Глава 34. Кавказское гостеприимство

Камиль

Весь день по территории снуют какие-то незнакомые люди. Под руководством матери готовят дом и двор к празднику. Украшают периметр цветами, шарами, гирляндами. Выставляют у бассейна столы, устанавливают шатер. И уже вечером, когда в открытые ворота одна за одной въезжают машины, все это и правда выглядит недурно. Очень даже.

Стою на балконе и, застегивая пуговицы белоснежной рубашки, ищу в потоке знакомый автомобиль.

— Камиль, — в комнате появляется именинница. — Ты готов?

— Да.

— Что скажешь? Как я выгляжу? — крутится передо мной, поправляет высокую прическу и широко улыбается.

— Все хорошо, мам.

— Скупое «хорошо»? — разом меняется в лице. — Да я, как минимум, рассчитывала на твой восторг!

— Так я и говорю, что ты отлично выглядишь…

— Ну да, ну да… Сын своего отца. Такой же сухарь, что поделаешь, — машет рукой и тяжело вздыхает, расправляя на платье невидимые складки. — Идем. Нет, постой, — подступает на шаг ближе ко мне.

— Сколько их? — позволяю поправить воротник. Хоть и знаю, что с ним все в полном порядке.

— Кого? — отступает назад и внимательно оценивает результат.

— Гостей твоих.

— Много, милый. Как всегда, много. Правда… все ли будут, не знаю.

— Как всегда, все, ведь о твоем кавказском гостеприимстве ходят легенды. Ты напомнила Харитоновым о юбилее? — интересуюсь как бы невзначай.

— Не стала, — глядя на меня, признается она. — Это как-то странно, не находишь?

— Что такого, мам?

— Приглашение они получили. Посчитают нужным — придут. Зря ты переживаешь, сын, — подергивает плечом. — Можем идти, — кивает в сторону двери и цепляется за мою руку.

Значит, не позвонила Сашиной маме, и я, олень, накануне не спросил, помнят ли они о празднике.

Придут ли?

Появится ли здесь сама Саша?

Очень надеюсь.

— Торт будет превосходный! — улавливаю только окончание эмоционального матушкиного рассказа.

Спускаемся по лестнице на первый этаж. Через просторный холл выходим на улицу. Приветствуем прибывших и без конца останавливаемся.

В какой-то момент нахожу взглядом отца. Он общается с Абрамовым-старшим, а я, заприметив у бассейна младшего, устроившегося на лежаке, извиняюсь и оставляю мать в компании незнакомой пары преклонного возраста.

— Эй, художник!

— О, Кэмэл, Салам! — Ян откидывает голову назад, зажимает губами сигарету и протягивает мне ладонь.

— Как оно? — крепко пожимаю руку и присаживаюсь рядом.

— Да все в ажуре, брат, — ухмыляется Кучерявый. — Зачетное тут у вас пойло, кстати. Что надо!

— Уже успел попробовать? — замечаю стакан, зажатый меж пальцев.

— Юнусов, давай только не загоняй всю эту нудную дичь про здоровый образ жизни. Расслабься, я себя контролирую.

— Давно приехали?

— Минут пятнадцать назад.

— С отцом помирились?

— Да ни хрена, — хмурится, с ненавистью глядя на Игоря. — Заблокировал мне счета, старый хрыч. Отжал мерс. Думает, эти воспитательные меры подействуют, — черные глаза загораются недобрым блеском.

С Яном Абрамовым мы знакомы с детства, и с четкой уверенностью могу сказать, что отцу он не уступит. Какие бы методы тот не использовал.

— Где Рома? На связь вообще не выходит, — искренне беспокоюсь за нашего общего друга.

— Страдает баклан. Горе у него, ты забыл? — опрокидывает в себя стакан.

— От Алены по-прежнему никаких новостей?

— Какие новости? Она его кинула. А я говорил, — кивает и задумчиво пялится на водную гладь. — Говорил, что хлебнет наш Ромео по самые гланды. А почему? Да потому что все телки одинаковые…

Опять двадцать пять.

— Нет и ты знаешь, — в очередной раз с ним не соглашаюсь.

— Знаю? Что еще за долбаные намеки? — упорно делает вид, будто меня не понимает.

— Я про Дашу Арсеньеву.

— Твоя вера в людей меня убивает, — фыркая, качает головой.

— Хорошая ведь девчонка. Порядочная.

— Порядочная не будет сосаться по углам с лучшим другом своего парня, — холодно бросает он и стреляет окурком четко в урну.

— Какая-то мутная история там была, Ян. Говорю тебе.

— Предавший единожды, предаст дважды. Да вообще плевать на эту конченую, — по обыкновению начинает люто злиться, когда разговор заходит о его бывшей девушке.

— Кто конченый в той вашей ситуации я бы поспорил.

— Ну еще бы!

— Ты любил ее. И так некрасиво с ней по итогу поступил! — упрямо гну свою линию. — Не отрицай.

— Чего-чего? Любил? Ты здоров вообще? — возмущенно на меня косится.

— Вполне себе здоров.

Как быки таращимся друг на друга.

* * *

— Не отрицаю, что дерьмово вышло, — принимает сидячее положение. — Вот только ты не угадал. Мне глубоко по хер. Она не первая и не последняя в моем списке.

— Списке? И чем ты гордишься, Ян? Не по-мужски ведь!

— Что конкретно?

— Относиться к женскому полу, как к мусору, — расшифровываю я этой кучерявой бестолочи.

— Мусор и есть. Называй вещи своими именами, — допивает виски.

— Ничего. Дойдет когда-нибудь.

— Глуши эту шарманку, святой Кэмэл, и не пытайся надавить на совесть. Там глухо, ибо ее у меня отродясь не было, — цинично усмехается.

— Ошибаешься. Она в глубокой спячке, но скоро проснется, я уверен!

— Ну-ну. Жди-жди. Кстати, я уезжаю на днях, не потеряй меня. А то решишь, что забухал или снаркоманился.

— Мухоловку твою поливать, что ли, надо?

Не просто же так сообщает об отъезде.

— Схватываешь на лету, родной.

Только у Яна в доме может жить хищное растение. Ей Богу!

— Камиль… — голос матери кажется излишне взбудораженным и высоким. — Смотри, кто приехал к нам в гости, дорогой!

— Опа-на! — Кучерявый присвистывает и толкает меня локтем в бок. — Шахерезаду тебе пригнали из Дагестана.

Поворачиваю голову. По направлению к нам движется моя родительница, под руку ведущая девушку, с которой мы уже единожды пересекались.

— А вот и мы!

— Аминат, — встаю и, соблюдая дистанцию, чуть склоняю голову в приветствии.

— Здравствуй, Камиль.

— Аминат, это Ян, лучший друг моего сына, — с осторожностью представляет Кучерявого мама.

— Добрый вечер, Ян. Приятно познакомиться, — вежливо отзывается Аминат, обращая робкий взгляд на Абрамова, бессовестно исследующего ее вдоль и поперек.

— А мне-то как приятно, — подмигивает, и девчонка, густо краснея, тут же опускает вниз черные ресницы. — Пляшем первую лезгинку, красавица? Зададим жару, м?

— Ты давай мне тут не хулигань! — журит его мать.

— Комплимент — преступление, что ли, Эльмир? — беспечно осведомляется этот идиот.

— Амина погостит в нашем доме пару дней. Так удачно совпало, Рамзан приехал в Москву по делам…

— И любезно прихватил с собой невесту для Кэмэла, и впрямь, вот совпадение! — продолжает за нее Ян. Явно надо мной издеваясь.

— Ты не завидуй, дорогой. И тебе достойная девушка когда-нибудь достанется. Не из Дагестана, конечно, но…

— Он свою достойную уже упустил, — не могу обойтись без комментария.

Никогда не устану повторять: Арсеньева была единственным спасением для этого беса.

— Как добрались? — адресую свой вопрос Аминат.

— Хорошо, я люблю летать, — отвечает она, смущенно улыбнувшись мне лишь уголками губ. — Твоя мама сказала, что ты поступил в университет МВД?

— Да. Через неделю начнутся занятия.

— Ментяра… — Ян презрительно корчит морду.

— А как твоя учеба? Выпускной класс впереди? — не обращаю на него внимания.

— Да.

— А потом куда? — мой друг услужливо помогает поддержать неловкую беседу.

— Я бы очень хотела стать врачом. Но папа сказал… что решать судьбу моего дальнейшего обучения будет муж.

В воздухе, несмотря на окружающий шум, повисает неудобная пауза.

— Что за гребаное Средневековье, — первым нарушает затянувшееся молчание Абрамов.

Замечаю притормозившую у ступенек камри. Вижу, как из машины выбираются Павел Петрович с женой, а потом и Саша.

— Вы извините, я отлучусь, — незамедлительно направляюсь к ним.

Пока иду встречать, любуюсь.

До такой степени Саша хрупкая, женственная и красивая в этом белом кружевном платье, подчеркивающем ровный морской загар…

— Привет, Камиль! — обнимает, на долю секунды прижимаясь к груди. — Как здорово у вас здесь! — вертит головой, а я все никак не могу на нее насмотреться.

— Ты как? — позволяю себе поймать ее пальцы, хоть и понимаю, что, возможно, делать этого не следует.

— Нормально, — звучит почти шепотом.

Да. Выглядит она действительно на все сто. Платье. Макияж. Прическа. Украшения. Все кажется идеальным, но…

Мы наконец встречаемся глазами, и я с сожалением отмечаю, что это ее «нормально» не имеет ничего общего с тем, что происходит на самом деле.

Саша страдает. Страдает по Нему.

Явно не спит ночами и много плачет.

Ее потухший взгляд красноречивее любых слов…

*********

Духоту и жар этого августовского вечера немного сбивает легкий ветер.

Мы сидим у искусственного пруда, расположенного в саду, за торцевой частью дома, и слушаем неугомонных сверчков.

— Ты прав, здесь гораздо тише, — улыбается Саша, осматривая окрестности.

— Я же говорил, — пожимаю плечом и поднимаю с земли плоский камень.

— Честно сказать, я не хотела ехать на этот праздник…

— Так и думал, — киваю, разворачиваясь к ней корпусом.

— Но я ведь обещала, что приеду.

— Рад, что ты здесь. Не выношу подобные мероприятия.

— И почему я не удивлена, — снова заставляет себя улыбнуться через силу, и я не выдерживаю.

— Саш, может, расскажешь о том, что тебя… беспокоит? Не давлю и не принуждаю, но…

— Знаю, — обхватывает руками коленки, прижатые к груди. Вымученно вздыхает.

Тактично жду, предоставив девушке возможность выбора. Настаивать на этом диалоге не стану. Пусть решит сама: делиться со мной своими переживаниями или нет. В любом случае, я намерен поддержать ее. Пускай даже как в прошлый раз. Если ей нужно, чтобы я просто находился рядом, значит так и будет. Всегда.

— Ты когда-нибудь чувствовал себя безумно виноватым перед кем-то? — убито произносит вдруг.

— Конечно.

— Обижал кого-то незаслуженно так сильно, что потом за свое поведение становилось очень-очень стыдно? — эмоционально продолжает она.

— Да.

— Понимаешь, — нервно заламывает пальцы. — Илья, парень, с которым я встречалась… В общем, я обвинила его друзей в краже маминых драгоценностей. На тот момент я почти не сомневалась в том, что это сделали они, а по факту, сам знаешь, как оказалось, — роняет лицо в ладони и качает головой. — Господи, я столько гадостей наговорила! Ему, им… Как теперь быть, не знаю! Меня жутко мучает совесть. У одного из ребят больная сестра, которой требуется операция… Короче, я полная дура, Камиль, — смотрит на меня, и глаза сверкают глубоким отчаянием.

— Почему сразу подумала, что это они? Были на то причины?

— Были, — отвечает нехотя. — Репутация у них, мягко говоря, не очень.

— А Илья этот… Чем занимается? — спрашиваю я прямо.

— Неважно, — хмурит брови и отводит взгляд.

— Ты никогда не рассказывала, как вы с ним познакомились.

— Через Алену Лисицыну. Илья раньше за ней ухаживал.

Подробности озвучивать явно не собирается, а я бы послушал эту историю от первого лица.

— Он старше тебя, да? — выдаю свое предположение.

— Весной ему исполнилось двадцать два.

— Ты рассталась с ним из-за той кражи?

— Это что, допрос? — возмущается она, ни на шутку раздражаясь.

— Прости, конечно нет. Не мое это дело, — бросаю шершавый камень вперед, и тот скачет вдоль водной глади.

— Не твое! — высекает громко. — Извини, сорвалась, — и тут же перегорает. Затухает быстро, как спичка…

— Не страшно. Я понимаю.

— Всегда понимаешь, — дотрагивается до моего плеча. — Не друг, а золото!

Снова встречаемся с ней глазами.

— Не обижайся на меня, пожалуйста. Пойми, я переживаю за тебя, Саша. Он мне не нравится, — заявляю прямо.

Может и грубо, зато честно. По-другому не умею.

— Ты его даже не знаешь! — тут же убирает руку и демонстративно поджимает губы. — Беркутов накрутил тебя, что ли?

— Нет, это всего лишь мое мнение, но да, ему этот тип тоже не по душе.

— Илья — хороший человек, просто он… пошел не той дорогой. Так бывает, — тут же остервенело бросается на его защиту.

— Пошел не той дорогой… Интересная формулировка.

— Беркутов рассказал тебе про поездку в Бобрино, да? — догадывается она.

— Недавно. Ясно теперь почему ты обманывала родителей.

С вероятностью до ста процентов они не пришли бы в восторг от связи с этим мутным персонажем.

— Обманывала, потому что кислород по всем фронтам перекрыли, — шмыгает носом.

— Бунт на корабле?

— Называйте как хотите! Я, может, только рядом с ним ощущала себя свободной! Ощущала себя самой собой! Такой, какая я есть внутри!

— Саш…

— Меня же толком никто не знает! О чем мечтаю, чего хочу!

— Ты влюблена, да?

Мазохизм чистой воды, но я все равно хотел бы услышать правдивый ответ.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍***

— Похоже на то, — зажмуривается. Стреляя навылет. — Очень похоже на то, — повторяет еще раз.

Видимо, впервые признается в этом не только мне, но и самой себе. По крайней мере, именно так это выглядит.

— Я безумно скучаю по нему, Камиль, — срывается в слезы, беспощадно выжигая ими сквозную дыру в моем сердце.

Как и думал, все у них было серьезно. Для нее-то однозначно. Иначе бы так не штормило.

— Я его обидела!

— Извинись. И перед ним, и перед его друзьями, — советую, наступив на глотку невесть откуда взявшейся острой неприязни, которую чувствую к сопернику.

— Да как же мне теперь идти к ним после всего?

— Ногами, Саш. Ногами…

— Кажется, что не смогу, — шепчет она тихо. — Стыдно. Очень. А если прогонят?

— Пускай так.

Поднимаю с земли еще один камень. Сжимаю до побелевших костяшек пальцев.

— Ты прав, я пойду, — решительно кивает, а у меня тем временем в кармане оживает телефон.

Достаю его не сразу.

— Да, мама.

— Куда ты пропал, дорогой? Сейчас будут подавать десерт.

— Мы с Сашей у пруда.

— С Сашей… — в голосе отчетливо слышатся нотки недовольства. — Ты слишком много внимания ей уделяешь, а к тебе Аминат, между прочим, приехала.

— Она — твоя гостья, мама.

— И тем не менее. Возвращайся, пожалуйста, сын.

Сбрасываю вызов, убираю гаджет и потираю напряженный лоб.

— Невеста твоя, да? Та девушка в национальной одежде, — Саша вопросительно вскидывает бровь.

— Нет, но наши родители достаточно близко знакомы.

— И они точно хотят вас поженить. Абрамов так мне сказал.

— Нашла кого слушать. Он сегодня чертовски пьян, — поднимаюсь со скамейки.

— Скажи, а правда, что в Дагестане до сих пор сохранен обычай, при котором родители между собой договариваются о свадьбе?

— Так было раньше. В старину о заключении брака отцы могли договориться еще тогда, когда дети были в младенческом возрасте.

— Ничего себе! — искренне удивляется.

— Сегодня молодежь вправе сама определиться с выбором спутника жизни, но традиции никто не отменял. Одобрение родителей по-прежнему важно. Если старшие против, свадьба может и не состояться.

— Хм… А невест сейчас воруют?

— Кража невесты превратилась в красивый обычай. Когда-то для бедного жениха это был единственный способ создать семью. Похищение устраивали, если молодой человек нравился девушке, но его кандидатуру по какой-то причине не одобрили родственники.

— И что тогда? Ну, после похищения! — ее глаза загораются неподдельным любопытством.

— Девушка, которая провела с молодым человеком ночь и не вернулась в родительский дом до рассвета, считалась опозоренной. У родных оставалось два пути — дать согласие на этот брак, или объявить кровную месть.

— Обалдеть.

— Ну вот так…

— Ты обязательно должен жениться на дагестанке? — выдает внезапно.

— Скажем так: это желательно, — говорю, как есть.

— Ясно. Камиль, а насчет алкоголя… Это вроде как харам[20] для мусульман?

— Да, но ты же понимаешь, что сегодня весь этот расфуфыренный банкет для столичной тусовки. Депутаты, представители различных структур…

— Насколько знаю, подавать алкоголь тоже запрещено, — замечает она осторожно.

— В идеале да. Только жизнь в Москве развращает и порой диктует свои правила.

— Понятно.

— Если присмотришься, заметишь, что мать и отец не пьют, но ты права: само присутствие на подобных торжествах — уже грех. Идем, нас заждались, — беру ее за руку.

— Когда вы переехали?

— В Москву? Мне было шесть вроде, — подсчитываю в уме.

— Часто бываешь на родине?

— Пару раз в году навещаем наших родственников.

— Дагестан — «страна гор». Там, наверное, красиво, — размышляет вслух.

— Красиво. Взять тебя с собой в следующий раз? — предлагаю невозмутимо.

— А если не откажусь? — бросает с вызовом.

— Так я серьезно.

— Боюсь, твои родственники придут от гостьи в ужас.

— Да с чего бы?

— Не дагестанка. Не мусульманка. Не ношу хиджаб, и вообще… по этим вашим понятиям… я — та девушка, что опозорена и потеряна для будущего.

Она усмехается, а я ощущаю болезненный укол в левом подреберье. Как будто заточенная стрела пронзила сердце насквозь.

«Опозорена и потеряна для будущего»

Прикрываю глаза. Представлять ее с тем парнем в постели — настоящее испытание для моей психики.

Кровь моментально закипает. Стучит в ушах, бьется яростной пульсацией по венам и растекается огненной лавой по организму.

— Ай! Мне больно, Камиль! — останавливается и в недоумении косится на наши сцепленные руки.

— Извини, — только сейчас понимаю, что слишком сильно сжимаю ее ладонь.

Отпускаю.

После небольшой заминки убираю руки в карманы.

Пытаюсь успокоить зародившуюся в груди бурю. Все ресурсы на это затрачиваю.

Совсем некстати вспоминается тот их откровенный поцелуй у его машины, который я вынужденно лицезрел однажды.

Не то, чтобы я рассчитывал на то, что она будет благоразумна, но…

Хотя да, кого я обманываю?

Рассчитывал, идиот.