Глава 31. Мы расстаемся
Илья
— Да заглохните, придурки! — недовольно гаркаю на своих пацанов, когда в трубке раздается грустное «алло» от моей Сашки.
— Солнце, как дела? — вскидываю руку и смотрю на часы.
Половина первого ночи.
— Да как… Честно говоря, не так я себе выпускной представляла, — признается она расстроенно.
— Вроде у вас там, в парке Горького, весело, судя по шуму.
— Может, кому-то и весело, не знаю, а я домой хочу. Зря только мать послушала. Надо было тупо уйти после выдачи аттестатов. Кстати, спасибо, что «пришел», — выталкивает обиженно.
Не пришел, дабы не видеть ее танец с уже знакомым кавказцем. Накрыло бы точно, а мне скандал сейчас совершенно ни к чему.
— Совсем тухляк что ль? — задумчиво чешу затылок и вспоминаю свой деревенский выпускной. Реально до самого утра гудели. Тот еще Гай-Гуй [1] устроили…
— Эти гоблины надрались как свиньи. Кто-то вон уже в кустах блюет. Прям ночь мечты, — заключает разочарованно.
— Сама-то как? Не пьешь? — уточняю будто невзначай, а в ожидании ответа все тело напрягается.
— Нет, я ведь тебе обещала.
— Моя умница, — хвалю ее.
Мы с ней после поездки к озеру договорились: хочет выпить — пьет со мной. И ни с кем больше.
— Черепанов на месте, видит цель, — тихо докладывает мне Дымницкий.
Киваю и непроизвольно улыбаюсь, когда слышу Сашкин смех. Такой по-девичьи звонкий и заливистый.
Аж растаскивает меня.
Тепло в груди разливается от этого богичного звука.
— Блин, тут ко мне какой-то медведь пристает, — рассказывает удивленно. — Навязчивый жуть. Ну привет, привет…
— Белый громадный уродец с колонкой? — уточняю, прочищая горло.
— Ага. Забавный такой! Танцует передо мной, — пытается перекричать музыку. — Постой, а откуда тебе известно, что он белый? — ее нежный голосок пропитан подозрением.
— Угадал типа.
— Не гони давай, Паровозов! Еще и песня моя любимая играет! Признавайся, твоих рук дело?
Да уж. Дочь мента, что сказать…
— Короче, ты должна пойти с ним.
— Куда это?
Прямо вижу, как ее глазища загораются живым любопытством..
— Не очкуй. Бери его за лапу и вперед.
— Ну и шоу ты устроил! На меня все пялятся! — вроде как возмущается, но по эмоциям чувствую, что настроение Тоха ей поднял.
Да-да, в костюм медведя мы засунули именно Черепанова. Он у нас тот еще танцор диско. В юности крутил брейк-данс. Всякие крутецкие штуки на полу выделывал…
— Все пялятся, Харитонова, потому что ты там самая красивая.
— Ты меня даже не видел сегодня вообще-то.
— Думаешь? — загадочно ухмыляюсь. — Мелкая, когда дойдешь до машины, не пугайся. Наш общий друг-медведь завяжет тебе глаза.
— Даже так? Ну ничего себе! — восклицает она изумленно.
— До встречи, — сбрасываю вызов и убираю телефон в карман джинс.
— Че, скоро будут? — Кир достает сигареты. Одну по привычке отдает мне.
— Да. Свалите уже. У меня, мать его, свидание.
— Погоди, Паровоз, надо кое-че обсудить.
— Ну…
— Камеры в доме Стрелецкого сегодня рубанули. Калаш, везде же отключили?
— Везде, — подтверждает тот.
— Охранник говорит, что тот заявится завтра. С бабой, телохранителем и водилой.
— С бабой? Жена, что ли? — уточняю, нахмурившись.
— Нет, речь о шляндре, с которой он периодически зажигает.
— Значит, детей с ним не будет, — рассуждаю вслух.
— Однозначно.
— Итого трое, если без сюрпризов. Девка не в счет.
— Ага. Какой план? Вывезем Стрелецкого в ближайшую лесополосу? — интересуется Дымницкий.
— Вывезем, если понадобится. Посмотрим по обстоятельствам. Нам надо, чтобы он подписал документы как можно быстрее.
— Ну заметано, лады. Дожмем.
— Выпишем ему знатных пиздюлей, шуганем стволом, и его закорючка наша.
— Одному уже выписали. Чуть не откинулся.
— С Гундаревым чуток переборщили, — разводит руками Дима.
— Башку-то включайте хоть иногда. Есть и другие рабочие рычаги воздействия.
— Есть, но, как ни крути, пиздюля испокон веков — самый эффективный метод, — не соглашается со мной он.
— Ладно, братва, погнали, а то вон принцессу привезли. Удачи, Илюх! — Кир хлопает меня по плечу.
Достаю из салона цветы. Продавщица посоветовала купить вместо хризантем так называемые черные розы на длинной ножке. Мол смотрится более празднично и дорого. Особенно, когда их много.
Сейчас, глядя на пышные темно-бордовые бутоны, понимаю, что она была права. Выглядит букет достойно.
— Хера се цветы!
— А нарядился-то нарядился! Заметили? Белая рубашка…
— Пижон блять, — присвистывая, поддерживают волну стеба парни.
— Пошли на хер, — расправляю плечи.
— Саньке привет, — бросает Калашников.
— Жигу верните. Чем я, по-вашему, все это поджигать должен?
— Идут. Не успеешь.
— Свинтили в закат быстро, — командую, забирая у Стаса свою зажигалку.
— Не подведи, Ромео, — продолжают издеваться.
— Растворитесь уже.
Пока парни усаживаются в машину к Дымницкому, мокрый Черепанов, почти наверняка удушившийся в костюме, надевает на голову меховую башку и помогает Рыжей выбраться наружу.
Я же в эту самую секунду зависаю. Такая Саня нереальная в этом своем коралловом платье. Волшебная. И впрямь принцесса… Разве что я ни разу не принц.
— Ну и куда мы идем? Далеко? Где Илья? — тараторит без остановки, когда они подходят к моей приоре.
Я щелкаю зажигалкой. Сперва поджигаю бенгальские огни, которые пытаюсь всучить медведю с дебильной рожей, а потом и фитиль, предназначенный для того, чтобы взорвать по цепной реакции набор фейерверков, установленный по кругу.
Убираю повязку с лица девчонки как раз вовремя. Вокруг машины под Сашкин визг срабатывает пиротехника. Яркими вспышками взрываются салюты. Очень зрелищно выходит. Даже сам не ожидал.
— Ну че, с окончанием школы, Санек! — открываю бутылку шампанского, разливаю по бокалам. Один вручаю ей.
— Как же классно! — визжит она, прикрывая уши.
Радуется как дите, принимает от медведя бенгальский огонек. Машет ему в ответ на прощание. Потому что я показываю Тохе жестом, чтобы сваливал.
— Давай за тебя! — ору громко, поднимая бокал.
Чекаемся, собираемся выпить, но Сашка вдруг забавно округляет глаза.
— Илюш, у тебя рубашка горит! Горит! — тычет в меня пальцем.
И правда горю. По ходу, искра от фейерверка на ткань попала.
— Твою мать! — кипишую, однако находчивая Рыжая оказывается реактивнее. Хватает бутылку, поставленную на капот, и принимается поливать меня элитным игристым. За него я, кстати, тоже кучу бабла накануне отвалил. По совету Дымницкого…
— Потушили! Ура!
— Ага.
— Но теперь ты весь мокрый, — хохочет, обнимая за шею.
* * *
Клим подъезжает к нам и трижды сигналит. Окна опущены. Тоха-медведь уже сидит на пассажирском.
Тот еще цирк, если посмотреть на все это со стороны…
— Пока, ты такой классный! — девчонка целует его в морду, гладит по башке. Оторваться от него не может, даже глупая ревность подкатывает.
— Я щас милицию вызову! — угрожает бабуленция, жительница близстоящей пятиэтажки, по пояс высунувшаяся из окна.
— Да ладно злиться, мать! Молодость свою вспомни, — кричу ей примирительно.
— Моему внучку Бореньке на работу вставать в шесть утра, а вы устроили не пойми что!
— Мать, притухни, че ты. Войди в положение. Выпускной у девчонки, важный этап, вступление во взрослую жизнь, — подключается Клим.
— Да начхать мне! Ночь на дворе, долбоящеры!
— Поехали мы, пожалуй, — ржет Данила, глядя на Черепанова. Тот вошел в образ и никак из него не выйдет.
— Давайте!
Цепляю Саньку за руку.
— Мы тоже уезжаем, Веснушка, иначе бабка поднимет серьезный кипиш.
Не получилось тут, так хоть может дальше все пройдет как надо. По крайней мере, настраиваю себя на это.
— А куда мы?
— Сюрприз. Залезай в машину, — убираю бокалы и все остальное в багажник. Меняю белую рубашку на черную. Долго не мог определиться с выбором, и вот получилось, что по итогу пригодились обе. Сажусь за руль. — Глаза опять завяжем, лады?
— Хорошо, — нюхает розы и смотрит на них с трогательной улыбкой.
— Нравятся?
— Очень. Только это, наверное, очень дорого… — добавляет смущенно.
Да-да. Двадцать косарей за цветы — это прям пиздец, особенно учитывая, что теперь я снова (уже по традиции) на нуле.
— Главное, что ты довольна, Сань, — кладу ладонь ей на шею. Не удержавшись, наклоняюсь, чтобы притянуть поближе и поцеловать маняще красные губы.
Пару минут спустя приходится притормозить. Не без труда заставить себя оторваться от девчонки. Моей девчонки. Сладкой и желанной до одури…
Достаю повязку, и вскоре моя Сашка опять ничего не видит. Врубаю музон и жму на газ.
Топим.
Десять минут спустя паркуемся у Альбиона. Помогаю Рыжей выбраться из салона, ставлю тачку на сигналку. Пишу сообщение.
— Давай оставим цветы в машине?
— Еще чего! Мы должны срочно поставить их в воду. Не переживу, если завянут, — отрицательно качает головой.
— Осторожно, ступеньки. Держись за меня и смело шагай.
— Хорошо, — послушно выполняет указания.
Компания, курящая неподалеку, поглядывает на происходящее с явным любопытством. А вот Сашка вдруг начинает нервничать. Шум и басы явно сбивают ее с толку.
— И где мы?
— Скоро узнаешь, не волнуйся. Идем.
У входа в Альбион нас встречает недовольная Ленка. Глядя на мою спутницу, закатывает глаза, но, как и договаривались лишь молча проводит вглубь помещения.
Особенная напряженка ожидает нас в лифте. Пытка самая настоящая. Свечка таким взором Рыжую и цветы прожигает, что мне самому становится как-то не по себе.
Наконец створки открываются, и Лена, цокая каблуками, выходит в фойе.
— Я хочу снять повязку, — странным голосом произносит Сашка.
— Потерпи еще чуть-чуть, — заворачиваем в самый крайний зал, который я присмотрел пару недель назад.
Под звуки какой-то попсы, доносящейся из колонок, веду девчонку за руку на сцену к микрофону. Забираю цветы. Она потирает руки и вздыхает.
— Еще пару секунд мне дай, — целую ее в висок и быстро возвращаюсь к Свечке, застывшей в дверях.
— Спасибо, Лен.
— Мы работаем до шести, вип тоже, — сообщает она сухо.
— Я понял.
— Стол накрыли. Вика будет периодически сюда заглядывать. Извини, но я обслуживать вас не стану, — горделиво вскидывает подбородок и, стрельнув в меня острым взглядом, выражающим бескрайнюю обиду, уходит.
Смотрю ей в спину, ощущая себя полным уродом. Вазу попросить так и не решаюсь. Потираю щеку, покрытую щетиной, отталкиваюсь от стены и двигаю к Олегу, диджею.
— Поставишь Линду?
Он кивает, я занимаю место за столом и смотрю на Харитонову, явно почуявшую неладное. А если точнее, шлейф туалетной воды Свечки.
Правда, на мое счастье, едва Сашка вслепую протягивает руку и касается стойки, все кардинально меняется.
Она срывает повязку и восхищенно разглядывает маленький зал, украшенный шарами.
— Караоке? — пищит в микрофон восторженно.
— Ты же хотела, — кричу я ей.
— Обалдеть! Просто обалдеть! — аж подпрыгивает.
— Споешь мне, Сань?
— Спою, — ее лицо снова озаряет счастливая улыбка, и в этот самый момент я понимаю, что готов абсолютно на все, лишь бы наблюдать ее как можно чаще.
Олег врубает «Мало огня». Я откидываюсь на спинку диванчика и подмигиваю ей.
Ну вроде зашел сюрприз.
Можно выдохнуть.
*********
В следующую субботу Клим просит отвезти его на тачке в магазин.
Казалось бы, ничего такого, но вопросы возникают сами собой уже после посещения первого супермаркета.
— Решил спустить все заработанное бабло на сладости? — озадаченно наблюдаю за тем, как Данила сбрасывает в корзину шоколадки, печенье и упаковки с конфетами.
— Типа того, — выдает невозмутимо и забирает с полки яйца-киндеры в количестве двадцати штук. — Слышь, а отдел с игрушками тут есть? — вгоняет в ступор.
— Вроде да.
— Давай туда тоже заглянем.
— Ну, если тебе надо, то давай.
Через полчаса стоим на кассе. И во время движения ленты, лицо у тетки-бультерьера вытягивается все сильнее.
Я ее, в принципе, хорошо понимаю. Семь килограммов различных конфет, херова тонна шоколадок, коробка газировки, пакеты с фруктами и батальон мягких игрушек. Странный такой набор. И оплачивает его угрюмый, татуированный чел.
Занятно, че.
— Уверен, что все это схомячишь в одно рыло? — выдаю с сомнением, когда перекладываем пакеты в багажник.
— Это я не себе. Отвезем в одно место, если ты не против, — бросает он коротко.
— Не против. А куда хоть едем?
— Сейчас адрес в навигатор забью, — лезет в карман за телефоном, и я по привычке проверяю свой. Там меня частенько ждут эсэмэски от моей Сашки. И чем дольше не отвечаешь, тем больше их становится. Такая вот тенденция.
«Ну поздравь меня, я студентка университета МВД»
*грустный смайл*
«А Губареву в Гнесинку зачислили»
«Так-то…»
*ревущий дракон с носовым платком*
«Папа блин счастлив. Устраивает попойку в честь моего поступления. Созывает своих бегемотов»
Качаю головой.
Дожал-таки подполковник.
Хоть убей, не могу понять ее предков. Почему нельзя позволить девчонке заниматься тем, что ей нравится? Тем более, что она реально талантливая. Это не лесть.
«Не хочу видеть их рожи»
«Укради меня вечером. Пожалуйста, Илюш»
*жест мольбы*
Твою мать, а у меня дела по плану. Вот и как быть…
«Заберу тебя, Сань. Не вешай нос» — набиваю в ответ.
— Проблемы? Ты че притих? — интересуется Клим.
— Та ниче. Едем? — завожу мотор и поднимаю глаза на экран его смартфона. Пункт назначения удивляет, но сразу снимает те вопросы, которые возникли ранее…
Пока едем, каждый молчит о своем. Данила вообще не из разговорчивых. Трепаться — совсем не его тема. Впрочем, как и делиться чем-то личным.
— Сашка — хорошая девчонка, — произносит сто пятьдесят километров спустя.
— Ты че вдруг…
— Тяжело тебе будет, Илюх. Тягаться с ее паханом.
Поворачиваюсь к нему. Внимательно изучаю напряженный профиль.
— Просто никогда не сдавайся, если по-настоящему ее полюбишь.
Какого хера Клима пробило на откровения — без понятия. Продолжить разговор нет возможности, мы подъезжаем к детскому дому, построенному в тех еще ебенях.
Там проводим в общей сложности минут двадцать. Даня заполняет какие-то бумажки в совдеповского вида кабинете, и впустившая нас на территорию грузная мадам с бровями как у всем известной птицы Angry birds, требует, чтобы коробки с провизией и прочим добром были занесены в подсобку.
Однако Клим лишь усмехается, отрицательно качает головой и поступает по-своему.
Мы оставляем гостинцы прямо во дворе. А там уже пацаны-девчонки всех возрастов налетают на них коршунами, и злыдня с бровями ни хрена сделать не может, потому что сладости поглощаются троглодитами со скоростью света.
— Почему приехали именно сюда? — не скрываю любопытства, когда разворачиваю машину обратно.
— У меня брат тут когда-то жил, — неохотно поясняет Данила, глядя в боковое зеркало.
— И давно?
— Давно. Десять лет назад. До того, как загремел в колонию…
*********
Пацаны отправляются на очередную разборку без меня.
Принимаю от них порцию недовольства и уезжаю к Сашке. Потому что не могу слышать ее слезы по телефону. Хочется успокоить, пожалеть. Пообещать, что все обязательно наладится.
Харитошку замечаю на детской площадке. В том дворе, где всегда ее забираю.
Девчонка сидит на качелях и, понуро опустив голову, осматривает свои кроссовки.
Бросаю приору под раскидистым деревом и направляюсь к ней. А когда Саня замечает меня и поднимает взгляд, понимаю: что-то не так. То ли горящая в ее воспаленных глазах решимость смущает, то ли тот факт, что она не спешит меня приветствовать.
— Санек, — кладу букет хризантем на торчащие из рваных джинс коленки и протягиваю ладонь к ее лицу, однако она, резко отпрянув, вовсю демонстрирует свой недружелюбный настрой.
— Мы расстаемся, — заявляет ни с того, ни с сего.
— С какой стати?
— Ни тебя, ни твоих дружков не хочу видеть!
— Причину озвучь, — достаю из кармана пачку сигарет и зажигалку.
— Ты… и твои пацаны… Вы… вы просто социальное дно, — вскакивая с сидушки, припечатывает неожиданной характеристикой. — Ничего святого, ничего!
«Социальное дно».
Зашибись.
Вставляю упавший на землю букет в мусорную урну.
— Знаешь, уже говорила и повторю: мы совершенно друг другу не подходим. У нас с тобой явно разные ценности, — дрожа, голосит она.
— Какая муха тебя укусила? — хватаю за плечи.
— Какая муха? — кричит, но тут же переходит на злой шепот. — Сначала пропадают запасные ключи, которые всегда висят на крючке в прихожей. Затем некоторое время спустя крадут золото матери.
— Сань…
— Напомнить, кто приходил в гости? — прищуривает один глаз. — Динамит и Черепанов были у меня дома перед той поездкой на озеро! Кто-то из них вернулся в квартиру позже и украл золото.
— Это бред, — давлю сокрушенно. Однозначно отказываясь принять такой расклад…