Глава 27. Братва

Саша

Илья разговаривает с кем-то по телефону на балконе, а я готовлю те самые оладушки, которые он просил. Заодно и плов варганю. Делов-то…

Когда мясо с пережаркой приобретает нужный мне цвет, добавляю в сковороду рис, заливаю все кипятком и накрываю крышкой.

В это же самое время в квартире вдруг становится очень шумно, а уже пару минут спустя на пороге кухни появляется толпа Паровозовских друганов.

— О, Саня! — приветствует меня Виталий Кабанов.

— Вот так сюрприз! — Кирилл Дымницкий проходится по моим ногам оценивающим взором и ставит на стул пакет. Судя по звуку, там бутылки.

— Здорово, Бесстыжая! — радостно орет Черепанов во все горло.

Пялится на грудь. Спускается глазами ниже.

Блин.

— Привет, ребята!

— Чем так пахнет? — принюхивается и заглядывает мне за спину. — Пышечки, охренеть! Угостишь?

— Конечно, — переставляю тарелку с оладьями поближе.

— А где наш именинник? — доносится из коридора.

— Илюха!

В проеме показываются еще трое. Этих товарищей я точно не знаю.

— Пацаны, это — Сашка, — представляет меня Черепанов. — Которая Бесстыжая. Сечете, что за телочка?

— А… Та самая? Рады знакомству. Динамит, можно просто Дима, — первым откликается блондин. — А это — Калаш.

— Слышь, у меня язык есть, спасибо, — недовольно перебивает его хмурый брюнет, держащий в руках нечто большое и запакованное. — Стас Калашников.

— Саша.

— Приятно.

— Данила, — следом отзывается третий. Тот, что с татуировкой на шее.

Красивый, кстати. Впрочем, и Дымницкий с Калашниковым внешне очень даже.

Ёлки-палки, как их всех запомнить-то? Передоз информации.

— А мне кажется… или пахнет пловом? — Кабан ведет носом и почесывает пузо.

— Угадал. Готовится на плите.

— Ооо. Вот это я понимаю!

— Пять баллов.

— Повезло Илюхе. Красивая, с ногами от ушей, еще и готовит.

— Зачет, — соглашается с Черепановым Калашников.

— Кольт кобра первого поколения? — скорее утверждаю, нежели спрашиваю, когда Дымницкий достает из кармана пистолет и кладет его на стол.

— Шаришь, — кивает.

— Шестизарядный короткоствольный револьвер с ударно-спусковым механизмом двойного действия. Я гляну?

Кто-то присвистывает.

— Бери.

— Только не шмальни случайно, — предостерегает Дима Динамит.

Усмехнувшись, показываю небольшой трюк, в ходе которого револьвер остается без патронов.

Надо видеть их обалдевшие лица. Вон Кабан аж ошарашено рот приоткрывает.

А вы думали…

— Ну-ка повтори, — улыбается Кирилл.

Самодовольно улыбаюсь.

— Значит ты сказала «да»? — Черепанов поигрывает бровями.

— Ты о чем? — заряжаю пистолет.

— Я про «замутим, Бесстыжая», — подмигивает он мне, закидывая в себя очередной оладушек.

— А, ты про это. Ну вроде того… — неопределенно пожимаю плечом. Пока ведь статус наших с Паровозовым отношений не ясен.

— Оооо!

— Сработало, прикиньте! — они многозначительно переглядываются.

— Вы ешьте.

— Так для Илюхи же, — Виталик смешно таращится на пышные, благоухающие оладушки.

И хочется, и колется.

Забавный.

— Там еще целая гора есть, не переживайте.

Только после моих слов все присутствующие подключаются к Черепанову в желании помочь опустошить тарелку.

— Угощайся, — Даня протягивает мне мытое яблоко.

— Спасибо. Расскажите, как он залез туда? Высоко же! — любопытничаю, надкусывая фрукт.

— Это моя заслуга, — бьет себя в грудь Дима Динамит. — Я его туда на подъемнике поднял.

— Думали, свалится. В очко ж был бухой.

— Ваще не втыкали, за коим иксом ему туда наверх понадобилось, — хохочет Черепанов.

— Письмо Джульетте написать. Ромео херов.

— Написал. Умник Дымыч читает и орет ему: Илюх, все нереально круто, но бесстыжая пишется с двумя «с».

— Звездец!

— Видела б ты его озадаченную рожу!

— Это был тот еще эпик фэйл.[14]

Они громко ржут.

— Заценила, как он справился с возникшей траблой?[15]

— Заценила, — тоже смеюсь, когда в памяти всплывает та самая буква S, выбивающаяся из общего стиля.

— Чего разорались?

Сперва слышу недовольный женский голос, и только потом вижу девушку, застывшую в проеме.

Секунда. Другая.

Пацаны, угорая над ситуацией с подъемником, переговариваются между собой, а мы с ней пялимся друг на друга.

Она такииим взглядом смотрит на Илюхину футболку. Единственную вещь, надетую на меня…

— Пловчик подгорает, — услужливо заглядывает в сковороду Кабан.

— Сними, пожалуйста.

— Чья гостья? — осведомляется она такой интонацией, будто я посмела готовить на ее личной кухне.

Парни как-то подозрительно затихают.

— Так это, Свечка, с Илюхой она, — зачем-то выпаливает Черепанов. — Мутит.

Столько эмоций, непередаваемых текстом, в ее глазах читается. От искреннего удивления до злости.

— Да неужели…

— Александра Харитонова, — задираю нос. Тоже ее рассматриваю и знаете, прекрасно понимаю, что к чему. Нынешняя бывшую всегда по косвенным признакам вычислит. На раз!

— Лена, — помогает ей Антон.

— О, именинник!

Гомон голосов забивает неприятную паузу, возникшую в ходе нашего с ней знакомства.

Пока парни дружно поздравляют Паровозова с днюхой, я без конца прокручиваю в голове одну неприятную мысль. Связанную с этой Свечкой, разумеется.

— Короче, Илюха, хотим возродить традицию.

— Взамен превратившейся после обстрела в решето…

— Дарим тебе, братан, новую семиструнную! — горланит Кабан.

— Клим с Калашом выбирали. Знатоки.

Паровозов разворачивает подарочную упаковку. На губах появляется улыбка, а на щеке та самая симпатичная ямочка, которую я заметила еще тогда, в Жулебино.

— Ну че, как тебе?

— Тема. Спасибо, братва. На хрена бабло тратили?

Проходится пальцами по струнам. Видно по нему, что доволен.

— Да не гони. Скинулись. Чем не повод? — хлопает его по спине Динамит.

— Слышьте, давайте накроем. Выпить за здоровье Илюхи надо по-любому.

— Да и пожрать уже охота.

— Девчонки, — Черепанов потирает ладоши. — Организуете сабантуйчик?

— Без проблем.

— Сначала пусть пойдет переоденется, — ледяным тоном командует именинник, неодобрительно глядя на мой прикид.

Встречаемся взглядами и становится жарко.

Как жаль, что мы сейчас не одни…

*********

Застолье выходит душевным. Парни поглощают мой плов и купленные по дороге закуски. Много шутят. Пьют, выдавая тосты. Дымят…

Компания для меня, честно говоря, своеобразная, но, что интересно, я быстро нахожу с ребятами общий язык и, узнавая их ближе, признаю, что они мне нравятся. Несмотря на то, что я решительно осуждаю их деятельность.

Итак, если охарактеризовать коротко, то получится такое вот досье:

Виталий Кабанов, он же Кабан. Крупноватый парень с доброй улыбкой. Слесарь по образованию. Живет с тетушкой, любит вкусно покушать, но при этом мечтает когда-нибудь стать вегетарианцем.

Антон Черепанов, или попросту Череп. Худощавый, высокий шатен. В прошлом терроризировал местную Бобринскую школу. На протяжении пяти лет сам занимался огородом, поскольку у растившей его матери отказали ноги. Учиться так и не пошел, но до армии, кем только не трудился. И вагоны разгружал, и на стройке пахал. Успел побывать в колонии. Этот факт его биографии меня очень расстроил.

Дальше… Светловолосый Дима Динамит. Работает водителем на вышке. Сам из многодетной семьи. В Москве уже два года. Из общения с парнями поняла, что самая младшая его сестра серьезно болеет.

Остальные персонажи еще колоритнее. Хмурый Стас Калашников недавно окончил кадетское училище. Самый взрослый среди парней, брюнет с хитрым взглядом, Кирилл Дымницкий, когда-то жил и работал за границей, в штатах. Данила Клим — вообще выходец из детского дома.

Такие они разные… И у каждого за спиной своя непростая история. Не знаю, может, поэтому судьба свела их вместе. Видно, что дружат по-настоящему.

Мой блуждающий взгляд останавливается на Паровозове. Если бы меня спросили, в какой момент я влюбилась, я бы ответила: в этот.

Илья, играющий на гитаре и исполняющий песни группы Кино — теперь мой личный фетиш.

Кто бы мог подумать, что он поет!

Какой у него приятный голос. С хрипотцой. До мурашек!

А эти руки! Так бы и пялилась бесконечно на его длинные, скользящие по струнам пальцы. На вены, убегающие вверх по предплечьям. Красиво…

— Давай Сансару Басты забацай.

— Не, Наутилус.

— Или Сплин.

— Би-2.

— Да ну вас на хер, сами себя развлекайте.

— А че, все равно не пьешь, — гогочет Череп, разливая водку по стаканам.

— Мне Сашку пора домой везти.

— Пусть споет свою любимую, — подает голос Лена, по прозвищу Свечка.

Вы посмотрите, она еще и в курсе таких подробностей.

— На бис, Илюх!

— Просим, братан!

— Спой, пожалуйста, — эта овца кладет руку ему на плечо и заглядывает в глаза.

Когда только подсесть успела, я и не заметила.

Гадюка.

Слышу первые аккорды и понимаю, что к своему собственному стыду, не могу угадать песню.

Чем дольше слушаю, тем отчаяннее борюсь с собой.

Трясет всю.

Внутри поднимается ворох необъяснимых эмоций.

Горит и жжет в груди нечто незнакомое. Пугающее по своей силе. Разрушительное…

— Ты чего, малая? — Дымницкий ласково гладит меня по волосам, но я, ощутив, что по щекам все-таки льются предатели-слезы, быстро поднимаюсь с дивана и начинаю собирать дрожащими руками стопку грязных тарелок. Чтобы унести их на кухню. Чтобы уйти.

Лишь бы повод был…

Лишь бы не слышать эту душераздирающую песню.

Правда гитара перестает звучать почти сразу после того, как я сбегаю. А уже через минуту я чувствую на своем теле сильные руки.

И почему-то становится только хуже.

Плачу и плачу, настырно намыливая тарелку за тарелкой. До тех пор пока Илья не закрывает кран и не сжимает мою ладонь.

Кап-кап.

Голоса ребят где-то далеко. Фоном.

Кап-кап.

Закрываю глаза. Сглатываю тугой комок, вставший в горле.

— Сань, че такое? — Илья разворачивает к себе за плечи, обхватывает ладонями мое лицо и хмуро на меня смотрит.

— Ничего. Все нормально. Прости, я просто…

Объяснить не получается. Расшатало. Мне бы и самой в себе не мешало разобраться. Чем вызвана такая реакция — понять сложно. Учитывая, что реву я крайне редко, так вообще…

— Не плачь, ну ты чего? — бережно стирает слезы подушечками чуть шершавых пальцев, а я встаю на носочки и осторожно касаюсь своими солеными губами его.

— Сань…

— Просто обними покрепче, ладно? — прошу вздыхая и утыкаюсь щекой в широкую грудь.