Глава 15. Нежданчик
Саша
Будильник давно сработал, но мне так не хочется открывать глаза и подниматься с постели… Забурившись с головой под одеяло, досыпаю драгоценные минуты. Тело и мозг снова медленно погружаются в состояние релакса, и вот я почти отключаюсь, но…
— Санечка, золотко! Подъем, моя милая курочка! — воодушевленный голос матери безжалостно врывается в мой дзен. — Сааашкааа!
Она сдергивает покрывало одним резким движением.
— Ты изверг, — хныкаю, отползая к стене.
— Давай, Рыжик, мы уже опаздываем. А у кого-то, между прочим, первым уроком контрольная по физике!
— Из-за этой гребаной физики я и не спала полночи! Будь она неладна!
— Ну-ка не выражайся! Вставай. Жду тебя на кухне через десять минут.
— Не жди, кашу я есть не буду, — морщусь, опуская ступни на пол. Холодно.
— Сегодня у нас творожная запеканка! — радует она, ускользая за дверь.
— О, отлично.
Через силу заставляю себя нырнуть в тапочки, покинуть маняще мягкую постельку и добраться до ванной комнаты. Чищу зубы, умываюсь, протираю лицо тоником и расчесываю волосы, решив, что сегодня обойдусь совсем без макияжа. Во-первых, вообще лень заморачиваться, а во-вторых, времени итак уже ни на что не осталось.
Облачившись в школьную форму, выхожу к родителям на кухню. Отец по традиции читает газету, все еще отдавая предпочтение бумажной версии новостей. Мама, одетая в новый малиновый брючный костюм, суетится у плиты. Как всегда, ради нас, а не ради себя самой.
— Доброе утро, пап, — целую гладко выбритую щеку и сажусь напротив.
— Проснулась, соня?
— Кофе, чай, Саш? Хотя нет, стоп. Кофе тебе нельзя.
— Зачем тогда предлагать! — недовольно поджимаю губы. — Мозги совсем не варят, кофе пришлось бы очень кстати!
— Хочешь, какао организую? — хулиганским жестом взъерошивает мои волосы.
Рррр! Только блин причесала свое гнездо!
Вооружаюсь вилкой и молча жую запеканку. Пару минут спустя передо мной появляется кружка с дымящимся какао.
— Паш, оторвись уже от своего чтива. Все остыло.
— Подожди, Жень.
Мама закатывает глаза, направляется к кофемашине и делает себе эспрессо.
— Я оплатила бронь на майские. Вылетаем тридцатого апреля из Шереметьево, — сообщает, встав у окна.
— Сиднюкова снимают с поста, хм… — сам с собой разговаривает папа.
Кто о чем.
— Ого. Вы это видели? — удивленно произносит мама, отодвигая в сторону занавеску. — Сашка, иди-ка глянь.
— Ма, дай прожевать, — листаю ленту в телефоне.
Бондаренко выложил новые фотки с Купцовой. Гуляли на ВДНХ. Целовались. Только мне отчего-то совсем фиолетово. Не екает внутри совершенно. Спокойно отписавшись от аккаунта своей детской мечты, продолжаю завтракать.
— Обалдеть!
— Ну что там еще? — бормочет отец, нехотя откладывая газету.
— Надо же, давно такого не видела. Как романтииично, — хихикает мама.
Папа поднимается с диванчика, поправляет домашние штаны на округлившемся животе и подходит к ней.
— Вот уроды! Да за такое в обезьянник сажать надо! — заводится он не на шутку.
— Перестань.
— Запись с камер поднять, найти этого недоразвитого и такой штраф впаять, чтоб мало не показалось!
— Паш, не будь таким ворчуном.
Переместившись к столу, по привычке начинают спорить, а я в свою очередь решаю посмотреть, что так взбесило моего батю. Встаю со стула, иду к окну и намереваюсь сделать глоток чудно пахнущего напитка. Да только тут же давлюсь, закашлявшись. Захожусь самым настоящим приступом. До асфиксии и слез. Еще и любимую кружку роняю на плитку, отчего та с громким «дзинь» разбивается на несколько частей.
— Санечка, ты чего, зай! — мама спешит ко мне на помощь. Пока я кашляю, гладит меня по плечу и с беспокойством заглядывает в лицо.
— Обожглась, — поясняю произошедшее.
— Вот к чему приводит ваша спешка! — причитает отец.
— Я сейчас уберу все, — приседаю на пол и трясущимися пальцами собираю кусочки кружки с изображением планет.
Перед глазами все еще ЭТО. Огромная, графичная ярко-рыжая надпись, красующаяся на боковой стене дома, стоящего перпендикулярно по отношению к нашему.
ЗАМУТИМ, БЕСSТЫЖАЯ?:)
Причем вторая «с» в слове бесстыжая изображена тонкой английской змейкой «S», втиснутой между соседними буквами. Она изящна и смотрится оригинально, однако у меня все равно складывается впечатление, будто про нее сперва забыли.
Придурок, ну какой придурок!
Мама заметает оставшиеся части кружки на совок, а я, выпрямившись во весь рост, еще разок бросаю взгляд на соседнюю многоэтажку.
Ну когда он успел? А главное, как? Вообще не представляю. Это ведь очень-очень высоко!
— Саш…
— М? — растерянно оборачиваюсь.
— Время, — подгоняет она, взглянув мельком на часы. — Паш, мы поехали. До вечера! Форма висит в гостиной.
— Брюки нормально погладила? Или как в прошлый понедельник.
— Костюм привезли из химчистки, так что заканчивай с возмущениями.
«Замутим, бесстыжая?» — эхом колотится в мозгу, пока я натягиваю сапоги в прихожей.
Нет, я бы точно никогда и ни за что не подумала, что послание на стене адресовано именно мне, но «бесстыжей» Паровозов называл меня уже не раз. Нарочно напоминая о том, что именно я была инициатором совместно проведенной ночи.
Козел! Никогда не забуду, как он ушел, не попрощавшись!
— Ты почему такая красная? — уже в лифте спрашивает мама.
— Да елы-палы, тебе не угодишь! — психую, застегивая пуговицы на ненавистном пальто. — То слишком бледная, то слишком румяная!
— А чего завелась-то? — поправляет на мне связанный ею шарф. — Шапку доставай, дочь.
— Хватит вести себя так, будто мне десять!
— До критических дней совсем чуть-чуть осталось, ты поэтому злюка? — предполагает она, легонько щелкнув меня по носу.
— Можно хотя бы это не отслеживать! — раздражаясь все больше, демонстративно поворачиваюсь к ней спиной.
— Сашка… Ну не капризничай, — намеревается примирительно обнять меня, но створки лифта разъезжаются, и я тороплюсь покинуть душную кабину.
Выхожу из подъезда. Вдыхаю свежий морозный воздух зимнего утра. Спускаясь по лестнице, запрокидываю голову и снова изумленно таращусь на «послание», кажущееся отсюда просто нереально гигантским.
Нет, ну как он это сделал?
На ум приходят только кадры из фильма «Человек-паук».
Смеюсь. В какой-то момент моя нога вдруг скользит по обледенелой ступеньке. Я, протяжно ойкнув и не удержав равновесие, лечу вниз. Падение выходит чертовски неприятным. Издаю нечеловеческий звук и рычу в небо.
Чтоб вы понимали, на контрольную по физике в этот день я так и не попала. Спасибо, блин, Паровозову!
— Саш…
— М? — растерянно оборачиваюсь.
— Время, — подгоняет она, взглянув мельком на часы. — Паш, мы поехали. До вечера! Форма висит в гостиной.
— Брюки нормально погладила? Или как в прошлый понедельник.
— Костюм привезли из химчистки, так что заканчивай с возмущениями.
«Замутим, бесстыжая?» — эхом колотится в мозгу, пока я натягиваю сапоги в прихожей.
Нет, я бы точно никогда и ни за что не подумала, что послание на стене адресовано именно мне, но «бесстыжей» Паровозов называл меня уже не раз. Нарочно напоминая о том, что именно я была инициатором совместно проведенной ночи.
Козел! Никогда не забуду, как он ушел, не попрощавшись!
— Ты почему такая красная? — уже в лифте спрашивает мама.
— Да елы-палы, тебе не угодишь! — психую, застегивая пуговицы на ненавистном пальто. — То слишком бледная, то слишком румяная!
— А чего завелась-то? — поправляет на мне связанный ею шарф. — Шапку доставай, дочь.
— Хватит вести себя так, будто мне десять!
— До критических дней совсем чуть-чуть осталось, ты поэтому злюка? — предполагает она, легонько щелкнув меня по носу.
— Можно хотя бы это не отслеживать! — раздражаясь все больше, демонстративно поворачиваюсь к ней спиной.
— Сашка… Ну не капризничай, — намеревается примирительно обнять меня, но створки лифта разъезжаются, и я тороплюсь покинуть душную кабину.
Выхожу из подъезда. Вдыхаю свежий морозный воздух зимнего утра. Спускаясь по лестнице, запрокидываю голову и снова изумленно таращусь на «послание», кажущееся отсюда просто нереально гигантским.
Нет, ну как он это сделал?
На ум приходят только кадры из фильма «Человек-паук».
Смеюсь. В какой-то момент моя нога вдруг скользит по обледенелой ступеньке. Я, протяжно ойкнув и не удержав равновесие, лечу вниз. Падение выходит чертовски неприятным. Издаю нечеловеческий звук и рычу в небо.
Чтоб вы понимали, на контрольную по физике в этот день я так и не попала. Спасибо, блин, Паровозову!
**********
Папа помог мне добраться до квартиры. Там уложил меня на диван, осмотрел пострадавшую ногу и велел матери срочно принести из морозилки лед. Только вот с течением времени стопа опухала все больше, а боль становилась просто невыносимой. Пришлось ехать в травмпункт, а оттуда в больницу.
На основании МРТ подтвердили вывих голеностопа. Ха! Видимо, это случилось в наказание за недавнюю имитацию травмы на секции по волейболу. А нечего врать впредь.
После постановки диагноза врач провел процедуру обезболивания, вправил сустав (о, это было очень неприятно) и зафиксировал конечность в правильном положении при помощи гипсовой повязки U-образной формы: от пальцев, по низу стопы, с захватом пятки и верхней трети голени. В общем, теперь я еще краше. В довесок, передвигаться без костылей не могу, поскольку надо максимально снять нагрузку с левой ноги. Супер, что сказать…
Отец давно уехал на работу, а мама все никак не угомонится. Подсуетилась, чтобы меня оставили в больнице на пару дней. Мол на всякий пожарный.
— Поехали домой. Зачем мне здесь оставаться? Буду попросту занимать чье-то место, — спорю с ней, взывая к здравому смыслу.
— Нет, Рыжик. Остаешься, я обо всем с врачом договорилась. За тобой понаблюдают, мало ли…
— Да чего мало ли? — закатываю глаза. — Обезболивающее есть, сустав вправили, гипсовую лангетку наложили.
— Мне так спокойнее будет. Вдруг осложнения, Саш? — предполагает обеспокоенно и тут же трижды стучит по деревянной тумбе, сплевывая через левое плечо.
— Мамка дело говорит. Ага, — вклинивается в нашу беседу моя соседка по палате. Бодрая старушенция лет семидесяти.
— Вот, кисунь, принесла тебе всякие полезности. Завтра привезу обед, — выкладывает из пакета соки, фрукты и ягоды. — Мытые, если что.
— Ма, ну зачем? — вздыхаю, глядя на добротный запас провизии.
— Затем, — целует меня в лоб. — Я поехала в салон. Созвонимся. Может папа тебя проведает вечером, если получится.
— Не дергай его с работы. Со мной все в порядке, — уверяю я.
— Точно? Не болит сейчас? — косится на мою ногу.
— Немножко, — намеренно обманываю я. Лучше не говорить ей правду, в противном случае, начнет бить тревогу.
— Как же ты до туалета доберешься? С этими штуками неудобно, — ставит костыли у кровати.
— Справлюсь. Ты ж помнишь, опыт имеется, — подмигиваю я ей.
— Ладно, Санечка, я поскакала, — еще раз меня чмокает и забирает свою модняцкую сумку со стула. — Пока, солнце. До свидания, Ольга Арнольдовна! — машет старушке и наконец исчезает за дверью.
— Какая у тебя мать внимательная и заботливая, — подмечает соседка, поднимаясь с постели.
— Да. Она у меня мировая, — киваю, забирая с тумбочки грушу. — Чем вас угостить?
— Спасибо, обойдусь.
— Перестаньте! Мне это все самой не съесть. Угощайтесь!
— Ну лады.
Улыбаюсь. Недолго пришлось уговаривать.
— А у вас что с ногой? — интересуюсь, наблюдая за ней.
— Сложный перелом.
— Поскользнулись? — тянусь за салфетками. Груша сочная, аж течет вся.
— Не… Муж кретин. Я полезла лампочку менять, потому что три дня ему про нее говорила, а он хоть бы хны…
— И чего?
— И этот идиот подкрался снизу и напугал меня. Как заорет: «А ЧЁ ЭТ ТЫ, АРНОЛЬДОВНА, ДЕЛАЕШЬ?» Ну я и свалилась со страху.
— Какой кошмар, — стараюсь не засмеяться, но удержаться трудно. У меня ж слишком богатая фантазия. Сразу в красках представила себе эту сцену.
— Федя всегда был с прибабахом.
— Что делал? — наблюдаю за тем, как она уплетает клубнику.
— Из недавнего? — задумчиво почесывает нос. — Кастрюлю с голубцами мне на голову одел. Выкинул из окна мой граммофон, потому что он его задолбал. Кошку у соседей спер.
— Зачем?
— Я обмолвилась, что хочу животину. Ну он и принес, старый дурак, — хохочет Ольга Арнольдовна.
— Вееесело вам живется.
Чувствую вибрацию и краем глаза замечаю вспыхнувший экран телефона.
— А когда мы только на Волгу переехали, Федька с друганами на рыбалку зачастил. Я разнылась как-то с вечера. Сказала, что раков хочу.
— Поймал? — забираю свой сотовый, лежащий на подушке.
— Поймал. Утром я проснулась оттого, что они ползали по мне.
— Ооой. Я б обалдела, — признаюсь в шоке.
— Вот и я обалдела. Вопила на весь дом. А ему было смешно.
— Ну и ну…
Она рассказывает что-то еще, а я читаю сообщение от незнакомого абонента.
«Бесsтыжая, школу прогуливаешь?»
Смотрю на часы. Пятнадцать тридцать. Неужели он там?
«Ты зачем туда явился?» — печатаю в ответ.
«Надо увидеться»
Надо, блин, ему!
Чувствую, что закипаю.
«Ты где?» — прилетает следом.
«Какая разница?»
«Вот ты бестолковая, выше почитай»
Бесилово! Рррр!
«Зачем тебе надо увидеться?»
«Хочу кое-что отдать»
«Уж не мои ли трусы?!!!»
*разгневанный смайл*
«Забудь. Их я оставлю себе: ]]»
От стыда и смущения у меня начинают гореть щеки.
«Хочешь, куплю тебе новые взамен?» — явно издевается он.
«Прибереги денежки. Папа собирается отсматривать камеры. Тебе вкатят штраф за твое художество!»
*смайл, который злорадно ухмыляется*
«Ему заняться нечем?»
И дальше:
«Рыжая, повторяю свой вопрос: где ты?»
«В караганде»
«Все, я еду к тебе. Адрес Караганды, как ты понимаешь, у меня есть»
«Спятил??? Не вздумай! Я не дома!!!!!»
Молчит. Минута. Две. Пять.
«Серьезно, Паровозов!!! Не надо домой! Нет меня, честное слово!!!»
Галочки о прочтении горят, но реакции никакой.
«Пообещай, что не поедешь!!»
«Обещаю» — приходит от него наконец.
«И отстань от меня. Говорила уже!» — зафиналиваю по итогу.
Да. Вот так.
— Сашка, а давай перекинемся в картишки? — предлагает Арнольдовна, усаживаясь на мою кровать.
— А давайте, — с облегчением выдыхаю и откладываю смартфон в сторону.
— В дурака, пьяницу или сундучки? — тасует невесть откуда взявшуюся колоду.
— В дурака.
— Ну, погнали!
*********
В картишки рубимся долго. Болтаем, смеемся. Убиваем время. Когда звонит мама, стрелка часов переваливает за шесть.
— Как ты, милая? — спрашивает снова.
— Хорошо все. Чирикаем с Ольгой Арнольдовной. Она мне тут про свою юность рассказывает.
— Ой, как здорово, что вы нашли общий язык. Саш, учебники какие на завтра привезти?
— Никакие. Завтра утром мы поедем домой. Не собираюсь тут торчать и точка! — заявляю решительно.
— С врачом сперва переговорю.
Неисправима!
Намереваюсь продолжить атаку, но резко замолкаю. Потому что внезапно на пороге моей палаты появляется ОН!
Илья Паровозов собственной персоной.
Чтоб меня… С огромным букетищем ромашковых хризантем в руках.