23

– И не могли они арестовать его на две недели попозже, – ворчала мама на следующий день, попивая кофе и изучая наши с ней бумаги. – У нас и так в графе «развлечение» пустота, а теперь еще наш гвоздь программы арестовали. – Мама, так нельзя говорить, – вздохнула я, хотя, если быть честной, мне и самой было жаль потерять это выступление. Тем более что платье за него все же пришлось отдать Мари, которая лично пришла за ним с утра пораньше. Заодно решив выяснить, что же случилось с кузнецом. Новости, казалось, ее ничуть не расстроили. Словно не ее кавалера арестовали посреди свидания, когда он решил сбегать за вином. Мари лишь жеманно повела плечом и пробормотала что-то вроде «неудачник». А ведь он делал это ради нее! Впрочем, не стоит его жалеть. Жорж прав, он сам выбрал свой путь и влюбленность не повод ступать на грязную дорожку. – Как там у нас с букетами? – поинтересовалась я, проглатывая вздох разочарования. Мама оживилась. – С ними все чудесно! Здесь поля пестрят растениями. Я нашла все, что хотела и даже больше! Мы уже собрали порядка пятидесяти букетов разных размеров. Какими-то побольше мы украсим входные арки на ярмарке. Нежные и тонкие пойдут на украшение столов. Еще собрали сухоцветы для венков, их сплетем для оформления дверей. Мама с довольным видом сделала еще глоток кофе и продолжила. – Мои помощницы – просто чудо! Знают каждый уголок и у них золотые руки. Может, предложить им перебраться в столицу? – Нет, мама, – жестко обрезала я. – Не нужно никого переманивать в столицу. Уверена, им и здесь нравится. – Как скажешь, – матушка откинула от лица несуществующую прядь. – Какие планы на сегодня? – Ты продолжай заниматься букетами и декором, а я поговорю с кем-нибудь из местной школы и узнаю, нет ли там театрального кружка. Нам нужна постановка. Я допила свою порцию бодрящего напитка и отправилась на поиски школьного завуча. Им оказался преклонных лет старичок, с густой бородой и длинными усами. После церемонного знакомства с пожатием рук, он заверил, что в их школе имеется любительский театр с чудесными постановками, но курирует его учитель по литературе. После чего он с почти озорной ухмылкой отправил меня на другой конец города. Учительницей по литературе оказалась милая женщина лет сорока пяти с теплыми глазами и собранными в пучок волосами. – Да-да, – проговорила она хорошо поставленным голосом, – у меня есть действительно талантливый класс. Как раз в этом году они поставили чудесную пьесу о любви. Такую трогательную, что впечатлились самые закаленные коллеги. Представляете? Плакали даже учителя физической культуры и ручного труда. Взрослые мужчины. А это, поверьте, достижение! Я приободрилась. – Это то, что нужно! Учительница вздохнула, покачала головой и развела руками: – Но… сейчас каникулы. И я, увы, не могу заставить ребят выступать на конкурсе. Она посмотрела на меня с хитринкой, словно собираясь передать секрет: – Договорись сама, милая! У них есть свой лидер – Пол. Если он согласится выступать, то и все остальные подтянутся. После чего она назвала адрес. – Там живет наш главный герой. Настоящая звезда. Поблагодарив учительницу, я поспешила в противоположный конец города, к звезде местного школьного театра. Улица, где он жил, выделялась своей благополучностью: аккуратные однотипные домики, ровные дорожки, ухоженные палисадники, из которых доносился приторно-сладкий запах лилий и мяты. Нужный дом я тоже нашла почти сразу, по подсказкам, названным учительницей: кованые ворота и металлический петух, гордо возвышающийся на трубе. Собственно, саму «звезду» я тоже обнаружила быстро. На заднем дворе, в тени орешника, он, закатав рукава на белоснежной рубахе, косил траву. Коса со свистом летала в его умелых руках. Пол оказался мальчишкой лет шестнадцати, с белокурыми волосами, которые, к моему легкому раздражению, лежали просто идеально: мягкой волной, как у героя подросткового романа. Глаза у него были дерзкие, искрящиеся самоуверенностью, а губы расплылись в легкой ухмылке, когда он заметил меня. Эх, уверена, эта «звезда» разобьет немало женских сердец. Пол поставил косу к забору и вытер ладони о штаны. – Я Ева, – представилась я. – Я знаю, кто ты, – ответил он, чуть прищурившись. – И, наверное, знаешь, зачем я пришла? – Может, и знаю, – хмыкнул подросток. – Но ты все равно озвучь свои просьбы. Какая нынче дерзкая молодежь! – Хочу, чтобы ты и твои друзья выступили на конкурсе с вашей постановкой. Говорят, она гениальна. – Добавила я щепотку лести, препроводив ее милейшей улыбочкой. – Не просто говорят, – Пол довольно расправил плечи. – Она и есть гениальна. Я, вообще-то, собираюсь поступать в столицу в театральное. Все утверждают: у меня талант. – Не сомневаюсь, что так оно и есть. Ну, так что, выступите? – Нет, – легко отозвался он и снова взялся за косу. – Что значит «нет»? – я моргнула, не веря своим ушам. – Ты же только что сказал, что ты гениальный актер. А конкурс – это сцена, публика. Возможность заявить о себе. – Ни к чему мне эта возможность. У меня лето, каникулы. Я отдыхать собрался, а не репетировать в жару. Родители и так косить заставляют. – Пол снова взялся за работу. – Пол… – я сделала очередной заход, стараясь говорить мягко, даже вкрадчиво. – Этот конкурс может открыть тебя многим. Его будут смотреть важные люди. Многие даже из самой столицы. Ты же хочешь поступить? – Хочу. Но у меня еще есть время. А сейчас я хочу валяться в траве и ничего не делать. – Отрезал он, явно довольный своей позицией. – А ты – молодец, красиво уговариваешь. Я почти повелся. Мои щеки вспыхнули. Вот юный наглец! Я сделала еще пару попыток уговорить местную звезду. Но куда там. Уперся и ни в какую! Я пробовала предложить деньги, – при этом он высокомерно фыркнул, – и даже покосить за него траву. Безрезультатно. – Мне проще самому ее покосить, чем вспоминать подзабытую роль, – лениво бросил он. А потом, будто в подтверждение своих слов, провел косой у самых моих носков. Так близко, что я с тихим писком отшатнулась. Не то чтобы Пол угрожал, скорее демонстрировал, кто здесь главный. – Может, еще подумаешь? – попыталась я в последний раз. Он хмыкнул и, не утруждая себя ответом, отвернулся. Диалог был закончен. Уходила я разочарованная, злая и… немного униженная. Местная «звезда» с косой показала мне, насколько я бессильна. Если все пойдет такими темпами, то ни о какой победе и мечтать не придется. Я шла, еле передвигая ноги от полуденного зноя, когда прямо передо мной словно из ниоткуда возник Майлз. Я отпрянула, не удержав вскрик. – Теряешь сноровку, – заявил он, тряхнув лохматой шевелюрой. На лице играла привычная довольная усмешка. – А, это ты… Привет. – Пробормотала я, все еще приходя в себя. – Да я что-то с этим конкурсом совсем замоталась. – А что там? – Майлз уже шагал рядом, подстраиваясь под мой ритм. – Да ничего хорошего, – призналась я. – Не могу никого найти на «развлечения». Думала, будет выступление кузнеца, но… Наверное, ты уже знаешь. – Знаю. Весь город уже знает, что он занимался чем-то противозаконным. – Ага, – кивнула, решив не вдаваться в подробности, несмотря на любопытствующий взгляд. – А сейчас вот пыталась уговорить Пола поучаствовать с их школьной постановкой. Только он заявил, что ему лень. Отказался. – Пола? – переспросил Майлз, вскинув бровь. – Этого белобрысого мажора? – Его, – я тяжело вздохнула. – Ну, – лицо парня приобрело нахально-уверенное выражение, – так давай, я его уговорю. – А ты сможешь? Я даже остановилась и недоверчиво уставилась на него. – Конечно! У меня же эта… как ее… – Майлз приподнял руку, словно выуживая из воздуха нужное слово. – Репутация! Во! А еще стиль и харизма. А если не согласится, я просто ему накостыляю! Я замерла, обдумывая, стоит ли соглашаться на столь негуманные методы. С одной стороны очень хотелось «накостылять» местной звезде, с другой – все-таки я помощница бургомистра. – Нет, не стоит… – С тяжелым вздохом решила я. – Да, ладно, шучу… – Майлз расплылся в щербатой улыбке. – Пол учится на один класс младше меня. И мы неплохо ладим. Просто попрошу его по-мужски. Уверен, он согласится. Я облегченно выдохнула. – Ну раз так… – Но снова напряженно прищурилась. – И что ты за это хочешь? – Ничего. – Совсем ничего? – Совсем. Мы же с тобой друзья. Я с подозрением осмотрела паренька с головы до пят. – Ну, не хочешь как хочешь, – сунув руки в карманы дырявых штанов, Майлз сделал вид, что уходит. – А ну, стоять! Хочу. – Тогда жди меня здесь. Я быстро. Вернулся он и правда удивительно быстро, я даже не успела как следует насладиться прохладой соседской яблони. – Ну вот! Дело сделано! – Объявил Майлз, заложив руки за голову и довольно потянувшись. – Пол согласен. Завтра же начнут репетировать. – Здорово! – восторженно выдохнула я. – Спасибо тебе огромное! Майлз скромно потупил взор, но было видно: похвала ему была приятна. Очень приятна. – Не за что, – пробормотал он. – Я рад помочь родному городу. Да и хочется, чтобы деньги на парк нашлись. Я люблю туда ходить. – Надеюсь, у нас все получится. Ладно, я пойду. Я уже развернулась, как вдруг позади раздалось. – Подожди! Я внутренне вздохнула. Ага! Значит, все-таки что-то от меня нужно. – Что такое? Майлз взъерошил шевелюру на затылке, смущенно поковырял землю носком. – Я это… спросить хотел. – О чем? – я чуть смягчилась, чувствуя, что ему и правда неловко. – А можно, я тоже? – Что тоже? – Тоже буду участвовать в конкурсе. – Ты этого хочешь? – я изумилась. – А что ты умеешь? – Да ничего особенно, – Майлз разочарованно пожал плечами. – По крышам лазить. Рыбачить. Из рогатки стрелять. – Из рогатки? – переспросила я и вдруг почувствовала, как внутри щелкнула идея. – Это может быть интересно. – Правда? – от искренней надежды мне стало неловко. Жорж был прав, Майлз – неплохой мальчишка. Хочет быть полезным, просто не всегда знает как. – Мы можем устроить соревнование по стрельбе из рогатки по мишеням! Чем не развлечение для гостей города. А ты будешь главный специалист по стрельбе. Будешь всех учить и организовывать. Глаза Майлза загорелись. Он расправил плечи. – Да! Я вообще лучший стрелок в городе! – Вот и отлично! Придумаем мишени, устроим конкурс на меткость. Это будет интересно! Осталось только понять, где взять рогатки для всех желающих. – О! Это не проблема! – тут же воскликнул Майлз. – Я могу смастерить их сам. Меня этому дедушка научил, когда… ну это… был еще жив. – В глазах паренька на секунду скользнула грусть. – Я знаю, какие ветки отлично подойдут. Да и резина в сарае найдется. – Здорово! – обрадовалась я. – Тогда поручаю это тебе. Сделай хотя бы десяток, чтобы всем хватило. – Смастерю! – Майлз с энтузиазмом кивнул. – И больше смастерю. И еще надо подумать про мишени. У меня, кстати, есть парочка идей. – Внимательно тебя слушаю, – я улыбнулась. – Значит так… Первое – классика: банки. У нас много пустых тар из-под кваса или компота. Поставим их на полочки, кто больше собьет – победил. – Пойдет, – я кивнула. – Просто и эффективно. – Дальше. Можно сделать картонные фигуры. Например, вырезать злых гусей. Я сам нарисую: с зубами и красными глазами. Пусть у участников будет цель. – О! Это звучит как настоящее приключение! Что еще? – У меня в сарае есть колокольчики, – задумчиво продолжил Майлз. – Можно сделать мишень, которая будет звенеть, если попадешь. – У тебя прямо талант организатора, – призналась я. – Мне нравятся все три варианта. Майлз улыбнулся немного застенчиво, но было видно – горд. – Хочу, чтобы всем было весело. – Так и будет! – заверила я. – С такими помощниками у нас нет шансов провалиться. – Тогда, я пошел! Надо заготовить ветки и нарезать резину. Майлз сделал шаг назад спиной, широко улыбаясь. Но вдруг замер. – А, Ева, еще кое-что… – голос стал другим. Тише, глубже, неувереннее. Он почесал переносицу. – Конечно, понимаю, что маловероятно… но все-таки… ты же сейчас по городу ходишь, со многими общаешься. Вдруг чего выяснишь? – Что случилось? – я приподняла бровь. Его странное вступление настораживало. – Да удочка у меня пропала, – наконец выдохнул Майлз. – Которую для меня отец смастерил. Дешевая, самодельная, но… ты понимаешь. Она особенная. Он отвел взгляд. – С вечера стояла у дома, а утром вышел – уже нет. Я не знаю… может, ветер, может, кто взял пошутить… В общем, если тебе на глаза попадется, просто дай знать, хорошо? – Хорошо, – кивнула я. Но внутри все похолодело. У Майлза пропала удочка. Любимая личная вещь. Парень, махнув на прощание, перемахнул через соседский забор, а я осталась стоять на месте. Пораженная. За что? Он же почти ребенок. Еще школьник. Каким же хладнокровным надо быть, чтобы выбрать его. Значит, тому, кто проводил ритуал – все равно. Значит, в этом человеке давно уже не осталось ни капли человечного. И нужно срочно выяснить, кто за всем этим стоит!