о конце света. – Почему вы думайте, что кто-то снова проводит ритуал? – я все еще не понимала, как относиться к истории старушек. – Вон у гончара украли шарманку, и теперь он мертв, – негромко сказала Милли. – Я следующая… – едва слышно добавила Вилли, и в ее голосе звучал настоящий, почти детский испуг. – Не говори чепухи! – твердо сказала я, чувствуя, как холодный пот пробился вдоль позвоночника. Мне вдруг вспомнилась Сильвия и ее перстень. Но виду я не подала. Ни к чему еще больше пугать и без того взволнованных старушек. – Никто не умрет. Вы же сами говорили, у гончара была рана на голове, значит, его кто-то ударил. Это обычное убийство, а то и вовсе несчастный случай. Никакой магии тут нет. Не стоит приплетать ритуалы. – Думаешь? – с надеждой в голосе уточнила Вилли. – Уверена, – я попыталась улыбнуться. Вышло криво. – Идите домой. И еще раз поищите гребень. Может, он закатился под комод. Или под подушку. Иногда мы теряем вещи, а потом находим в самых неожиданных местах. Близняшки слегка расслабились. – Если не найдем, мы тебе сообщим! – пообещала Вилли уже из коридора. – Хорошо, – согласилась я, натягивая оптимистичную улыбку. Но стоило двери захлопнуться, я погрустнела. Что-то определенно странное творилось в этом городе. И как, интересно, со всем этим связан Жорж? Я снова повернулась к окну, где по-прежнему стоял величественный еловый лес. Аномальная зона? Вот уж не думала, что когда-то увижу ее собственными глазами. Я тряхнула плечами, скидывая неприятное оцепенение, и взяла в руки сверток от казначейства. Надеюсь, хоть в нем меня ждут приятные новости. Но едва я взломала восковую печать и начала читать, как тут же нахмурилась. «Уважаемая госпожа Брон, Настоящим уведомляем, что в связи с экономическими трудностями казна не располагает достаточными средствами для финансирования вашего парка. Более того, согласно проведенной оценке, мы считаем, что выделяемой суммы более чем достаточной для обеспечения деятельности в Прислони. Дополнительно уведомляем, что в связи с просрочкой предоставления городского отчета за прошлый цикл с вас будут взысканы пенни. С уважением, финансовый смотритель Фиников». Я недоуменно уставилась на письмо. И даже представила, как этот самый Фиников сидит у себя в мраморном кабинете и с ехидной улыбочкой золотой ручкой старательно выводит каждую завитушку. Экономические трудности, значит. Удивительные новости. Особенно учитывая, что эти самые трудности почему-то волшебным образом не касаются столицы – ни ее ослепительных улиц, ни роскошных парков, где каждый год перекладывают каменные дорожки в новом цвете сезона, потому что, видите ли, прошлогодний оттенок морально устарел и «визуально угнетает новые сорта лилий». Я уже не говорю про то, что столичные жители – избалованные и пресыщенные – давно не знали, чем бы еще себя поразвлечь. Поэтому парки постепенно превращались в выставки всего экзотического и бессмысленного: редкие, искусственно выведенные растения, магические поющие кусты, говорящие попугаи, которые обсуждают последние столичные сплетни. С пугающей осведомленностью, надо заметить! Я же просила денег на базовый минимум. Ни тебе золотых статуй, ни поющих скамеек – просто лавочки, фонари, да несколько клумб. Никаких излишеств. И что теперь делать? Сдаться? Нет, не в моем характере. И дело было даже не в споре с Жоржем. Просто мне действительно хотелось сделать что-нибудь хорошее для этого города. Не просто отбыть дни стажировки, но и оставить после себя след. Я растерянно почесала Чао за ухом. Он громко, с достоинством мурлыкал, погружая кабинет в легкую вибрацию. И тут в памяти проскользнуло интересное воспоминание. Письмо. То самое, которое я вскрыла, когда искала информацию о Жорже. Там было что-то о конкурсе… «Лучший малый город северной провинции». Тогда я его отложила, даже не вчитываясь. Но теперь… Теперь мне вспомнилось, что там был упомянут приз. И не просто почетная грамота и дурацкая ленточка, а денежный приз. Весьма внушительная сумма, если память мне не изменяет. «И где оно?» – пробормотала я и с новой энергией набросилась на стопку с корреспонденцией. Чао с интересом поглядывал на мою бурную деятельность. Наконец, я с победным вздохом извлекла то самое письмо из бумажного хаоса и с жадностью уставилась в текст. «Конкурс на звание «Лучший малый город Северной провинции» проводится с целью стимулирования культурной, экономической и праздничной активности малых городов, а также выявления административных инициатив на местах…» Так… Участники – города с населением не более десяти тысяч. Мы подходили. По документам у нас числилось от силы восемь с половиной. Дата проведения… Через две недели! Ух, как скоро! Требования: активное участие местных жителей. Ладно, придумаю, как их уговорить… И ключевое – заявка должна быть подана до конца сегодняшнего дня. Я взглянула на хроносы. Время еще было. Теоретически. Практически – уже начиналась паника и легкий зуд на кончиках пальцев. «В день проведения праздника в город прибудет независимая комиссия для оценки инфраструктуры, праздничной программы, вовлеченности граждан и общего настроения города. Также ожидается приток туристов и гостей, в том числе и из столицы, в связи с чем рекомендуется подготовить культурную и развлекательную программу». Ха! Рекомендуется. Что-то мне подсказывало, что за этим «рекомендуется» стоит «если не подготовите, вас сожрут живьем». Глаза устремились к самому важному. Сумма приза. Она действительно впечатляла. Этой суммы хватило бы и на лавочки, и на фонари, и на очистку пруда. Я взяла брошюру, которая прилагалась к письму, – аккуратная, в зеленой обложке, с гербом страны и слегка пугающей формулировкой «Настоятельные рекомендации для праздничных мероприятий». Развернула и начала читать. Первым пунктом значилось: ярмарка с местными товарами. Ну, это я, наверное, смогу организовать. Народ в Прислони рукодельный. Кто-то вяжет, кто-то лепит горшки. Привлеку кого-нибудь. Пункт второй: конкурс выпечки. Отлично! Милли и Вилли готовят такую выпечку, что даже Чао не побрезговал их пирожком. А он тот еще привереда в еде, как оказалось. Да, и Афина, хозяйка столовой «Ложки и Вилы» может присоединиться. Она готовит так, что не просто пальчики оближешь, а язык можно проглотить. Третьим пунктом значилось театрализованное представление. Я нахмурилась. С этим сложнее. Интересно, есть тут любители театральных постановок? Ладно, в крайнем случае подключу школьников. Наверняка они что-то репетируют на уроках по литературе. Идем дальше. Гид по городу с его легендами и духами прошлого. Я хмыкнула. Какой интересный пункт. Сама бы не отказалась послушать истории Прислони. Городок-то, как выяснилось, не так прост, как казалось на первый взгляд. И последний пункт: финальный салют. Хорошо, что я маг. Салют, конечно, требовал огромного магического резерва. Но думаю, с простеньким я справлюсь, особенно если пару дней сэкономлю на мелкой бытовой магии. Я еще раз посмотрела на список. С одной стороны небольшой. С другой – амбициозный, особенно учитывая, что до праздника осталось всего две недели. Четырнадцать дней, чтобы превратить сонный провинциальный городок в центр веселья и показательной административной доблести. Согласятся ли жители мне помочь? Я уже успела понять, что большинство здесь были добрые и отзывчивые, но еще больше – занятые и уставшие, привыкшие к тому, что ничего не меняется. Вдруг они решат, что это моя столичная дурь? А Жорж? Как на это посмотрит бургомистр? Почему-то его реакция волновала меня больше всего. Почему-то мне было важно, чтобы он загорелся этой идеей, так же сильно, как и я. Хотелось увидеть улыбку на его губах и фразу в стиле: «Да, Ева. Давай займемся организацией вместе». Так, стоп. Я тряхнула головой. Я даже еще не выяснила, не убийца ли он, а уже мечтаю работать с ним бок о бок. Сама, если что, справлюсь. Без него. – Итак, Чао! Кажется, мы участвуем в конкурсе! – громогласно заявила я. Больше, если честно, чтобы поддержать саму себя. Чао приоткрыл один глаз и посмотрел на меня тем самым взглядом, который можно было перевести как: «Звучит, конечно, сомнительно, но удачи!» Он в это время лежал на столе прямо передо мной, вытянув лапы поверх конкурсного письма. – Ладно, – пробормотала я, хватая чистый лист бумаги. – Сначала отправим заявку на участие. Времени в обрез. Подадимся, а там уже будем разбираться… С Жоржем, с жителями. С их выпечкой, театром, духами прошлого. Все по порядку. Ручка предательски дрожала в пальцах, когда я начала: «Уважаемые организаторы конкурса…» И только когда письмо улетело адресату, я удовлетворенно выдохнула. Ведь обратного пути не было.