13

В доме было тихо. Даже звуков Чао не было слышно. Должно быть, кот уже где-то спал. Я выскользнула за дверь. Ночь была липкая, темная. Воздух теплый, но тревожный. Только когда невысокие каблучки босоножек застучали по дорожке, меня охватил страх. Я боялась не столько Жоржа с его тайнами, сколько леса. Я городская жительница, а тут этот мрачный, густой еловый лес. Да и еще и ночной, покрытый вечным туманом. Вдалеке ухнула сова, и я подпрыгнула от неожиданности. Но назад не повернула. Напротив, прибавила темп, теперь я почти бежала. Сердце колотилось, как у пойманной мыши. А в голову, как назло, лезли непрошеные мысли. Мертвый гончар… Аномальная зона… Еще не поздно вернуться. Нет. Я тряхнула хвостом. Любопытство гнало вперед. Я видела, как силуэт Жоржа поглотил лес. Очень скоро туда зашла и я. Остановилась, прислушиваясь и привыкая к новым ощущениям. Лесная тьма казалась почти живой. То слева, то справа раздавались шорохи, слышался треск сухих веток и шелест ветра. «Возвращайся домой!» – кричало, – нет, вопило, – во мне чувство самосохранения. Но любопытство вновь оказалось сильнее. Затаив дыхание, я призвала магию. Вдруг не получится? Вдруг это и правда аномальная зона, и моя магия исчезла, стоило мне зайти в лес? Но нет. Магия привычно зазвенела у меня на пальцах. Резко, будто стараясь приглушить страх, я прошептала заклинание. Одно из тех, которым научил меня Карл. Из курса для полицмейстеров. Конечно, на моем факультете Магической Документации подобного не преподавали. Передо мной возникла едва заметная дымка, мерцающая и прозрачная. Жестом я отправила ее в сторону, где в ночной глуши растворился Жорж. Дымка вернулась быстро, – хороший знак, значит, бургомистр не успел уйти далеко, – и легла на траву серебристым светящимся шлейфом. Теперь я видела на земле его следы, заметный только мне путь, по которому я могла следовать. Медленно и осторожно я переступала по мерцающим отметинам, двигаясь вглубь леса. Тьма вокруг все сгущалась, но призвать светлячка я не решилась. Им я могла выдать свое присутствие. Приходилось терпеть неудобства. Хотелось бы сказать, что я героически справлялась с ними. Но нет… Каждый шорох заставлял меня вздрагивать – тихий скрип ветки, треск, падающий с дерева шишки. Иногда издалека раздавался пронзительный, затяжной лай собаки, который эхом разносился по лесу, нагоняя дополнительной жути. Я вздрогнула в очередной раз и сжала кулаки. Страх поднимался все выше, сжимая грудь. Вдруг в темноте что-то мелькнуло, быстро скрывшись между деревьями. Несколько секунд я старательно вглядывалась в непроглядную тьму. Нет, кажется, показалась. Я продолжила путь, стараясь ступать след в след в мерцающие отпечатки шагов Жоржа. Со временем они становились все размытее и бледнее. Неужели и правда уходит магия? Но проверить свою догадку мне было не суждено. Внезапно лес разорвал крик. Он был такой… настоящий. Пронзительный. Отчаянный. В этом крике было столько боли. Все это моментально пригвоздило меня к земле. Я оцепенела, сердце ухнуло вниз. Но всего на миг. Я сразу поняла – это Жорж. Это его голос только что разрезал лес и затих. Без раздумий, не давая себе времени испугаться еще больше, я бросилась на голос. Ветки хлестали по лицу, одежда цеплялась за кусты, в босоножках давно скрипел песок. – Жорж! – вырвалось у меня, но ответа не последовало. Я выбежала на край болота и замерла. Здесь все казалось… другим. Воздух, трава, даже свет. Земля впереди была покрыты тонкой, блестящей, как маслянистая пленка, зеленой слизью. Она переливалась, отражаясь в лунном свете. Над ней дрожала дымка. Воздух над болотом вибрировал, но не от ветра, а будто был живым. Даже ели отступили, но стояли величественными молчаливыми стражниками вокруг этого странного места. Я сглотнула и сделала осторожный шаг вперед. И тут я увидела его. Жорж. На нем не было рубашки. Она, почему-то разорванная в клочья, валялась рядом. Сам он стоял в самом начале болота, прямо перед той самой дрожащей зыбкой границей, где трава превращалась в жижу. Он стоял, сгорбившись, руки сжаты в кулаки, голова опущена. Его плечи мелко дрожали. Он пытался дышать ровно, но не мог. Жорж сделал шаг вперед, и его будто что-то ударило. Он резко согнулся, вцепился руками в живот, потом схватился за колени, и его скрючило. Словно кто-то невидимый мучил его. Жорж опустился на колени, а потом рухнул на бок. Я зажала рот рукой, чтобы не закричать. Жорж не звал на помощь. Теперь он молчал. Лишь глухо стонал, как раненое животное. Его спина содрогалась в приступах, ноги непроизвольно подергивались. Что с ним? И тут произошло нечто странное… Марево над болотом заволновалось еще больше. Из него вытянулись тонкие, блестящие щупальцы. Полоски дыма? Или какой-то странной магии? Они коснулись Жоржа, медленно закрутились вокруг него, словно старались заключить в странные объятия. И медленно, едва заметно, тело начало расслабляться. Спазму ушел, дыхание стало глубже, лицо утратило жуткую гримасу боли. Щупальцы медленно потянулись к болоту и исчезли. Жорж же остался лежать с закрытыми глазами. Но ему стало лучше, я явственно видела это. А потом, не выдержав, я сорвалась с места и бросилась к нему. Забыв о странной магии и возможной опасности, забыв о том, что Жорж едва ли хотел, чтобы в подобном состоянии у него были свидетели. Я просто бежала к нему. – Жорж! – вырвалось у меня, когда я подбежала ближе. Я опустилась на колени рядом с ним и, не удержавшись, провела пальцами по шрамам на его спине. Сейчас они казались особенно бледными. Жорж вздрогнул и открыл глаза. – Ева… – прохрипел он. – Что ты здесь делаешь? – Я… я услышала твой крик и прибежала на помощь. Он хмыкнул, но ничего не ответил. Хотя было видно, что не на секунду мне не поверил. Медленно сел, стряхнул с торса прилипшие кусочки листьев и мха и, притянув к себе колени, задумчиво уставился на маслянистую мерцающую болотную пленку. Я села рядом, копируя его позу. – Что это было? – прошептала я. Жорж молчал минуту, может, две, глядя перед собой. – Если бы я знал, – наконец проговорил он. – Какая-то магическая аномалия. Но… она помогает мне. – Помогает? – я все еще не понимала. – Эти щупальцы тебе помогли? В чем? Что с тобой вообще было? – Щупальцы? – Жорж хмыкнул и, казалось, впервые посмотрел на меня. – Я их называю болотный дым. Но щупальцы тоже ничего. – Он вяло улыбнулся. – Расскажи мне все… – Зачем тебе это? Это мои личные проблемы. – Я хочу знать, что здесь происходит. Что это вообще такое? И почему тебе было так больно? Я видела, как скрючило твое тело. Жорж вздрогнул. Его плечи дернулись, словно воспоминание о боли пронзило его. Или, может быть, очередная мучительная волна и правда пробежала по телу. Он сжал кулаки. – Пожалуйста, – прошептала я и коснулась его руки. – Я хочу знать. Жорж посмотрел на мои пальцы, – которые я тут же отдернула, – потом на меня. Его лицо смягчилось. – Я даже не знаю, с чего начать… – Начни сначала, – мягко произнесла я. – Представься. Ведь Жорж Калновски – это не твое настоящее имя, да? Я была уверена, что эти щупальцы связаны с остальными секретами бургомистра. Жорж резко посмотрел на меня. Лицо снова напряглось. – Как ты узнала? Я пожала плечами с нарочитой небрежностью. – Навела кое-какие справки, – призналась я. – Но не бойся, больше никто не знает. – Добавила поспешно. Жорж – или кем бы он ни был – вдруг улыбнулся. Усталой, но искренней улыбкой. – Ты права. Меня зовут Даниэль Калновер. «Даниэль Калновер», – повторила я про себя. Было в этой фамилии что-то до боли знакомое. И тут в памяти щелкнуло. Ну конечно! Я резко вскинула голову. – Тот самый Калновер? – прошептала я. Несколько лет назад это имя гремело на всю столицу. И его невозможно было не знать. Семья Калновер была одна из самых богатейших в стране, приближенные ко двору, владельцы газет-заводов-пароходов. С ними случилась катастрофа. Авария на магомобиле. Единственный известный случай, когда у него отказали тормоза. Кажется, семья ехала по горному серпантину, когда магомобиль внезапно потерял управление и вылетел в пропасть. Тогда все газеты гудели. Говорили о технической неисправности, но многие сразу заподозрили, что все не так просто. Магомобили – чудо инженерии, сплав магии и новейших технологий. Они практически не ломаются. И уж точно у них не отказывают тормоза. В тот день в той машине была вся семья: отец, мать и их сын. Единственный наследник. Молодой, успешный, только что окончивший академию. И звали его… – Даниэль Калновер, – выдохнула я, глядя на Жоржа. – Ходили слухи, что ты выжил. Но многие считали, что такое просто невозможно… Жорж кивнул. – Я выжил, но слишком многое потерял. – Шрамы? Они от той аварии? – догадалась я. – Да… – Мне жаль. И твоих родителей тоже. – Они были прекрасными людьми. До сих пор не могу смириться, что их со мной нет. – Подожди, – встрепенулась я. – Я помню, что газеты писали, что Даниэль был одним из сильнейших магов поколения. А ты мне сказал, что у тебя магии нет. Жорж посмотрел на меня, в его глазах промелькнула обреченность. – Теперь уже нет, – тихо произнес он, делая акцент на первом слове. От этих слов по моей коже пробежали неприятные мурашки. – В тот день, – продолжил Жорж после долгой паузы, – мы решили устроить пикник в горах. Я только что закончил Академию, получил диплом. Родители были горды. Это я уговорил их поехать, хотел отпраздновать это событие вместе с ними. Он замолчал, потер ладонью лицо, будто хотел стереть воспоминание, но оно не уходило. – За рулем был отец. Мы болтали о пустяках. Смеялись. Все было хорошо… А потом… Я увидел испуг в его глазах. Он резко что-то вскрикнул, но было уже поздно. Магомобиль рванул вбок… и – темнота. Жорж ненадолго прикрыл глаза. – Я не помню сам момент удара. Лишь тьму. Меня нашли позже. Не знаю, как я выжил. Говорили, что это просто невозможно. Упасть с такой высоты на камни и остаться в живых. Профессора говорили, что возможно, меня спасла магия. Меня собирали практически по кускам. Лучшие лекари, сильнейшие маги… – И спасли, – прошептала я. – Да. Вернули к жизни. Но без магии. Жорж ненадолго отвернулся. – Что было потом? – нарушила я тишину, не выдержав. – Почему ты не вернулся в светскую жизнь? – На то были две причины. Первая – это месть. Даже в полумраке, в зыбком свете болотной дымки, я видела, как блеснули его глаза. – То есть… авария все же была не случайностью? – прошептала я. Жорж покачал головой. – Нет. Но… кто за этим стоял уже не важно. – Его голос стал сухим. – Они уже все наказаны. От его интонации по моей спине пробежал холодок. Я поежилась. Наверное, мне и правда лучше не знать подробностей. – А вторая причина? – Боль. Жорж ответил кратко, почти бесцветно. Но что-то в его напряженных мышцах заставляло думать, что то, что стояло за этим словом – настоящая мука. – Сначала я надеялся, что боль уйдет, когда свершится месть. Что стоит довести дело до конца – и все стихнет. Но становилось только хуже. Внезапные вспышки боли приходили все чаще. Одни лекари говорили, что это остаточная магия, которая осталась в теле. Другие, что все намного банальней и это последствия аварии. А, может, и то и другое вместе. Шрамы, ожоги, сломанные каналы… Магия не течет во мне как раньше. Но ее осколки остались. Куски силы, беспорядочно мечущиеся внутри. И этим… обломкам иногда нужен выход. – И тогда начинаются боли? – Да. Приступы, жгучие, выжигающие. Жуткие. С которыми не справляются ни одни обезволивающие средства. Иногда они длились по несколько часов, а иногда не проходили неделями. Жорж безрадостно усмехнулся. – В такие моменты жизнь казалась невозможной. Я не хотел возвращаться в свет, ведь я перестал быть привычным Даниэлем, которого все знали. – Что произошло в Прислони? – тихо спросила я, понимая, что этот город изменил Жоржа. – После того как свершилась месть, моя жизнь утратила смысл. Я не мог работать, спать, иногда даже дышать. Жизнь превратилась в томительное ожидание следующего приступа. – Жорж усмехнулся. – И тогда я купил магомобиль. Такой же, как был у моего отца. Как символ того, с чего все началось. Тогда, в глубине души, я надеялся, что им все и закончится. Я ахнула, осознавая, что кроется за этим жутким признанием. – Что ты делал? – Ничего особенного. Я просто сел за руль и поехал по стране. Без карты, без цели. Просто ехал. Переезжал от одного города к другому. Иногда неделями не останавливаясь. Надеялся… – Жорж запнулся. – Надеялся, что когда-нибудь эти чертовы тормоза снова откажут. И мучения закончатся. Он говорил спокойно, но я слышала, как за каждым словом бились отчаяние и обреченность. – Я не знал, куда еду. Не знал, где окажусь. Просто ехал. И однажды… у меня случился очередной приступ. Один из самых сильных. Я даже не понял, в каком городе оказался. Просто остановился на обочине, вывалился из машины. Все тело полыхало огнем. Внутри крутило, жгло, разрывало. И я… просто полз. – Куда? – В лес. – Жорж на мгновение закрыл глаза. – Бездумно. В агонии. Я даже не понимал, что делаю. Но я знал, что это надолго. Такие приступы могли длиться несколько дней. И тут я оказался у болота. У этого самого болота. – Что потом? – прошептала я. – Потом… случилось это. Он кивнул в сторону зыбкой дымки. – Из воды поднялись эти… штуки. Я тогда подумал, что умираю, и это просто галлюцинации. Они коснулись меня… – Жорж провел ладонью по груди, будто заново ощущая прикосновения. – И все исчезло… Вся боль… Ни жара, ни спазмов. Ни одного остаточного симптома. Я просто сел, не веря, что такое возможно. То, что обычно мучило меня днями, бесследно прошло за секунды. – Вот почему ты остался в Прислони… – Да, я, наконец, устроился на работу, взял новое имя. Начал новую жизнь. – Не хотел, чтобы знали, кто ты? – Скорее… – Жорж помедлил. – Не хотел привлекать внимания к этому месту. К лесу… К болоту… Люди слишком часто ломают то, чего не понимают. Особенно маги. Для меня же этот лес стал спасительным. Он дал шанс на нормальную жизнь. Если о подобной аномалии узнают, сюда нагрянет десяток магов-исследователей, чтобы понять, откуда берутся щупальцы, и что еще они могут. А так, лес просто числится аномальной зоной с пониженным доступом к магии. – Да, – я понятливо кивнула, – я бы тоже старалась держать подобное в секрете. Теперь мне стало понятно, почему Жорж был так категоричен против участия в конкурсе. Мы молча смотрели на загадочное болото, на зыбкую дымку, колеблющуюся над водой. А вокруг – темный лес. И вдруг я поняла, что мне не страшно. Ни капли. Тишина болот не давила. Напротив – была почти уютной. Даже уханье совы где-то за деревьями звучало мягко, словно музыка. И только я поймала себя на этой мысли, как следующая фраза Жоржа сбила ее, как порыв ледяного ветра. – Но недавно здесь все поменялось. Что-то нехорошее происходит на этом болоте.