Глава 35. Королева бензоколонки
Илья
— Поджигай свечи, — передаю зажигалку Дымницкому.
— Бля, Виталик, ровно торт держи!
— Молодые люди, попрошу здесь не выражаться! — строго возмущается медсестра, получившая на лапу пять минут назад. — И давайте потише! Тут вам не кабак!
— Да расслабься, дохтор, все пучком, — беззаботно отмахивается Череп.
— Потопали уже, а, — Дима отходит от двери, пропуская нас вперед.
— Бляха, можно не толкаться! — возмущаюсь, цокая языком.
— Че, модник, черевички свои жалко? — подкалывает меня Антон.
— Чтоб ты знал, эти черевички от адидас стоят двадцать косарей, — отвечает ему Кирилл, глядя на мои белые кроссы.
— Ну ты епта… — Черепанов присвистывает. — Да я манал! Паровоз, на эти деньги можно купить обувь на все времена года! В двойном сука экземпляре.
— Заткнитесь уже. Готовы? — недовольно осведомляюсь.
— Типа того.
— Ща, подожди, еще одна свеча.
— Заходим.
В больничную палату к Ангелинке заваливаемся всей толпой. С гомоном, цветами, тортом и разноцветными шарами в руках.
— Хэпи бездэй!
— С днюхой, Геля!
— Ура!
Клим активно крутит в руках доверенную ему хлопушку, но ни черта не происходит.
Бракованная, по ходу.
В образовавшейся тишине этот казус кажется почти фатальным, однако Данила не теряется и быстро выходит из положения.
— А ну-ка, братва, еще раз поорите! — приказывает громко.
Нестройным хором повторяем незатейливое поздравление, и запасная хлопушка в тот же момент стреляет мелким разноцветным конфетти.
Ангелина, морщась, принимает сидячее положение, и удивленно на нас таращится. Не ожидала подобного идиотизма. Также как ее мать и соседки по палате.
— Цветы, где цветы? — щелкаю в воздухе пальцами. — Череп, не тормози, а! — хлопаю подвисшего друга по плечу.
— Здесь, — прочищает горло, подходит к больничной постели и протягивает девчонке пыльно-розовые розы. Между прочим, мной выбранные. Пацаны-то ни шиша в этой, как ее… флористике не соображают.
— Ой, какие они красивые, — растерянно бормочет она, принимая увесистый букет.
Как и предполагал, нежной, хрупкой блондинке Геле розовые розы к лицу. Прям угадал. Ну молоток же!
— Знакомься, Гель, мои друганы, — торжественно вещает Дима. — Слева направо: Илюха, Витос, Данила, Кирилл и Череп. В смысле Антон, — исправляется, поймав недовольный взгляд последнего. — Все здесь. Только Стасян прогуливает, к девушке своей поехал, но просил передать тебе большой привет.
— Спасибо. Приятно со всеми вами познакомиться, — робко улыбается она, задерживая взгляд на Черепанове.
И этот, что интересно, тоже на нее как-то странно пялится.
Мудило. Девчонке едва шестнадцать исполнилось.
— А мы к тебе с хорошими новостями, систер. Бабло на операцию собрали.
— Почти, — тихо поправляет его Антон, и я ощутимо наступаю ему на ногу.
— Не может быть! — Ангелина, все еще прижимающая к груди цветы, приоткрывает рот.
— Это ведь очень много! Неподъемные деньжища! — включается в разговор мать Динамита: большая, тучная, вечно всем недовольная женщина.
Но вообще-то она права, сумма и правда не маленькая, а вот риск, на который мы пошли ради этих бабок, был высок. Потому что наехали на крупную шишку. Действовали без крыши, самостоятельно. Надо отдать должное пацанам, нагло, жестко и не очкуя. А очковать, между прочим, повод был. Сунулись в самое пекло: чужая территория в лесу, серьезная охрана, дрессированные псины…
Слава Всевышнему, по итогу отделались лишь легким испугом, парой касательных пулевых и куском плоти Кабана, которого успел попробовать на вкус доберман Шатоева.
Рану пришлось шить, кровь с Витоса херачила как со свиньи. Ему потом еще и кучу уколов от бешенства вкололи в больничке. Так сказать, на всякий пожарный…
А если о позитивном, когда получили кэш, почувствовали: вот оно. То, для чего, мы переехали в гребаную столицу, покинув родные края.
Правда долго охреневать от счастья я пацанам не позволил. Предложил отдать бабос Диме, и парни эту идею поддержали. Единодушно согласились с тем, что так будет правильно. Только покусанный Кабан долго возмущался на тему того, что понес существенные потери, заимел новую фобию и теперь нуждается в нормальной маткомпенсации.
— И чем же нам отдавать бабки этой твоей гоп-компании? — зычно интересуется мать Динамита на всю палату.
Давлю усмешку. Она таким тоном это произнесла…
— Ничем, успокойтесь, это всего лишь помощь.
— Подкладывать под вас своих дочерей я не собираюсь.
— Вы че несете?
— Мама! — Ангелина заливается краской. Дебильные девицы, сидящие на кровати в углу, хихикают.
— Ты совсем уже? — Дима крутит пальцем у виска.
— А чего! Бесплатный сыр бывает только в мышеловке, — умничает она.
— Короче, Гелич, мы уже поговорили с врачом и даже внесли предоплату, — сообщает Димас гордо, поворачиваясь к сестре.
— А недостающие где взять? Один из вас сказал, что там не вся сумма.
— Мам, прошу тебя, перестань, — одергивает ее дочь.
— Достану, — сквозь зубы обещает Динамит. — Гель, с датой врачи определятся уже к концу недели.
— О Боже… Спасибо! У меня просто слов нет! — Геля потрясенно качает головой.
— Потерпи еще немного, ладно? — подмигивает ей он и гладит по волосам. — Ты только прикинь, скоро встанешь на ноги! Гулять пойдешь, плясать.
— Ребят… — сестра Димана с минуту в шоке молчаливо переваривает полученную информацию. А после… Вдруг начинает беззвучно рыдать.
— Порадовали, мать вашу…
— Эу, так не пойдет, ты че ревешь? — спрашиваю, нахмурившись.
— Все хорошо, я просто… — трясущимися ладонями вытирает лицо. — Я так долго… Долго ждала, а вы… Это самый лучший подарок. Спасибо…
— Выпьешь? — предлагает Тоха, протягивая ей невесть откуда взявшийся пластиковый стакан с водой.
— Угу, — всхлипывает она.
— Я дико извиняюсь, но у меня тут это… Все свечи щас сгорят к херам, — раздается за нашими спинами голос Кабана.
— Давай его сюда, — Черепанов отбирает у него торт.
Вы на него посмотрите. Ишь ты какой активный!
— Задувай, систер, — Дима присаживается рядом с ней.
— Только желание перед этим загадай, — подсказывает Антон.
— Ладно, — девчонка кивает, шмыгает носом, набирает в грудь побольше воздуха, и вскоре свечи, одна за одной, гаснут.
— С Днюхой, Геля! — дружно орем, хлопаем и громко свистим.
— Счастья тебе!
— Исполнения желаний!
— А главное, здоровья…
*********
На парковке прощаемся с Климом и Кабаном. Им предстоит сгонять в одно место по моему поручению.
— Сколько лет сестре Динамита? — осведомляется Черепанов, усаживаясь в мою новую машину.
Нет, не купил. Откуда у меня деньги на бэху?
Это Эмиль Зарецкий подогнал в знак благодарности. Владелец крупного автоателье, бизнес которого мы отбили еще в конце лета.
— Какой из? У него их две.
— Младшей. Геле, — уточняет он.
— А ты с какой целью, собственно, интересуешься? — завожу мотор и зыркаю на него сурово.
— Красивая, — рефлектует невозмутимо.
— Забудь, — чеканю строго, крутанув руль влево. — Она маленькая, ей сегодня шестнадцать исполнилось.
— Просто интересно стало. По разговорам казалось, что она вообще мелочь.
— Просто интересно стало. Ну-ну, — тяну многозначительно.
— И че?
— Че-че… Шлангом не прикидывайся, Череп! А то я не видел, как ты на нее пялился, пуская слюни.
— Глаза на то и даны, чтобы смотреть, — рикошетит, пожимая плечами.
— Вот на этом и тормозни. Надеюсь, ты меня понял.
— Понял, — отворачиваясь к окну, кивает он.
— У Димыча еще братья есть. Младшему семь вроде. В школу в этом году идет. Пятеро детей в семье, капец. Тут бы на одного когда-нибудь решиться, — качает головой Дымницкий.
— А что за операцию Ангелине делать будут? — не унимается Антон.
— Да икс знает, как называется. Что-то связанное с позвоночником, в подробности не вдавался, — сигналю впереди стоящей белой ауди.
Уснул он там, что ли?
— Илюх, что решил насчет Кощея? Примем? — спрашивает Дымницкий, почесывая щетину на подбородке.
— Пусть работает с нами, но не спешите ему доверять. Время покажет, стоит ли…
— Лады.
— А я бы его послал. Надо было с самого начала к нам подключаться, — обиженно выкатывает Черепанов.
— Главное не с кем начинали. Главное, кто останется с тобой до конца, — обгоняю медленно плетущегося задрота..
— Гля, это случайно не Харитонова там в ауди, на пассажирском? — внезапно огорошивает Антон.
— Ты промолчать не мог? — недовольно произносит Кирилл.
А ну-ка…
Помимо воли все же оборачиваюсь.
Да. Она. Что-то печатает в телефоне, склонив голову.
Значит, не показалось, что видел рыжую копну кудрей на территории больницы. Думал, померещилось.
— А че за кавказец с ней рядом?
— Ее друг, Камиль, — поясняет всезнающий Дымницкий, в то время как у меня в груди от этой новости бомбит.
Камиль.
Мало того, что они вместе учатся, так теперь еще и выходные на пару проводят.
Ясно, че. Не дурак, понимаю.
В тот вечер, почти два месяца назад, он тоже ждал ее во дворе нашего дома. Когда Саша к пацанам моим пришла извиняться. Загорелая и одетая в ментовскую форму.
Я при этом, к сожалению, не присутствовал. Мы с ней позже в подъезде пересеклись. И пока она упражнялась со Свечкой в остроречии, я тупо прошел мимо, нарочно продемонстрировав свое безразличие к ней и ее визиту.
— Дружбы между мужчиной и женщиной быть не может, — давлюсь этими словами и жму на педаль газа.
— Хочешь, щеманем его и как следует вломим! — на ходу предлагает Череп.
— Ну и на хера? Мне плевать, пусть развлекается, — бросаю равнодушно и пытаюсь сфокусировать на дороге налитые кровью глаза.
— А че нет-то?
— Ты глухой, Антон? Она с ним дружит, — упрямо повторяет Дымыч.
— Ой блять, Кир, самому не смешно? — взрываюсь, перестраиваясь в другую полосу. — Взрослый человек, а веришь в подобную чушь!
— Ты скорость сбавь, Илюх… А то вон стрелку практически положил на полупустой дороге и не замечаешь даже, — спокойно отзывается тот. — Завязывай в шахматы играть. Разложимся.
Утрирует конечно, но тормоз все-таки поджимаю, а пять минут спустя и вовсе, как порядочный, встаю на регулируемом перекрестке. У черты.
Достаю сигарету и зажигалку, опускаю тонированное стекло. В нетерпении барабаню пальцами по рулю.
Когда затянувшееся молчание нарушает странное покашливание Черепанова, сидящего сзади, резко поворачиваю голову влево. И, сука, натыкаюсь взглядом прямо на Рыжую.
Ну пиздец!
Кажется, будто до костей друг друга просвечиваем.
Подгораем оба моментально.
Вовсю искрят высоковольтные провода, незримо натянутые между нами.
Вот-вот долбанет двести двадцать. Спасайся, кто может…
Она нервно сглатывает. Как и я, этой встречи не ожидала, оттого и отражаются картинкой все эмоции на ее лице. Спрятать-то не успевает. Преимущество было у меня одного.
Секунда. Две. Три.
Замерла.
Таращится.
Удивление. Растерянность. Шок…
Принимаю, перерабатываю но ничего не даю взамен, хотя собственный «мотор» лубцует на самых высоких оборотах. Захлебывается кипящей от ревности кровью. Гулко тарабанит о ребра.
Ожил, твою мать. Здрасьте!
Заставляю себя прервать наш зрительный мазохизм. Отворачиваюсь первым. Сосредоточившись на трехглазом светофоре, вдыхаю порцию никотина в легкие. Сдерживаю кашель.
Полный игнор на нее положил после того нашего последнего разговора. Удалил ее номер и свой сменил на всякий случай.
Помимо личного, сильно зацепил тот факт, что она, толком не разобравшись, на пацанов моих ту кражу повесила. И хоть умом понимал, почему так решила, смириться по итогу не смог. Еще и поддался в какой-то степени ее словам, идиот. Сам в своих же друзьях усомнился.
Мы ведь разосрались тогда с братвой конкретно. Череп по беспределу физически от меня получил. Динамит словесно. Спасибо, Дымницкому.
А когда-то клялись, что ни одна баба причиной разлада не станет.
Ага, да-да…
Сжимаю челюсти, возвращаясь в сейчас.
Со стороны, наверное, выгляжу более чем достойно. В том плане, что морда кирпичом, и внешне я точно не отражаю того, что глубоко внутри топит.
А топит и разъедает душу дурацкое, незнакомое чувство — тоска по ней. По ее стройному, юному телу, нежной коже, ангельскому голосу, солнечной улыбке.
Гоню прочь настырные мысли.
Вот ведь дичь сопливая!
— Счастливой не выглядит, заметь, — ощущаю на себе пристальный взгляд Дымницкого.
«Мы расстаемся»
«Ты… и твои пацаны… Вы… вы просто социальное дно! Ничего святого!» — острым лезвием режут память слова Рыжей.
— Мне похуй, — отрезаю холодно. Поднимаю стекло и, едва загорается желтый, срываюсь с места, выжимая педаль газа до упора.
Ниче. Переживу как-нибудь.
Ну привязался. С кем не бывает.
Пройдет…
* * *
— Ты на заправку хотел заехать, не забыл? — напоминает Кир, какое-то время спустя указывая на удачно подвернувшийся знак.
Точно. Надо бы подлить бенза в тачку. Почти на нуле уже.
Включаю поворотник, смотрю на обстановку в зеркало, перестраиваюсь в крайнюю правую полосу. А там уже сворачиваю на узкую дорогу, ведущую прямиком к АЗС.
— Остыл чуток? — интересуется Тоха, когда подъезжаем к колонке.
— Ты о чем? Я в полном порядке, — высекаю самоуверенно.
— Точно, Илюх? — отражает с сомнением. — Мне показалось, что ты…
— Тебе показалось, — рублю сходу.
Заглушив движок, открываю дверь и выхожу на улицу.
— Совет хочешь, бро? — Дымницкий вываливается следом.
— Обойдусь как-нибудь.
— Просто песни Рыжей на досуге послушай. Те, которые последние.
— На кой они мне сдались? — начинаю беситься.
Ничего я слушать не стану. Зарок себе дал — вообще не смотреть ее ютуб-канал.
— Да так… Мне показалось, что о тебе поет, — Кир опускает на глаза очелы. Раскидывает руки в стороны, выпячивает грудь и потягивается.
— Вам чет слишком много кажется… Пусть дальше поет. Поезд ушел.
— И далеко? — типа тонко прощупывает почву.
— Дальше, чем можешь себе представить.
— Жаль. Очень жаль…
— Че льем? — приятный женский голосок раздается совсем рядом.
На автомате поворачиваю голову влево.
У капота, уперев руки в бока, стоит девчонка в ярко-оранжевом комбинезоне и сером свитере, длинные рукава которого закатаны до локтей.
— Ну и? Долго соображать будем? — поправляет кепку и закидывает в рот жвачку. Пол пачки не то орбита, не то дирола.
— А ты заправщик, что ли? — усмехнувшись, удивленно спрашивает Кирилл, пока я торможу.
— А кто, по-твоему? — она щурится от лучей осеннего солнца и медленно выдувает огромный розовый пузырь.
Залипательно.
Мы с Киром, как два идиота, за этим зрелищем наблюдаем.
Бах!
Пузырь лопается и исчезает у нее во рту.
— Девяносто восьмой, полный бак, — сообщаю я ей.
Девчонка кивает и подходит к нужному пистолету.
— В кассу надо. Или через приложение можно оплатить, если карта привязана, — разъясняет лениво.
Достаю свой новый телефон. Снимаю блокировку, жму на нужную иконку.
— А ты-то че встал над душой? Контролировать? — с наездом обращается уже к Дымницкому, и я опять поднимаю голову.
— Угадала, — тот смотрит на нее в упор. — Вдруг дизель с бензином перепутаешь, и немецкому мотору кабзда. Концерн бмв не для того их собирал…
— Не ссы за концерн! Я свою работу выполняю как надо, — обиженно фыркает она, со знанием дела открывая хитромудрую заглушку.
— Больше работать негде, что ли? — Кирилл опирается задом на крыло и внимательно наблюдает за нашей заправщицей. — Вредно тут постоянно находиться, ты в курсе? Пары бензола и все такое…
— В курсе, умник, но иногда выбирать не приходится, — бормочет она себе под нос и отходит к соседней колонке, у которой в этот момент останавливается белый мерен.
Переглядываемся с Дымницким. Он выгибает бровь, а я, хмыкнув, проверяю, прошел ли платеж.
Система виснет, но, судя по звуку, бенз уже льется в бак.
— Как тебя зовут? — продолжает беседу Кирилл, когда девчонка возвращается к нашей машине и проверяет бегущие цифры на табло.
— А я как беда. Меня не зовут. Сама прихожу, — отзывается равнодушно. — Еще вопросы? Или перейдем к моей любимой части — прощанию?
Обалдеть. Ну и язва. На Сашку по темпераменту похожа.
— Реально, не пробовала заняться чем-то другим? — Кирилл достает из бумажника лавандос и протягивает ей одну из купюр.
— И чем же? — уточняет она насмешливо.
— В твоем случае масса вариантов.
— Да ты что! Может и предложение имеется? — принимает чаевые и подходит к нему ближе, сокращая расстояние до критичного минимума.
Ответить на поставленный вопрос друг не успевает. Потому что ни с того, ни с сего получает ощутимый пинок в грудь.
— Масса вариантов? Ага, как же! Думал на бабки поведусь? В моей жизни не настолько все плачевно! Забери свой косарь назад и гуляй, сутенер недоделанный! — припечатывает фурия зло.
— Сдурела?
Сказать, что Дымницкий ошарашен, — это ничего не сказать.
А меня от его реакции аж на ржач пробивает.
Оставил щедрые чаевые называется…
— Проваливайте отсюда! Собрали мне тут очередь километровую! — громко ругается дерзкая, рукой указывая направление.
— Не, ну ты это видел, а? — произносит Кир в шоке.
Нам наперебой сигналят позади стоящие машины.
— Да уезжаем, эй да! — успокаиваю кипишных торопыг. — Садись.
— Жестко она тебя бортанула, — гогочет Черепанов.
— Да в смысле бортанула?
— Подкат — отстой, братан!
— Какой подкат? Взгреть хотел нормальными чаевыми, — во всю оправдывается Кирилл.
— Кто кого взгрел — вопрос спорный!
Дымыч пытается отвесить Тохе подзатыльник.
Вскоре между ними завязывается возня, и этой фигней они страдают до тех пор, пока я не паркуюсь у ближайшего крупного супермаркета.
Накануне договаривались с пацанами о том, что нужно затариться. Холодильник сам себя не заполнит. Так что…
— Уймитесь! — повторно призываю их угомониться. — Время покупок, эу!
Петушары приводят себя в порядок, и мы выдвигаемся за жрачкой.
По магазину шоркаем минут двадцать. Набираем всякой ерунды, но и полезного тоже: воду, крупы, макароны, картошку и другие овощи.
А вот соленья, к примеру, у нас и свои есть. Закрутки крутые из деревни.
Спасибо родичам парней.
— Оплата только за наличные! — агрессивно рявкает кассирша с пизанской башней на голове, когда я достаю карту.
— Так вот же терминал, — тычет в него пальцем Антон.
— Так не работает! — поправляя лютую конструкцию на башке, в тон ему отвечает она.
— А написать объяву?
— Молодой человек! У меня люди! Мне писать некогда!
— Нал есть? — поворачиваюсь я к ним.
Дымницкий кивает и лезет в карман своей косухи.
Один проверяет. Второй…
Джинсы.
Спереди. Сзади.
— Не понял… Тох, а ну-ка сгоняй в машину.
Кассирша раздраженно вздыхает и, цокнув, выразительно закатывает глаза.
— Вы будете оплачивать или нет?
— Решаем проблему.
— А все ждать должны!
— Давайте уже быстрее!
— Освобождайте кассу! — подключаются граждане.
— Вы чего такие нервные, уважаемые! — пытаюсь понизить градус.
— Потому что всем домой надо!
— У меня сериал начинается!
— А у меня собака обсыкается!
— Переводи на эти цифры, быстрее будет, — мужик из толпы сует мне в руки свою визитку и отдает наличку на кассу.
— Благодарю.
Мир не без добрых людей. Факт.
Благополучно совершив перевод, подхватываем с Дымницким пакеты и вываливаемся на улицу.
— Какого ты так долго? — орет Кирилл Антону.
— Нет там твоего бумажника, я везде посмотрел!
— Глаза на жопе? Там он.
— Да нет же, говорю!
Открываю багажник. Складываю туда провизию. Завязываю пакеты, чтобы все не разлетелось. Некстати думается о том, что именно так Харитонова учила… Мы с ней иногда вместе за продуктами ездили.
Она нам то борщ варганила, то плов.
Желудки у всех набиты были. До отвала.
— Вот сучка! — Дымницкий выдает поток непечатного текста и сжимает челюсти.
— Ой я не могу! — Черепанов ржет как конь. — Ну ты и лошара, Дымыч! И много там было?
— Двадцатка, — нехотя отвечает он.
— Ты че, Кир? — оборачиваюсь, стопырнувшись.
— Ты представляешь, Илюх, она сперла мое портмоне! — перекатываясь с носков на пятки, таращится на меня во все глаза.
— Кто? — не сразу понимаю, что к чему.
— Кто блять! Гребаная королева бензоколонки! — орет он, подобно дракону раздувая ноздри от гнева.
И тут до меня доходит…