14

– Что ты имеешь в виду? – осторожно спросила я. Жорж медленно выдохнул, а потом снова заговорил. – За год, что я здесь живу, я неплохо изучил это место. Болото стало мне почти родным, – он усмехнулся, но в этом смешке не было веселья, скорее грусть. – Я… я даже не знаю, как тебе это объяснить, но я его чувствую. Как будто между нами появилась невидимая связь. Болото забирает и, возможно, оставляет что-то взамен. Я молчала не перебивая. – За время жизни в Прислони приступы стали реже, слабее. А потом и вовсе почти исчезли. Словно само существование недалеко от этого места помогало мне. Я начал думать, что выкарабкался. Что нашел новый способ жить без боли. Но несколько недель назад… болото стало другим. – В каком смысле – другим? Жорж ответил не сразу. Он хмурился, словно пытался подобрать нужные слова. – Это началось незадолго до смерти гончара, – сказал он наконец. – Я понимаю, что это звучит… безумно. Но я ощутил, как болото стало тревожным. Словно… что-то появилось. Что-то чужое. Мрачное. Ты мне веришь? Я закивала головой. – Конечно, верю! Я только что видела странные щупальцы, вытягивающие боль. После этого я была готова поверить во многое. – В день, когда убили гончара, болото словно взвыло. У меня случился сильнейший приступ. Тогда я пришел сюда и нашел… его. Я поежилась. – С того дня приступы снова вернулись. Сильные. Частые. Болото забирает их, но оно как будто чем-то встревоженно. И это передается мне. – Ты так и не знаешь, кто может стоять за убийством гончара? – Нет. Ума не приложу, кому он мог помешать. Я опросил всех соседей. Милейший старичок. Все его любили. – Может, все-таки и правда кто-то совершает здесь ритуал? Место-то особенное. А гончар помешал. – Предположила я, вспоминая рассказ Вилли и Милли. Жорж вскинул голову. В его взгляде мелькнуло искренне удивление. – Какой еще ритуал? – переспросил он и даже чуть отодвинулся, напряженно глядя на меня. – Ты что не знаешь? – теперь пришла моя очередь удивляться. – Я думала, ты точно в курсе, раз даже мне уже рассказали… Жорж медленно покачал головой. – Нет. Первый раз слышу. Расскажи мне. – Сегодня… Точнее, уже вчера, – поправила я себя, глядя на темное небо, которое говорило, что время давно перевалило за полночь. – Ко мне заходили Вилли и Милли. Они рассказали, что много лет назад, когда они были еще детьми, в Прислони кто-то совершил странный ритуал. Сначала у людей пропадали вещи. Дешевые мелочи. Но потом… все эти люди умерли. Странной смертью. Лицо Жоржа становилось все мрачнее. Когда я закончила, он покачал головой, будто не веря в услышанное. – Странно, что я ничего об этом не знал. Я искал всевозможную информацию об этом месте и не натыкался ни на какие ритуалы. Но это многое объясняет… – Тогда так никого и не нашли. Возможно, поэтому информации не осталось. Нечего было оставлять. – Пропадали вещи, говоришь? – Жорж задумчиво поскреб подбородок. – Да, у гончара же тоже пропала шарманка. Правда, потом нашлась… Добавлять, что она нашлась на пару с мертвым владельцем я не стала. Жорж задумчиво кивнул. – А еще, – продолжила я, – у Вилли пропал гребень, а у Сильвии перстень. – Кто такая Сильвия? – нахмурился бургомистр. – Продавщица из лавки, недалеко от нас. Жорж рассеянно кивнул, погруженный в собственные мысли. Казалось, в его голове проносились сотни разных комбинаций. – Один из фермеров, – вдруг встрепенулся он. – Он недавно жаловался, что у него пропала лопата. Сказал, что даже подрался с соседом, думал, тот украл. Но лопату так и не нашли. Мы озадаченно переглянулись. В воздухе повисла холодная догадка. Она будто обвила нас невидимым кольцом. А из болота вдруг пахнуло чем-то гнилым. Запах сырости и чего-то неестественного. Словно само болото отозвалось на подозрения, добавив зловещести нашим догадкам. – Ладно, – Жорж устало провел ладонью по лицу, потом оперся на колени, глубоко вздохнул. – Идем спать. А завтра… завтра начнем собирать информацию. Он поднялся, стряхнул мох со штанов, выпрямился и подал мне руку, неожиданно теплую. – Идем, – ответила я, хватаясь за нее и поднимаясь с земли. Несмотря на поздний час, я сомневалась, что у меня получится уснуть. Мысли роились в голове, одна за другой. История Жоржа, страшный ритуал, аномальное болото. Мне было над чем сегодня подумать. До дома мы добрались без приключений. Жорж проводил меня до спальни, словно желая убедиться, что я действительно окажусь здесь, в безопасности. – Спокойной ночи, – бургомистр заглянул мне в глаза и уже собирался развернуться, когда я вдруг вспомнила: – Подожди… Что будем делать с конкурсом? Наверное, мне стоит написать еще письмо и попросить отозвать нашу заявку… Жорж задумчиво посмотрел на меня. – Знаешь… Пожалуй, не стоит, – медленно произнес он. – Почему? – По двум причинам, – он облокотился на дверной косяк, скрестив на груди руки. – Во-первых, ты была права. Этому городу действительно не помешает встряска. Да и деньги на парк лишними не будут. Я кивнула. – А во-вторых, – продолжил Жорж. – Конкурс… это шанс. Шанс пообщаться с людьми. Присмотреться. Если ритуалы и правда вернулись, значит, кто-то взялся за старое. И значит, этот человек все еще живет здесь. И, может быть, вежливо здоровается с нами при встрече. Я поежилась. – В общем… – Жорж пожал плечами и широко улыбнулся, пытаясь разрядить напряжение, которое вновь повисло в воздухе. – Участие в конкурсе – это просто новая форма дознания. Пораспрашиваю горожан, тех, кто живет здесь с тех времен. – В конкурсе как раз есть пункт, в котором собирают легенды города. – Вот и чудесно! Отличный повод узнать, кто что помнит о старом ритуале. – Нарочито бодро закончил бургомистр. Пожелав друг другу спокойной ночи, мы разошлись по спальням. Как я и предполагала, уснуть в ту ночь оказалось делом непростым. Слишком эмоциональным выдавался предыдущий вечер. Я долго ворочалась с боку на боку, а потом решила, что если не могу заснуть, то самое время заняться делами. В углу комнаты все еще чинно стоял саквояж. Пора организовать его распаковку! Я расстегнула застежку и сунула руку внутрь – почти по плечо – и вынула первое, что попалось. Это оказалось ярко-оранжевое платье с белой лентой вместо пояса. – О! Какое чудесное! – воскликнула я. – Как раз давно его не носила! Завтра же надену. Платье было бережно перемещено в шкаф. За ним последовали другие платья, несколько ярких блузок, юбок и сарафанов. На самом дне саквояжа хранилась обувь. Первыми на свет появились изящные бледно-золотые туфельки на пятнадцатисантиметровом каблуке. Я что, серьезно взяла их с собой в Прислонь? Я повертела некогда любимую пару в руках. Кажется, я была излишне оптимистична. Туфли все же отправились на полку – пусть будут. К счастью, в саквояже нашлась и более полезная обувь. Например, добротные кожаные башмаки с мягкой подошвой, не скользящие, не промокающие. Их я бережно поставила у двери. Вдруг еще раз придется пойти в лес? Потом я выудила дорожные туфли на плоской подошве, – кажется, я их еще ни разу не надевала, так как обувь без каблуков никогда всерьез не рассматривала, – а они вполне приличные! Самое то, чтобы прогуляться до площади или в лавку к Сильвии. Дальше на полку отправилось несколько пар босоножек разных цветов. Через час саквояж, наконец, оказался пуст. И я с чувством глубокого удовлетворения отправилась спать. Ну теперь-то должна уснуть! Не тут-то было. Сон не спешил принимать меня в свои объятия. Лежа с открытыми глазами, я смотрела в темноту окна, думая о загадочном лесе. Жорж сказал, что в архивах он не нашел никаких интересных упоминаний о нем. Но едва ли он искал в архивах полицмейстеров! Я резко подскочила и, завернувшись в одеяло, уселась за стол. Схватила ручку и быстро принялась писать, впервые не заботясь о красоте подчерка. «Карл, привет! Я к тебе снова с одной маленькой, но очень важной просьбой. Загляни еще раз в архивы и поищи информацию о ритуале и странных смертях, которые произошли в Прислони примерно шестьдесят лет назад. И вообще, если попадутся, присылай любые сведения, где упоминается Прислонь или местный лес. Целую, твоя вечно любопытная сестра Ева». Небольшое заклинание, и письмо исчезло со стола. Я откинулась на спинку стула и выдохнула. – Вот теперь точно усну, – пробормотала я поднимаясь. На быстрый ответ от брата я не рассчитывала. Наверняка он прочитает его только утром. Но стоило мне добрести до кровати, как на нее с легким хлопком опустился ответ. – Вот это оперативность! – выдохнула я, усаживаясь поудобнее и разворачивая письмо. «Ева, у тебя точно все в порядке?» Подчерк Карла был неровным. Буквы скакали, выдавая его взволнованность. «Сначала ты спрашиваешь про бургомистра, которого нет в архивах, а теперь и вовсе про ритуалы и убийства. Ева, я серьезно: может, ну ее, эту твою стажировку? Придумаем что-нибудь. Возвращайся в столицу!» – Еще чего! – фыркнула я себе под нос, беря чистый лист для ответа. – Никуда я не поеду, мне тут только начинает нравиться. Эта мысль, вырвавшаяся так внезапно, оказалась такой искренней и… неожиданной, что я даже слегка растерялась. Нравится. Здесь. В этом крохотном городке, с его косыми улочками и облупленными вывесками. А ведь правда нравится. Впереди конкурс – с его хлопотами, суетой, идеями и самодельными плакатами. А еще загадка – мрачные ритуалы, которые пугали и будоражили одновременно. И, наконец, Жорж. Человек с непростым прошлым, но все еще полный света. Мое лицо, при мыслях о бургомистре, непроизвольно вспыхнуло. Надо признать: Жорж будоражил мысли не меньше ритуала. Только это… неправильно. Я вздохнула и уставилась на розоватый лист, словно ища в нем ответы. У меня есть Оливер. Но почему-то мысли о нем не вызывали такого трепета, а письмо для него так и осталось недописанным. Завтра. Напишу Оливеру завтра. А сейчас – Карлу, пока он не надумал себе невесть что и не приехал меня забирать. «Не волнуйся за меня! Все в полном порядке! Просто мы участвуем в конкурсе и собираем местные легенды, байки и страшилки. Знаешь, это любят в таких городах. Жители рассказали о какой-то истории, очень темной и загадочной. Но подробностей, похоже, никто толком не помнит. Вот я и подумала: может, в архивах что-нибудь завалялось? Если найдешь, буду признательна. Кстати, ты чего не спишь? Как дела? Как мама?» «Я на ночном дежурстве. Гляну я про твои ритуалы при случае, самому уже стало интересно. Мама, похоже, начала отходить. Сегодня даже обмолвилась, что следит за погодными сводками из Прислони. Думаю, это хороший знак. Можешь попробовать ей написать. Все, мне пора бежать. Целую, сестренка». Что ж, по поводу мамы – отличные новости. Я уже даже знала, что ей напишу. Но это будет завтра. А пока – спать. Я широко зевнула, убрала письмо от Карла в ящик стола и пошла в кровать. Засыпала я уже под первые переклички местных петухов. Утро началось с возмущенных криков Чао. Кот устроил настоящую серенаду под дверью, похоже, всерьез возомнив себя будильником. Я приоткрыла один глаз, убеждаясь, что солнце стоит уже высоко, и с глухим ворчанием скинула с себя одеяло. – Да, иду я, иду, – пробормотала я, поднимаясь и плетясь к двери. Стоило мне повернуть ручку, как Чао важно прошел внутрь, одаривая меня тяжелым осуждающим взглядом: наконец-то. Вместе с Чао в комнату ворвался теплый, уютный аромат. Пахло чем-то сладким, сливочным, с нотками корицы. Запах был настолько вкусным, что я буквально услышала, как у меня призывно заурчал живот. Жорж опять творил на кухне. Я поплелась в ванную. Стоит хоть немного привести себя в порядок и взбодриться перед его гастрономическим волшебством. – Ты сегодня долго спала, – сказал Жорж, когда я появилась на кухне. Он стоял у плиты, занятый сырниками, и снова был, – как я уже начала подозревать, – в своей любимой форме для готовки завтраков – босиком и в пижамных штанах. Правда, сегодня к этому добавился еще и фартук с потускневшим рисунком двух вишенок. На фоне обнаженной спины и плеч он выглядел особенно… колоритно. – Ага, – промямлила я, прикрывая рот, чтобы скрыть очередной зевок. – Вчера долго не могла уснуть. – Понимаю. Я тоже. – Признался он. – Кстати, ты не против, что я взял твой творог? – Нет, – я улыбнулась. – Если ты всегда будешь готовить из него сырники, то готова покупать его хоть каждый день. – Сейчас еще кофе сварю. – Признавайся, в какой момент жизни ты научился готовить. Уверена, в вашей семье была повариха, а то и не одна. – Три, – подтвердил Жорж. – Одна из которых специализировалась только на готовке десертов. Отец был страшным сладкоежкой. А научился я после аварии. Пришлось всех уволить. Мне не хотелось, чтобы меня видели… таким. Да и эти внезапные приступы. – Прости, что опять напомнила тебе об этом. – Ничего, – казалось, он действительно не расстроился. – Это часть моей жизни. И я давно уже принял ее. Я кивнула, пряча грусть в глазах за полуприкрытыми ресницами. – Какие планы на сегодня? – спросил Жорж, когда мы уселись с тарелками за стол. – Нужно как-то сообщить жителям о конкурсе, – задумчиво сказала я, отломив от сырника горячий кусочек. – Как у вас это обычно делается? Может, есть какая-то местная газета? – Ну, это же маленький городок, – Жорж усмехнулся и сделал глоток кофе. – Здесь газеты не нужны. Слухи разлетаются быстрее, чем пожар по сухой траве. Предлагаю рассказать о конкурсе сегодня вечером в «Ложках и Вилах». Присутствующие быстро донесут всем остальным. – Отлично, – я кивнула. – Но все же, я думаю, можно написать несколько объявлений и развесить их в разных местах. – Звучит разумно. – А ты? – спросила я, прихлебывая кофе. – Чем займешься ты? Я постаралась, чтобы вопрос прозвучал непринужденно, но внутренне напряглась. Мне было интересно и неожиданно… важно, поделится ли Жорж в этот раз своими планами или, как обычно, уйдет от ответа. Бургомистр ненадолго задумался, глядя в окно, где утренний свет заливал сочную траву золотым отблеском. – Я полночи думал о твоей вчерашней истории про ритуал и пропавшие вещи, – наконец заговорил он, медленно вертя в пальцах серебряную ложечку. – Хочу узнать больше. Сегодня собираюсь обойти тех, кто еще помнит то время. Кто был взрослым во времена краж. – Я с тобой! – Нет. – Но почему? – я прикусила нижнюю губу, расстроенная резким и категоричным отказом. Жорж смотрел прямо на меня. – Ева, я благодарен тебе за то, что ты рассказала мне про ритуалы. Ты подсказала мне, в каком направлении двигаться. Но дальше я сам. Не потому, что я тебе не доверяю. – Быстро добавил он. – Нет. Если бы это было так, я бы не рассказал тебе правду о себе. Но я не хочу вмешивать тебя в это дело и подвергать опасности. Один человек уже погиб. Ты нужна городу сейчас, пока я занят расследованием. Прошу, займись конкурсом, а ритуал и прочие преступления оставь мне. Договорились? – Угу, – неохотно согласилась я, не поднимая глаз от кружки. – Ева, посмотри на меня, – настойчиво продолжил Жорж. Я нехотя подняла глаза, встречаясь с ним взглядом. Бургомистр смотрел внимательно, изучающе. Как будто пытался заглянуть мне в душу и проверить, действительно ли я согласна с ним. – Пообещай, что не будешь лезть в расследование. Я едва заметно хмыкнула, а потом сделала самое невинное, – на которое только была способна, – выражение лица. – Я обещаю, – сказала почти торжественно, – что постараюсь не лезть в твое расследование. – Не постараешься, – моментально перебил меня Жорж, – а не будешь лезть. – Не буду лезть, – выдохнула я. – Все. Обещаю. – Отлично, – бургомистр удовлетворенно кивнул и поднялся. Через несколько минут он уже вышел из дома, оставив меня в компании с Чао.