25

И снова дни полетели с какой-то пугающей скоростью, приближая меня к главному – ко дню конкурса. Мне казалось, стоило лишь открыть глаза, как рассвет стремительно уступал место закату, а каждый день сливался в суету: нескончаемую череду дел, встреч, репетиций, уточнений, переносов и внезапных происшествий. Например, однажды мне пришлось разбираться с группой мальчишек, которые, вообразив себя гонщиками, устроили соревнования на телегах прямо на центральной улице. В итоге чуть не сбили несколько старушек и подняли пыль, так что пришлось закрывать окна и двери у соседних пекарен. Пришлось проводить с ними разъяснительную беседу. От этой нескончаемой суеты я не чувствовала земли под ногами. Тело ныло от усталости, а в голове звенело от недосыпа. Кошмары не отпускали. Приходили каждую ночь. Один и тот же. Я просыпалась с криком, но уже без страха. Лишь с пустотой внутри. С Жоржем я почти не виделась. И хотя несколько раз, сталкиваясь с ним в коридоре, я хотела поговорить о том поцелуе, но он всегда ускользал. «Потом, Ева. Я занят». А потом – не наступало. Кажется, он избегал меня. Наши завтраки со смехом и кофе тоже остались в прошлом. И хотя я не спрашивала, как продвигается расследование, мне хватало беглого взгляда на него, чтобы понять: подвижек нет. Несколько раз среди ночи я слышала, как он с грохотом выскакивает из дома и бежит в лес. Его приступы становились все чаще. Накануне конкурса Жорж остановил меня в коридоре. Глаза потемнели, лицо осунулось, будто он не спал несколько ночей подряд. – Семь символов, – сказал он. – Уже семь. Внутри все похолодело. Слова застряли в горле. Семь. Это значит… скоро. В день конкурса я, как обычно, была невыспавшаяся и разбитая. Но жаловаться и жалеть себя была некогда, сегодня был важный день. Нужно было собраться. – Волнуешься? – спросил Жорж за завтраком. – Да, – честно призналась я. Как в старые добрые времена, бургомистр варил кофе, стоя на кухне босиком, в пижамных штанах. Вид у него был уютный и успокаивающий. – Все будет хорошо. Я буду с тобой рядом. Если что – всегда помогу и подстрахую. – Правда? – я удивленно подняла на него глаза. – Правда, – повторил он, тепло улыбаясь. – Не могу же я тебя бросить в такой день. Почему-то я была уверена, что Жорж не станет участвовать в празднике, что будет избегать толпы, держась в стороне. Но нет. Он выбрал быть рядом. И от этой мысли мне вдруг стало легче, спокойнее. И появилась уверенность, что все будет хорошо. Наспех позавтракав, мы отправились встречать первых гостей, которые должны были прибыть на утреннем паровозе. Когда мы пришли на центральную площадь, я невольно ахнула. Даже несмотря на то, что я знала, что она будет красивой, я не ожидала такого. Площадь, и без того преображенная стараниями Жоржа – с аккуратно выложенной брусчаткой, чистыми фасадами, новыми лавочками, – теперь и вовсе выглядела как сцена из сказки. Девочки, мамины помощницы, трудились вчера допоздна, доводя до совершенства каждый уголок. Все вокруг дышало праздником, уютом и каким-то почти домашним теплом. У входа на площадь, там, где должны были проходить гости с перрона, возвышалась изящная арка, сплетенная из свежих еловых веток, васильков, ромашек и мелких розовых гвоздик. Между зелеными прутьями были вплетены длинные ленты, они развивались на ветру, словно приветствуя каждого вошедшего. Чуть в стороне – вторая арка, ведущая к ярмарке, не менее нарядная, украшенная лавандой, колосьями и дольками сушеных апельсинов. Она пахла терпко и солнечно. Ярмарочная зона уже оживала: участники, – все нарядно и опрятно одетые, – раскладывали товары. Они смеялись, подзывали друг друга, делились пирогами и медовухой. Сама ярмарка выглядела словно живое полотно. Длинные деревянные столы стояли рядами, покрытые белыми скатертями. По центру каждого стола небольшая композиция из сухоцветов. А между широкими рядами сделаны овощные экспозиции. Их было много, и все абсолютно разные. Вот морковь, яблоки и кабачки выложены в виде букета, а там целая клумба изо мха и крохотных тыковок. Я мысленно воздала очередную благодарность маме. Это все были ее идеи. На дверях домов и лавочек висели венки. Каждый особенный. Где-то больше рябины и пшеницы, где-то лаванды или подсолнухов. Все было продумано: от самодельных бумажных флажков, растянутых между зданиями, до крошечных глиняных колокольчиков, что весело звенели на легком утреннем ветру. Словно из ниоткуда перед нами возник Майлз – с сияющими глазам и гордым видом. Я невольно улыбнулась: не узнать. На нем впервые была одежда без единой дырки: чистая рубашка, аккуратно заправленная в подшитые брюки. А волосы, всегда торчащие в разные стороны, сегодня были приглажены и, кажется, даже пахли мятой. – Ева! Жорж! – воскликнул он и подпрыгнул от нетерпения. – А ну, гляньте, какую я зону сделал! Пойдемте, пойдемте! Он схватил меня за руку и потащил вперед, жестом приглашая Жоржа следовать за нами. Мы направились к дальнему углу площади, туда, где брусчатка уступала место земле, а пару старых ветвистых деревьев отбрасывали густую тень. Там и раскинулась гордость Майлза: зона для стрельбы из рогаток. Целый стенд был утыкан мишенями: одни круглые, с яркими кольцами, другие в форме забавных зверушек, третьи – из жестяных банок. Самодельные рогатки лежали рядом на столике. Каждая аккуратно отполирована с вырезанными на ручках узорами. – Видишь? – сиял Майлз. – Все по-настоящему! Тут даже сладости можно выиграть! Мне Вилли и Милли их дали! Его азарт был таким заразительным, что я не удержалась от смеха. – Майлз, это потрясающе! Ты большой молодец. – Впечатлен, – Жорж одобрительно хлопнул паренька по плечу. Майлз буквально засветился от счастья и убежал что-то поправлять. Паровозный гудок разрезал воздух. Я вздрогнула. Сердце ухнуло вниз. – Идем! Первые гости прибывают. – Сказал Жорж и взял меня за руку, словно это был самый естественный жест в мире. Я позволила ему потянуть себя, чувствуя, как в груди поднимается волнение. – А вдруг никто не приедет? – прошептала я. – Или, наоборот, приедут сотни, а у нас тут… тесно, еда кончится, места всем не хватит… – Все будет хорошо, – спокойно отозвался Жорж, не оборачиваясь. Но я знала – он улыбается. Мы вышли на край площади. За дальним поворотом уже слышались первые шаги, веселый гомон, стук каблуков по булыжникам. Солнце поднялось выше и заиграло новыми бликами на площади. Все вокруг дышало готовностью и ожиданием. Я сжала пальцы Жоржа чуть крепче. На площади появились первые гости города. Мужчины, женщины, многие с детьми. Их лица сияли от предвкушения праздника. Я всматривалась в прохожих, пытаясь угадать их первые эмоции. Нравится ли им? Кажется, да. Они восторженно озирались. И вдруг… во мне что-то дернулось. В толпе мелькнуло знакомое лицо. Высокий лоб, четкая линия скул, светлые волосы. Нет. Мне показалось. Не может быть… Фигура тут же скрылась за спинами, но через мгновение вновь вынырнула из толпы. Широкая, самодовольная улыбка. – Оливер… – ошарашенно прошептала я. – Детка! – воскликнул он, а я непроизвольно втянула голову в плечи, словно надеясь стать невидимой. Рука Жоржа все еще сжимала мою, но я резко выдернула пальцы, чувствуя себя отвратительно и жалко. – Соскучилась по мне? – продолжал восторженно выкрикивать Оливер, уже раскинув руки так, как будто собирался обнять не только меня, а всю площадь. Несколько прохожих с удивлением обернулись. «Нет. Не соскучилась», – кричало все внутри. Не здесь, не сейчас, не ты. Я затравленно кивнула. Вышло обреченно. Оливер протискивался сквозь толпу, решительно, не глядя по сторонам, едва не снося прохожих плечом. Шел, как всегда: словно мир существовал ради него. Раньше мне это нравилось. А теперь… теперь казалось банальной невоспитанностью. Оливер заключил меня в объятия. Крепкие, чуть театральные. Он пах сладким парфюмом и приторным средством для укладки волос. Меня передернуло. Жорж стоял рядом. Молчал. Только взгляд – холодный, острый, разочарованный. Я с трудом подавила в себе желание схватить его за руку и начать говорить что-то вроде: «Это не то, что ты думаешь». Но ведь это то. Именно то. Я должна была написать Оливеру и объяснить, что мои чувства не прошли проверку расстоянием. Поставить точку. Но я не сделала этого. Он не писал, и я как будто надеялась, что наши отношения рассосутся сами собой. Что он сам все поймет. Не понял… Оливер, наконец, отстранился, крепко сжав мои плечи, заглянул в лицо. – Ты выглядишь неважно, – констатировал он без малейшего намека на деликатность. – Так и думал, что вся извелась без меня. – У нас конкурс. – Я машинально поправила волосы, стараясь отодвинуться и отвоевать хотя бы несколько сантиметров свободы. – Очень много дел. – Знаю! – Оливер засиял. – Встретил Карла он мне и рассказал. Раз такое событие, я решил тоже приехать и взглянуть, в какую дыру тебя заслали. А тут даже хуже, чем я представлял. Я стиснула зубы, но спорить не стала. Оливер, тем временем, без лишних церемоний, ткнул пальцем в грудь Жоржа. – А ты кто такой будешь? – Жорж. Местный бургомистр. Начальник Евы. – Холодно, без намека на улыбку ответил Жорж. Оливер удивленно вскинул брови и хлопнул Жоржа по плечу. – Дружище, даже не представляю, за какие грехи тебя могли сюда сослать. Я видела, как запульсировала вена на шее Жоржа. – Ладно, идем. Я покажу тебе, что у нас тут есть. – Я потянула своего пока-еще-парня за рукав. Больше ни секунды не хотелось, чтобы эти двое продолжали обмениваться «любезностями». Оливер хоть и старался казаться добродушным, но я видела, каким взглядом он окидывает Жоржа. Он явно рассмотрел в нем конкурента. А, может, он видел, как мы держались за руки? Но показать чего-либо я, конечно, не успела. Двое детей – девочка лет пяти и мальчик на год младше – с восторженным визгом карабкались по еловой арке, той самой, что венчала вход на площадь. – Осторожно! – крикнула я, заметив белокурые макушки среди еловых лап. И куда их родители смотрят? Арка подозрительно качнулась, накренилась, издала жалобный треск. Конечно, она была не рассчитана, чтобы на нее залезали. Срываясь с места, я рванула вперед. Арка затрещала громче. Дети, смеясь, продолжали карабкаться выше. Не подозревая, что могут улететь вниз вместе с непрочной конструкцией. – Назад! – почти одновременно крикнули Оливер и Жорж и бросились за мной. Оливер в два прыжка оказался у основания арки, драматично поднял руки вверх, словно собираясь поймать не то арку, не то летящих с нее детей. Жорж, добежавший вторым, действовал молниеносно. Схватил мальчишку за шиворот и поставил на землю. Девочка же была уже слишком высоко, на самой середине дуги. Тут арка не выдержала, раздался громкий хруст. Все замерли. Девочка с криком полетела вниз. И в ту же секунду Жорж, не раздумывая, бросился вперед, проскользнул под падающей конструкцией и подставил руки под летящего ребенка. Девочка была напугана, но цела. Не пойми откуда выскочила огромная, пунцовая от возмущения женщина. – Безобразие! – закричала она, активно жестикулируя. – Вы чуть не убили моих детей! Я подам на вас жалобу! Кто тут главный? Это кошмар, а не праздник. Я почувствовала, как кровь прилила к лицу. – Это моя вина, – пробормотала я. – Я должна была предусмотреть. Арка не рассчитана на такую нагрузку. Женщина, заметив мое раскаяние, пошла в атаку. – Да я вас засужу! Жорж шагнул вперед, задвигая меня себе за спину. – Вы должны были сами следить за своими детьми. Это не игровая площадка, а цветочная конструкция. Они могли не только сломать арку, но и серьезно травмироваться. – Лед в голосе бургомистра быстро поубавил пыл дамы. А осуждающие взгляды и цоканье прохожих заставили ее из обвинений перейти в оправдания. – Я не виновата! Я сразу на ярмарку пошла. Думала они со мной. Кто ж знал, что они сбежали! Они такие озорники. В этот момент произошло нечто невероятное – по крайней мере, для большинства собравшихся. Разбросанные после падения арки еловые ветви вдруг задрожали, ожили. Они неспешно поднялись в воздух и начали собираться в аккуратную конструкцию. Оливер. Я поняла это не оборачиваясь. Ну конечно, кто же еще? Мой пока-еще-парень действительно нашептывал заклинание. – Ну вот, – с напускной скромностью сказал он, окинув взглядом результат. – Арка снова цела. Даже лучше, чем была. Я добавил укрепление. Теперь по ней хоть вдесятером карабкайтесь – не упадет. Точно. И как я сама не додумалась наложить такую защиту! Дети, воодушевленные таким волшебным представлением, начали прыгать на месте, хлопая в ладоши. – Маг! Маг! – закричали они, указывая на Оливера. Тот расправил плечи и довольно вскинул подбородок. – Да, – с самодовольной улыбкой сказал он. – С высшим уровнем дара. Нерадивая мама тоже изменилась в лице. – О! Господин маг! Благодарю, что починили арку, которую сломали мои дети! Вы настоящий герой. Жоржу, который этих детей спас, благодарности почему-то не достались. – В этом нет ничего сложного, – слегка помпезно отозвался Оливер. – Главное, что теперь можно продолжить гуляния. Ситуация мгновенно разрядилась. Люди одобрительно зашептались и начали расходиться. Оливер обнял меня за талию. – Вот видишь, детка! – шепнул он мне на ухо. – Я только успел появиться, как уже решил несколько твоих проблем. И детей спас, и арку починил. И это только начало. У меня впереди для тебя сюрприз! И что-то мне совсем не понравилось это его обещание.