10

Жорж, сопровождаемый хвойным шлейфом, вошел в кабинет. Окинул взглядом бумаги у моих ног, задержавшись на письме от Карла, которое я тут же схватила и, быстро сложив, сунула в карман. – Смотрю, вы подружились? – с нотками ревности он кивнул на Чао, который снова устраивался у меня на коленях. – Да, нашла к нему подход, – призналась я, почесав кота за ухом. – И какой же? – Ливерная колбаса. – Ооо, – бургомистр расплылся в улыбке, – это беспроигрышный вариант. Я задумчиво смотрела на Жоржа снизу вверх. Нет, ну какой из него убийца? Сегодня он прибыл в особенно хорошем настроении. В глазах плясали искорки задора. Ни малейшего намека на мрачность или скрытую угрозу. – Ты обедала? Хочешь, сварю кофе? – Обедала. Но кофе хочу. – Согласно закивала я, понимая, что перерыв мне необходим. Мы переместились на кухню. Чао увязался за нами хвостиком. Жорж занялся кофе с тем же усердием, с каким я обычно сортировала бумаги. Он снял с полки турку, насыпал в нее молотые зерна из старой жестяной банки, добавил туда воды и поставил на плиту. Я уселась за кухонный стол, Чао улегся на подоконник. – Ты сегодня рано уехал, – как бы невзначай заметила я. – Где был? Жорж бросил рассеянный взгляд через плечо. – Да где только не был. Пара личных встреч и кое-какие дела. Ничего интересного. Увильнул – отметила я про себя, но не сдалась, переходя к следующему каверзному вопросу. – У тебя такая интересная фамилия. Калновски. Откуда она? – От мамы с папой, – Жорж обезоруживающе улыбнулся, снял турку с огня и осторожно перелил напиток в чашки. – А где они сейчас? Они приезжают сюда к тебе? – Умерли, – тихо ответил Жорж, ставя передо мной кружку. Настроение в комнате сразу поменялось. К бургомистру вернулась поперечная морщина между бровей, вместе с мрачным выражением лица. – О! Прости, я не знала. – Ничего. Этого не твоя вина. Какое-то время мы молчали. – Я сегодня спасла козла из пруда, – первой прервала я молчание, стараясь вернуть Жоржу былое жизнелюбие. – Жорика? – бургомистр понимающе хмыкнул. – Ага. Тебе тоже приходилось? – Из пруда еще не нет. Но как-то раз я его стаскивал с крыши мельницы. – Откуда? – я едва не подавилась напитком. – Как он туда попал? Жорж пожал плечами, а уголки его губ поднялись в полуулыбке. – Должно быть, вообразил себя горным козлом. Только представь. Стоит на вершине крыши, задумчиво смотрит вдаль, ветер развивает его бороду… А вокруг мельницы с криками носятся обезумившие Вилли и Милли. Мы рассмеялись. – Ты сейчас снова уедешь? – спросила я, когда мои плечи, наконец, закончили сотрясаться. – Прогоняешь? – Нет, что ты! – смутилась я, но тут же наткнулась на лукавый взгляд бургомистра. – Просто переживаю, что вместо отчета мне снова придется кого-то спасать. – Свела я все к шутке. – Я останусь дома. Но не буду тебя отвлекать, поработаю здесь, на кухне. Нужно изучить кое-какие документы. Мы закончили с кофе, и я вернулась в кабинет, вновь погружаясь в мир цифр и бумаг. Чао недовольно слонялся туда-сюда. Ему определенно не нравилось, что мы расселись в разных комнатах. Но не безобразил и то хорошо! Ужинать мы отправились все в ту же столовую – «Ложки и Вилы». Как и накануне, все оказалось безупречным: теплая атмосфера, ароматы свежей выпечки и восхитительная еда. Надо бы познакомиться с этой кухаркой Афиной и взять у нее пару простеньких рецептов! В этот раз заведение оказалось еще более многолюдным. Оно шумело и вибрировало, как улей. Мне показалось удивительным, многие посетители теперь здоровались и со мной, кто-то даже называл по имени и доброжелательно улыбался. Это было странное, но приятное чувство, будто я уже стала частью чего-то общего. Будто все меня здесь знают, а вот я… Я пока знала едва ли десяток лиц. Но это поправимо… Только к вечеру, оставшись один на один с собой и со своими мыслями, я вспомнила об Оливере и своей обиде на него. Это было так странно. Когда я уезжала из столицы, мне казалось, что без него все потеряет смысл. Я была уверена, что буду терзаться, страдать, считать дни. Да даже минуты! А теперь… прошло всего два дня, а его образ словно покрылся дымкой, как те ели, что виднеются из моего окна. Да, мне все еще было неприятно, что он мне не отвечал. Это задевало. Но не разрывало изнутри, как я ожидала. И все же чувство упрямства, а может, привычка – подтолкнули меня сделать еще одну попытку. Я взяла лист бумаги, ручку. Несколько секунд сидела, глядя в пустоту, а потом, старательно выводя буквы, начала писать. «Оли, давно от тебя ни строчки. Как проходит стажировка в Министерстве? Сегодня Карл написал, что ты устраиваешь вечеринку. Скучаю. Ева». Ответ пришел практически моментально. Я с замиранием сердца схватила его и… нахмурилась. Это был даже не лист. Это была салфетка. Тонкая, белоснежная, с витиеватыми тиснеными узорами, которые я сразу узнала. Это была фирменная салфетка из ресторана «Золотая рыбка» – одного из самых пафосных заведений столицы. К слову, любимого места моей матушки. Там все было покрыто позолотой – от приборов до меню. А официанты подавали еду так, будто приносили ее лично королю. Интересно, с кем это там сейчас сидит Оливер? В будний день, в столь поздний час. Наверное, сейчас должны были кольнуть – ревность, тоска, ощущение предательства. Но… вместо всего этого была лишь толика любопытства. Я развернула салфетку и уставилась на корявый почерк. Оливер не умел писать красиво. Наверное, это был его единственный недостаток. «Детка, привет! Все нормально. Совсем тут закрутился с делами, тренировками, стажировкой. Да еще эта вечеринка. Но она обещает быть грандиозной! Позвал туда полгорода! Жаль, тебя на ней не будет. Ты бы оценила». Жаль ему! Скатав салфетку в комок, я швырнула ее в угол комнаты и отправилась спать. Даже отвечать не буду! Во всяком случае, пока… Может быть, утром. Я внезапно проснулась посреди ночи. Тишина вокруг казалась неестественно плотной, как будто все вокруг затаило дыхание. Кажется, меня разбудил какой-то смутный звук. Я напряглась, вслушиваясь, и вдруг вздрогнула, заметив в темноте ночи два светящихся глаза. Сердце дернулось в груди. Но через пару секунд я поняла, что это всего лишь Чао. Кот лежал в моих ногах, закинув передние лапы мне на щиколотки, с ленцой наблюдая за мной. – Что ты тут делаешь? – прошептала я, все еще приходя в себя. – Тебя же не было в комнате, когда я ложилась. Или был? Я прищурилась в ожидании ответа. Чао медленно моргнул. Называется: думай, как хочешь. Я уже снова собиралась укрыться одеялом, когда снова что-то услышала. Едва уловимый скрип. Доска? Похоже на ступеньку лестницы. Может, Жорж решил спуститься на кухню попить воды? И, прежде чем я успела убедить себя в этом, раздался приглушенный хлопок входной двери. Я замерла. Кто-то вышел? Или вошел? Кажется, все же вышел. Любопытство, перемешанное с тревогой, подстегнуло меня. Я осторожно соскользнула с кровати, ступая босыми ногами по прохладному полу, подошла к окну. Лунный свет заливал двор, и в этом серебристом сиянии я увидела высокую фигуру. Жорж. Сомнений не было. Он быстро шел, не оглядываясь, и очень скоро исчез, растворившись в тумане елового леса. Я вернулась в кровать, но сон больше не шел. Лежала с открытыми глазами, глядя в темноту, слушая, как мерно дышит Чао, свернувшись калачиком у моих ног. Мысль о бургомистре не давала покоя. Зачем он посреди ночи пошел в лес? Может ли он быть причастен к убийству того несчастного гончара? Жорж, который тайно пожертвовал городу огромную сумму на восстановление площади… Жорж, который приютил приблудного кота… Жорж, который так божественно варит кофе… Жорж, который так заразительно смеется… Нет… пожалуй, последние два пункта стоит вычеркнуть. Это все-таки они не про его человеческие качества. И все же он не вязался с образом убийцы. Тогда почему его имени нет в архивах? Где он пропадает целыми днями? И зачем пошел в лес? Не на прогулку же, в самом деле. Уснула я уже под утро, так и не услышав, когда вернулся бургомистр. С утра я все еще была взволнована и не знала, как вести себя с ним. Подозрения… Подозрения, что он – убийца, были слишком живыми, слишком навязчивыми, чтобы просто отмахнуться. Но к моему облегчению, на кухонном столе меня ждала короткая записка: «Уехал по делам. Покорми Чао». Что ж, может, так оно было и к лучшему. Не нужно было ничего изображать, не нужно было скрывать свою настороженность. Можно спокойно все обдумать и покопаться в фактах. И не только в них… Я покормила Чао колбасой, себе на скорую руку приготовила яичницу – просто потому, что ничего другого больше не умела. Быстро поела и поспешила в кабинет. Там я с азартом начала принялась перебирать все бумаги подряд, одну за другой, надеясь среди них найти ту, которые принадлежали лично Жоржу. Но все, что я находила, было скучным и официальным – городские распоряжения, счета, переписки с архитектурным отделом столицы. Ни одной записки, ни единой бумаги, которая была бы лично для Жоржа. Ничего о нем самом. Словно он существовал только в этой должности и вне ее не имел лица. У него что, даже друзей нет? Или личное он хранит у себя в спальне? Наконец, мне улыбнулась удача. Я наткнулась на увесистую пачку нераскрытых писем. На первый взгляд – просто корреспонденция. Несколько минут я сидела, глядя на эту стопку, и колебалась. Имею ли я право распечатать их? На всех письмах стоял один и тот же адресат: «Городскому главе Прислони». А это значит – имею. Я ведь помощник. Если бы Жорж не хотел, чтобы я их касалась, он бы сам их вскрыл. Я аккуратно взяла первое письмо и открыла его. Потом второе. Третье. Одно за другим. Но, увы. Интересного в них не оказалось. Это действительно были письма, адресованные главе Прислони, все касались исключительно городских дел. Одно – приглашение участвовать в конкурсе «Лучший малый город северной провинции», к нему были приложены даже какие-то условия, списки претендентов и прошлых победителей. Другое письмо оказалось от городского совета по благоустройству. В нем они вежливо напоминали о необходимости заменить уличные фонари. К слову, где взять на это деньги они не уточняли. Остальные оказались и вовсе рекламными. Ничего. Абсолютно ничего, что мне хотя бы что-то рассказало о Жорже. Я убрала пачку вскрытых писем в ящик и принялась за работу. Ну а что мне еще оставалось делать? Нужно было закончить отчет для казначейства, и я села за дело. Бумаги казались бесконечными, но, собравшись, я наконец-то упорядочила нужные данные и к обеду – о, чудо! – кропотливо составленный отчет был готов. Честно говоря, стоило бы дождаться Жоржа, но мне не терпелось отправить его самой. Во-первых, мое доверие к нему было подорвано и что-либо обсуждать с ним лишний раз не хотелось. Во-вторых, меня не отпускала мысль о парке, да и наш спор, признаться, подгонял меня. Городской парк действительно мог бы стать сердцем этого города. Мысленно я уже представляла, как вкладываю в него душу. Как лично выбираю лаконичные, но изящные лавочки. Удобные, из долговечных материалов. Как заказываю столичные многолетники – некапризные к перепадам погоды, красивые растения, которые каждый год будут цвести и радовать глаз. Я представляла, как из дикого, заросшего пруда получается аккуратный, чистый водоем, а на его берегу – небольшой песчаный пляж, где летом смогут купаться дети, а взрослые устроят пикники в тени деревьев. По утрам пожилые горожане будут гулять по извилистым тропинкам, выложенным камнем, а по вечерам там будут прогуливаться влюбленные пары в свете новых фонарей. Я уже закончу стажировку, уеду из Прислони, а горожане будут говорить: «Этот парк для нас сделала Ева». Воодушевленная этой приятной мыслью, я взяла чистый лист и принялась писать письмо, которое планировала приложить к отчету. «Многоуважаемое Казначейство! Меня зовут Ева Брон, я – новая помощница бургомистра Прислони, господина Жоржа Калновски. Направляю вам ежегодный отчет о состоянии бюджета за прошлый год. Из представленных данных наглядно видно, что Прислонь испытывает серьезный дефицит средств. В течение года нам едва удалось справиться с текущими расходами, и лишь благодаря помощи анонимного мецената город не оказался в долговой яме. Особенно остро ощущается нехватка средств на благоустройство и инфраструктуру. В частности, речь идет о городском парке, который сейчас находится в плачевном состоянии. Это уникальное место с большим потенциалом для озеленения, отдыха и развития культурной жизни, но оно требует срочного вмешательства и финансирования. Учитывая вышеизложенное, прошу рассмотреть возможность увеличения бюджета города в следующем периоде с учетом его потребностей. С уважением и надеждой на понимание, Ева Брон, помощница бургомистра Прислони». Я аккуратно приложила письмо к отчету. Одно небольшое заклинание, и свиток вместе с вложением растворился в воздухе, отправившись прямиком в столичный архив.