Глава 16. Прятки

— Здрасьте, — произносит Илья, в два шага преодолевая расстояние от двери до моей кровати.

— Ма, я перезвоню, — резко сбрасываю вызов и таращусь на него во все глаза.

— Санек, здорова! — подмигивает он мне.

— Ты как меня нашел, блин???

Сказать, что я удивлена — это ничего не сказать. Никто, кроме моих предков и классного руководителя, Элеоноры Андреевны, не знает о том, что я здесь. Даже Лисицына.

— Дым пробил твою трубу. На координаты, — самодовольно кивает на телефон, который я сжимаю в руках.

— Ты… Ты вообще спятил, что ли? — только и могу блеять как овца.

— По ходу.

— Следишь за мной?!

— Это тебе, Сань, — протягивает цветы и оставляет их на моих коленках. Много-много белых ромашковых хризантем, обтянутых прозрачной пленкой.

— Пойду-ка я погуляю, молодежь, — хитро выдает Ольга Арнольдовна, пока я растерянно моргаю.

— Присяду? — Паровозов берет стул и ставит его напротив, не дождавшись моего одобрения.

— Не надо тут рассаживаться! Скоро приедет папа, — наблюдая за ним, сообщаю хмуро.

— Ну и отлично, заодно и штраф мне выпишет, — отвечает, хохотнув, и откидывается на спинку. — Убьем двух зайцев сразу, так сказать.

— Каких зайцев? Несмешно.

— Что со стопой, перелом? — озабоченно косится на лангетку.

— Нет, вправляли сустав. Я неудачно упала со ступенек.

Только при каких обстоятельствах в жизни не расскажу.

— Небось засмотрелась на мое послание, — прищуривается, и я теряю дар речи. — Ты покраснела. Че реально угадал?

Илья хохочет, а я моментально начинаю злиться, ощущая, как предательски жарит щеки. Беру с тумбы здоровенное красное яблоко и швыряю в него, однако в реакции парню не откажешь. Он ловит его одной правой.

— Это слишком хорошо, чтобы быть правдой, — вгрызается в спелый фрукт и смеется.

— Тебе весело? — возмущаюсь, складывая руки на груди.

— Да ладно, Сань, не булькати. Немного отдохнешь от своего беличьего марафона.

Закатываю глаза.

«Не булькати». Ну и лексикон. Кто вообще так выражается?

— Когда домой, бесстыжая? — без стеснения разглядывает мою дурацкую пижаму с розовыми слониками.

— Завтра.

— Хочешь, приеду заберу тебя? — его наглый взгляд задерживается на моих оголенных ногах, а затем ползет выше, к груди.

— Еще чего! Не вздумай заявиться! — предупреждаю грозно.

— Приеду, — утвердительно качнув головой, заявляет упрямо.

— Тебе нравится меня бесить?

— Ты шкодная, когда ерепенишься.

«Шкодная». Мать моя женщина!

— Слушай, Паровозов, что тебе от меня надо? — решаю спросить напрямую, потому что его поведение озадачивает.

— Встречаться будем, — выкатывает невозмутимо.

— Да щас! Мне отношения не нужны, — сообщаю уверенно.

— Всем нужны, а тебе нет? — кидает огрызок от яблока в урну.

— Я не все, и я ничего не хочу, — отрезаю предельно ясно.

— Тогда у нас проблема.

— И какая же? — закрываю шорты цветами, подтягивая букет вверх. Поздно стесняться, но он так смотрит, что я испытываю только одно желание — прикрыться.

— Я хочу, чтобы ты была со мной, — его взгляд становится серьезным.

— Перехочешь, — упрямо гну свою линию.

— Подожду твоего батю, пожалуй.

— Ты не в себе? — раздражаюсь неимоверно. — Мой папа — подполковник. Он таких, как ты, за решетку каждый день сажает.

— Это че, откат к тому, что мы типа не пара? — усмехается, поднимаясь со стула.

— Типа да. Спасибо за приятное времяпровождение и цветы, но на этом точка, Илья, — разъясняю спокойно.

— Приятное времяпровождение… Так выходит, что было приятно? — улыбается и касается ладонью моей щеки.

— Совсем чуть-чуть, — вру напропалую. — Не то, чтобы я прям впечатлилась. Не обольщайся.

— Ты такая язва, Харитонова, — цепляет пальцами подбородок.

— Какая есть, — пожимаю плечом.

— Мне нравится, — проходится большим пальцем по нижней губе, и в животе у меня странно тяжелеет. — Суббота. Четыре. Освободи для меня местечко в своем тесном графике,

— Я не смогу, — отрицательно качаю головой.

— Придумай что-нибудь, ты же изобретательная.

Так и лупимся друг на друга, не мигая. И как назло, в памяти всплывают картинки той нашей ночи.

— Никуда я с тобой не пойду! — упорно капризничаю.

— Ждем папу? — вскидывает бровь.

— Это шантаж? — пытаюсь отодвинуться, но Илья перехватывает за шею и наклоняется ко мне.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— В четыре. Напишешь, откуда забрать.

Он так близко. Я чувствую его запах и горячее дыхание на своей коже.

— А если нет? — нарочно провоцирую, игнорируя хоровод мурашек, бегущих по спине.

— Соскочить не выйдет. Сань. Ты сама со мной связалась, — продолжает гладить губы и следить за тем, что делает.

— Развязаться как-то можно? — сглатываю, ощущая ненормальное волнение, распространяющееся по всему телу. Оно находит волнами, концентрируется в грудной клетке и мешает дышать.

— А ты не торопись. Вдруг тебе понравится.

И когда напряжение между нами достигает максимума… Когда кажется, что Илья вот-вот меня поцелует… Он отстраняется. Отстраняется, едва коснувшись.

Такое острое разочарование захлестывает, что не передать никакими словами!

— Милая пижама, кстати, — его глаза надо мной откровенно смеются, ибо я так и застыла в ожидании. Как полная дура.

— И что дальше? — стараюсь взять под контроль те незнакомые ощущения, которые испытываю.

— Будь на телефоне, бесстыжая. Не игнорируй мои сообщения. Иначе приду в гости, — обещает, уже стоя у дверей.

И прямо сейчас я понимаю, что он ни черта не шутит. Заявится к родителям домой, как заявился без предупреждения сюда.

Вляпалась ты, Саша, по самое не хочу…

**********

— Конопля, — голос Бондаренко, идущего за мной, раздражает как никогда. — Слышь?

Хватает за костыль, вынуждая потерять равновесие и помимо воли остановиться. Так и думала, нарочно выждал момент, когда все ребята покинут кабинет. Я вот дежурная, а значит, ухожу последней. Электронную доску надо выключить, свет. Проверить, все ли стулья подняты, не осталось ли на столах методичек.

— Меня зовут Саша, если ты забыл, — оборачиваюсь и недовольно на него смотрю.

— Разговор есть.

— Не о чем нам с тобой разговаривать! — протестующе качаю головой.

— Ты внесла мой номер в черный список? Серьезно? — и выражение лица у него такое, будто он не верит тому, что говорит.

— Внесла, — признаюсь, равнодушно пожимая плечом.

— Какого хера? — обиженно поджимает будто художником нарисованные губы.

— А зачем ты мне нужен в контактах, Алеш? Вроде мой парень все тебе разъяснил. Короткая память? — вопросительно выгибаю бровь.

— И где этот твой парень? Вообще не наблюдаю его на горизонте.

— Занят, — выдаю максимально уверенно.

— Кинул тебя? — подозрительно прищуривается.

— Отвали.

— И как далеко ты зашла с ним? Позволяла себя трогать?

— Руку отпусти, — требую настойчиво. Его грубая манера общения начинает напрягать. Почему он считает, что со мной можно обращаться подобным образом — непонятно.

— Ноги раздвинуть успела? — больно сжимает предплечье и кислотным взглядом прожигает во мне дыру.

— Тебя это не касается, — отзываюсь холодно.

— Тупая сука. Реально дала ему? — сжимает челюсти и клацает зубами.

— Да какая тебе разница? — искренне возмущаюсь, удивленная подобной реакцией.

— Ты специально все это устроила, дрянь, — тянет ближе к себе. — Ну и что ты хочешь доказать мне?

— Да нет мне до тебя никакого дела, идиот! Отпусти!

— Дала ему или нет? Отвечай, маленькая рыжая шлюха! — столько ненависти горит в глазах, что я даже теряюсь. Правда ненадолго.

Разозлившись, со всей дури бью его костылем аккурат по пальцам левой ноги. Взвыв от боли, Бондаренко матерится и наконец отступает назад.

— Охренела?! — скидывает свои модные кроссовки, дабы оценить урон.

— Еще раз тронешь меня, пожалеешь, — обещаю, направляясь к двери.

Он посылает мне вслед новую порцию оскорблений, а я в очередной раз понимаю, какую ошибку совершила, спутавшись с ним несколько месяцев назад. Глупая. Так стыдно…

— Ты чего-то долго, Саш. Вас задержали? — по ту сторону кабинета едва не сталкиваемся с Аленкой лбами. Она должна была ждать меня внизу после своего факультатива по химии.

— Так получилось, — изо всех сил стараюсь взять себя в руки. Трясет аж. На нее не смотрю, иначе заметит стоящие в глазах слезы.

— Саш… — косится на Бондаренко, прошедшего мимо нас. — Что ему от тебя надо?

Наблюдательная однако.

— Идем, — вздыхаю, доставая телефон.

Ничего. Только от Камиля несколько сообщений.

«И где этот твой парень? Вообще не наблюдаю его на горизонте» — назойливо стучит в мозгу.

Из тех помоев, что вылил на меня Алеша, больно царапнули именно эти слова. Паровозов ведь и правда пропал. Ни на какое свидание мы не сходили. Сославшись на неотложные дела, Илья исчез. Практически неделя прошла с той субботы, а все тишина. И если скажу, что испытываю облегчение — солгу.

— Давай помогу, — Лисицына забирает костыль и передает мне пальто.

— Спасибо.

— Точно хочешь погулять? — с сомнением поглядывает на мою ногу.

— Да. Очень хочу. Уже крыша едет от учебы.

— Ну ладно, — кивает, наблюдая за тем, как я справляюсь с пуговицами. — А тебя водитель искать не будет?

— Я отпущу его.

— Хорошо, тогда идем.

— Куда собрались? — из ниоткуда появляется Рома. Обнимает Аленку, целует ее в щеку и поправляет на ней шапку.

Милота…

— В парк. Беркутов, хватит, — краснеет и, смущаясь, отодвигается от парня.

— Мы с вами, да Кэмэл? — он подмигивает подошедшему к нам Юнусову.

Так и выходим вчетвером на улицу. Камиль помогает мне спуститься со ступенек, после чего мы, дружно минуя кпп, отправляемся за ворота гимназии. А там «сюрприз». Вместо Глеба и уже привычной камри, меня ожидает внедорожник отца.

— Здравствуйте, — приветствуют его ребята.

— Пап, ты чего здесь? — спрашиваю в растерянности.

— Нет бы обрадоваться! — открывает заднюю дверь. — Звоню тебе, а ты не берешь! Поехали, Александра, опаздываем.

— Подожди, куда? У меня планы.

— Какие такие планы?

— Павел Петрович, мы собрались ненадолго в парк, — подключается Камиль, но тщетно.

— Саша никуда не идет, — в своей манере рубит отец.

— И почему? — выдыхаю устало.

— Нас ждут в университете МВД, — бросает он коротко, забирая костыль.

— Прямо сейчас, что ли? — уточняю хмуро.

— Да. Виктория Константиновна с тобой побеседует.

— Земцова? Декан? Но пап…

— Не волнуйся, ты справишься, — перебивает, отмахнувшись. — Давай. Надо выдвигаться. Пока пробок нет. Садись.

Посылаю друзьям виноватый взгляд и забираюсь в машину.

*********

Домой приезжаем в девятом часу. Пробки мы все-таки застали, но правда уже на обратном пути.

— Вернулись. Как все прошло, Паш? Что сказала Виктория Константиновна? — с порога атакует вопросами мама.

— Жень, не галди, дай раздеться, — раздражается он.

— Сашка, ну ты хоть скажи, все нормально? — переключается с него на меня.

— Не знаю, вроде да, — стаскиваю с себя шарф и шапку.

Честно говоря, я не особо старалась произвести впечатление. И вообще-то сильно расстроилась, когда оказалась в том самом месте, где учился мой отец. Видимо, потому что четко осознала: Гнесинки мне не видать как своих ушей.

— Ты могла бы больше улыбаться, — недовольно ворчит папа.

— Что если мне не хотелось? — вешаю пальто на крючок.

— Не мешало бы проявить заинтересованность в поступлении, а то сложилось впечатление будто мне одному это надо.

— Может, так оно и есть? — язвительно произношу вслух, хоть изначально и не планировала.

— Не пооонял, — грозно сдвигает брови к переносице.

— Мне музыка нравится, а ты пристал со своим университетом МВД! — говорю как есть.

— Да что на тебя нашло? — удивленно на меня таращится.

— Надоело молчать. Моя судьба и без меня решается! — хватаю дурацкие костыли и ухожу из прихожей.

— Саша, — окликает меня мама, но я уже хлопаю дверью своей комнаты.

Ужин игнорирую. И когда папа перед сном заглядывает ко мне, делаю вид, что сплю. Нет никакого желания с ним ругаться. Все равно не услышит и не поймет. Все равно заставит сделать так, как надо исключительно ему. Кучу доводов и аргументов приведет. Спорить бессмысленно.

*********

Суббота проходит как обычно. Утром двойное занятие с репетитором по математике. После — обед и урок с ансамблем в музыкальной школе. Оттуда Глеб везет меня в церковь. Там я пою в хоре уже на протяжении двух лет. И как ни странно, мне нравится. Наверное, по той простой причине, что я в принципе обожаю петь.

Незаметно достаю из кармана оживший вибрацией мобильник. Да тут же чуть его не роняю на пол.

«Хочу увидеть тебя, Сань. Ты где?»

Паровозов.

«Найдешь, если так уж хочется» — отправляю в ответ и ехидно ухмыляюсь, убирая телефон.

«Прятки, значит? Раз, два, три, четыре, пять — я иду искать»

Отмечаю про себя, что настроение неожиданным образом поднялось. И это однозначно связано с появлением бобринского бандюгана.

«Так это правда? Ты поешь в церковном хоре, Бесстыжая?» — приходит смс часом позже.

«Явился!»

«Не обижайся, что только сейчас»

«Да мне фиолетово в общем-то» — нарочно это подчеркиваю. А то возомнит еще, что ждала встречи с ним.

«Слабо сбежать со мной?» — прилетает тут же.

Поколебавшись минут пять приличия ради, встаю, хватаюсь за костыли и решительно направляюсь к руководителю хора. Служба закончилась, однако уйти, не объяснившись, я не могу. Некрасиво как-то.

Чуть позже Илью нахожу в толпе прихожан не сразу. Стоит почти у самого выхода. В правом кулаке держит свечи. Должно быть, купил в церковной лавке, работающей при храме.

— Поставить хочешь? — спрашиваю вместо приветствия, когда он, словно почувствовав мое присутствие, поворачивается.

Сталкиваемся взглядами, и живот отчего-то скручивает спазм тревоги. У Ильи подбита скула. Бровь и губа рассечены.

Что произошло? Драка? На него кто-то напал?

— Где угодно можешь их оставить. Как душа направит, — зачем-то лепечу тихо. — Слева найдешь икону Троицы и Божьей Матери. Вон там справа образ Николая Чудотворца. А правее в углу икона Святой Матроны. Моя любимая, кстати.

— А за упокой куда ставить надо? — огорошивает с ходу, и мне становится очень-очень не по себе…