Глава 53. Продюсер

Илья

— Понял. Вижу.

— Надери этим тварям задницу!

— Давай, до связи, — сбрасываю вызов, прощаясь с Бортич.

Стучу по стеклу.

Ноль реакции.

Жму на кнопку.

— Слушаю. Здравствуйте.

Молчу.

— Здравствуйте, — повторяет курица с ресепшн, словно робот.

— Сюда подойди.

Что непонятного? Тупица.

Приоткрывает дверь.

— Добрый день, а вы…? — у блондинки, забавно вытягивается лицо.

— Я к вашему продюссеру. Старицкому.

— Ставрицкому.

— Не суть.

— По какому вопросу?

— Короче, есть куча бабла, хочу стать звездой, — сообщаю я этой дуре.

— Ааа… вы записаны на встречу?

— Нет.

— Ну тогда я посмотрю свободное время и…

— Эля, — читаю по бейджу, приподнимаю солнцезащитные очки. — Я похож на человека, который будет ждать?

— Нннет, — мямлит она, хлопая ресницами.

— Тогда давай договоримся. Я даю тебе щедрые чаевые, а ты организовываешь мне встречу с этим Стариковым.

— Ставрицким.

— Один хрен, — вытаскиваю из бумажника несколько крупных купюр, и она, театрально вздыхая, наконец пропускает меня в здание звукозаписывающей компании.

— Константин Валерьевич сейчас занят. Как только освободится, пойдете сразу же к нему. Найдем небольшое окошко… — ловко прячет лавэ в карман.

— Ну вот видишь, как замечательно.

— Это ваш автомобиль? Большой, черный внедорожник марки бмв, — осведомляется она, раздвигая жалюзи.

— И?

— Вы припарковались там, где нельзя.

— Мне можно, — усаживаюсь в кресло.

— Там ставит машину наш гендиректор.

— Ничего. Поставит в другом месте.

— Кхм. Кофе? — растерявшись, предлагает жертва пластики.

— Давай, американо, — закидываю ногу на ногу и внимательно осматриваюсь.

Здесь я впервые. В прошлый раз с моей подачи всем занималась неугомонная Яська. Вот у кого нездорового энтузиазма хоть отбавляй…

— В каком стиле хотите петь?

Вскидываю бровь.

Ах да.

— Еще не решил.

— Уверена, Константин Валерьевич подскажет нужную концепцию, — наклоняется. Ставит на стол чашку с кофе, отсвечивая при этом надувными буферами.

Уже успела расстегнуть пуговицы. Фокусница.

— Типа спец?

— Да. Костя раскрутит кого угодно. А у вас вон… внешность такая… — пытается растянуть вареники в улыбку.

— Какая?

— Медийная.

Медийная! Ох бля, ну надо же!

— Думаешь, выйдет из меня какой-нибудь Жастин Бибер?

Эля хохочет.

— Вы по типажу совсем другой!

— Какая досада! — делаю глоток кофе.

Она внимательно меня рассматривает.

— Женат? — вдруг меняет тему и переходит на ты.

— С какой целью интересуешься?

— Ну так… — кокетливо строит глазки.

Понятно.

— Поедешь со мной в Подмосковье на выходные? — топлю с ходу.

— Зовешь меня на свидание?

— Нет. Исключительно потрахаться.

— Я… кхм…

— Не ломайся. Номер напиши и цену.

— А если тебе это будет очень дорого стоить?

— Разберемся.

— Даже так? — тянется за ручкой. — Ладно.

В этот же момент срабатывает селектор. Или как там его называют.

— Эля, я вернулся из сортира.

Занят был, ну-ну.

— Мм. Константин Валерьич, к вам тут клиент. Очень серьезный, — добавляет она.

— Пусть поднимается, — разрешает тот снисходительно.

Щас я, блять, поднимусь.

— Боря где? — спрашивает недовольно.

— На обеде. Через полчаса будет, — отвечает ему секретарша. — Идите. Он ждет, — а это уже мне.

Отставляю чашку с кофе. Встаю.

— Прямо и налево, — подсказывает шкура.

Киваю.

Убираю вибрирующий телефон в задний карман. Иду в заданном направлении. Закатываю рукава рубашки повыше.

Дверь студии открываю с ноги.

— Эээ, что такое?! — лупится на меня эта гнида.

— Здорово, Костян, — левым кулаком бью по морде. Правым наношу четкий удар по печени.

Он, явно не ожидавший такого поворота, сразу же валится на пол.

— Вставай давай, чего разлегся! — поднимаю его за шмотки.

— Ты кто? — орет он испуганно.

— Сел, — швыряю его в кресло. — Разговор есть.

— Ээээля! — пытается нажать на кнопку.

— Так. Не беси меня, — достаю пистолет.

— Ладно-ладно, — вытирая окровавленный нос, пятится назад. — Говори, зачем пришел.

— Вот так бы сразу, — беру стул и присаживаюсь напротив.

— Что нтебе надо? — гундосит.

— Обсудить одну пренеприятнейшую ситуацию.

— Какую? — тянется за салфетками.

— Ты, Костян, не ту девочку обидел. Некрасиво себя повел…

— Какую девочку? — кипишевать начинает.

— Не булькати, продюсер.

— О ком речь?

— Рыженькая такая. Недавно к тебе приходила. Ты спиздил у нее песню, — терпеливо поясняю.

— Не знаю таких.

Ну падла!

Хватаю его за патлы и впечатываю фэйсом аккурат об тэйбл.

— Аааа!!! — стонет от боли, дрожащими пальцами щупает носяру.

Судя по всему, там перелом. Теперь уже точно.

— Ну как? Вспомнил? Или повторим?

— Вспомнил. Вспомнил. Не надо… — сипит, отгораживаясь от меня руками.

— Значит расклад такой, Костян. Звонишь ей, приглашаешь сюда. Выплачиваешь за песню гоноррар. Как положено, понял?

Мычит что-то нечленораздельное, подтирая сопли.

— Помимо прочего, подписываешь с ней контракт и раскручиваешь по максимуму. Альбом записываешь, ротацию на радио обеспечиваешь. Короче, все, как ты умеешь, — хлопаю его по плечу. — Бабла я дам сколько надо. Секретарша твоя сказала, что ты спец. Так что не подведи.

— Я…

— Лучше тебе согласиться на мои условия. Иначе останешься с голой жопой. Отожму студию.

— Ты кто такой?

— Я тот, в чьих руках твое будущее.

— М.

— Семью трогать не буду. Жену, сына… Это — святое. Но тебя, поверь, сотру в порошок, в случае чего. Уяснил?

Поднимаюсь со стула.

— Она не согласится.

— Не понял.

— Девчонка…

— А ты постарайся как следует, — покручиваю на пальце диск. — Позвонишь ей в четверг утром. Завтра она мне самому нужна.

— Позвоню, — обещает нехотя.

— Отлично. И еще… Я оставлю секретарше адрес электронки, скинешь договор. Мой юрист с ним ознакомится до того, как ты предложишь его Сане.

— Какому Сане? — недоумевает он.

— Ее так зовут, придурок!

— Ясно.

— До скорого. Буду наведываться время от времени, отслеживать процесс, — подмигиваю ему, стоя у двери.

Стонет по новой. Возмущенно ворчит, но я уже не слушаю.

Спускаюсь вниз.

— Ну, как прошло? — любопытничает секретарша.

— Зашибись. Все порешали, — расправляю воротник.

— Круто. Вот, ты забыл… — протягивает мне визитку. — Там, на обороте.

— А, ты про свои услуги…

— Звучит не очень.

— Да неужели? Оскорбилась?

— Так мы едем в Подмосковье или нет?

— Нет, не едем. Идиотка, в курсе сколько таких дур пропадает без вести?

— Ты…

— Находят потом по частям в лесополосе. Жопу в одном месте, руки-ноги в другом.

— Зачем ты мне это говоришь? — в шоке пучеглазится.

— Затем, чтоб башкой своей думала в следующий раз, когда предлагать себя кому-нибудь будешь.

— ЭЛЯ! — вопит в селектор горе-продюсер.

Направляюсь к выходу.

Как заебала эта продажная Москва! Все вокруг строится исключительно на лавандосе…

*********

Паркуюсь у серой, невзрачной многоэтажки. Глушу мотор, опускаю передние стекла и бросаю взгляд на часы приборной панели.

Семь.

Рань несусветная.

А учитывая, что с вечера я еще не ложился, совсем состояние отстой.

Зеваю. Устроившись поудобнее, откидываюсь на подголовник и жду. По моим расчетам Рыжая вот-вот появится на улице.

Это если ее не перемкнет конечно. В случае с Харитоновой все возможно.

Прищуриваюсь.

Настырное солнце светит прямо в морду.

Смотрю через лобовик на ярко-синее небо. Замечаю, что сегодня на нем ни единого облака. Редкое для столицы явление. Хороший знак…

— Миу.

Включаю трубу. Листаю список пропущенных, читаю сообщения в мессенджере.

— Миу. Миииу.

Ну что за падла разоралась?

Поднимаю голову. Ищу глазами объект, издающий сей противный звук, но никого не вижу. Зато в этот момент открывается дверь подъезда, являя миру Александру, одетую в форму курсанта полиции.

Белая рубашка с нашивками, галстук, юбка-карандаш, каблуки. Две туго сплетенные косы.

Сегодня она не похожа на ту Сашу, которую я обнаружил в Бобрино.

Сидел и пялился тогда на нее спящую. Чертовски хорошенькую. Маленькую. Беззащитную…

Рыжие локоны в творческом беспорядке развевались на ветру, а она тихо сопела, прижимая маленькую ладошку к розовым губам.

Ресницы трепетали. Время от времени забавно дергался кончик обгоревшего носа. И я, как полный кретин, пытался сосчитать веснушки, перебегающие с него на щеки.

Мне всегда нравилось, когда она не красилась. Природная красота никогда не сравнится с искусственной. Жаль, что современные бабы этого не понимают.

Приосаниваюсь.

Девчонка, спускается по ступенькам и копошится в сумке. Останавливается у лавочки. Что-то достает. Через минуту понимаю, что сигарету.

Надавать бы по заднице.

Затягивается. Выдыхает дым. Запрокинув голову тоже таращится на небо. И почему-то это вызывает улыбку.

— Миииу.

Смотрит по сторонам. Выбрасывает окурок и заглядывает под лавочку. Никого там не обнаруживает, подходит к дереву. А потом делает то, отчего мои глаза лезут на лоб.

Какого хера…

Скидывает туфли, цепляется за ветку и, подтянувшись, ловко взбирается наверх, словно обезьянка. Лезет все выше и выше.

— Киса-киса-киса… — доносится до меня ее голос.

Кота блять спасает. Ну, пиздец. Говорю же, совсем не изменилась…

— Кис-кис!

Несколько минут его уговаривает, рискуя свалиться и переломать кости.

Когда уже решаю пойти помочь, она спускается вниз с жирным рыжим педрилой на руках. Тот орет как потерпевший на всю улицу. И дает деру, стоит девчонке поставить его на землю..

Какая-то бабка выходит из подъезда. Притормаживает. Здоровается с Харитоновой, влезающей в свои туфли. Начинает про что-то чесать ей. Как я понимаю, жалуется на шумных соседей.

— Примите уже меры! — даже отсюда слышу ее возмущения.

Сашка поправляет рукава на рубашке, что-то спрашивает у тетки, кивает и уходит, прихватив с лавочки свою сумку.

Запускаю движок, медленно еду следом.

Залипаю на загорелые ножки. Поднимаю взгляд выше и наблюдаю за тем, как соблазнительно покачиваются при ходьбе бедра, обтянутые узкой юбкой.

Вспоминаю сколько раз задирал ее. В машине и в той старой квартире, где живет сейчас Черепанов.

Поджимаю газку, чтобы поравняться с ней.

— Девушка, а девушка…

Замечает меня. Сперва удивляется, но затем, мастерски переключившись, хмурится. Вытаскивает наушник.

— Давайте знакомиться, — широко улыбаюсь.

Я ж обаятельный. Должно сработать.

Поднимает руку вверх. Показывает средний палец.

Сучка.

— Ладно, шучу. Давай садись в машину.

— Еще чего.

— Надо поговорить.

Реакции никакой. Продолжает упрямо идти в заданном направлении. Таким темпом скоро окажемся у метро. Оно тут где-то поблизости.

Жму на педаль газа. Проезжаю немного вперед и кручу руль вправо. Заехав на бордюр, перекрываю ей дорогу.

— Ты спятил? Что делаешь?

Открываю пассажирскую дверь.

— Садись.

— С какой стати? — ожидаемо ерепениться.

— Садись в машину. Если планируешь вернуть себе это, — показываю блокнот, и она резко меняется в лице.

— Ну?

— Ладно, — соглашается и, стиснув зубы, забирается в салон.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Ты забыла его на качелях, — даю понять, что нашел эту вещь случайно.

Молча вырывает записную книжку у меня из рук.

Включаю заднюю передачу, сдаю.

— Я прочитал ее, — сообщаю будничным тоном.

— Ты… что сделал?

Замечаю, что ее щеки краснеют.

— Все прочитал, — повторяю, подъезжая к перекрестку.

И чтоб мне сдохнуть, если вся эта разрывающая нутро писанина не про нас.

— Ты переехала к жениху? — я смотрю на нее. Она — на дорогу.

— Нет.

Не врет.

Знаю, что живет с подругой матери, Региной. Пробил через Дымницкого еще вчера. Просто было интересно, что она сама скажет.

— Мне в другую сторону!

— У нас дело, — поворачиваю налево. Перестраиваюсь в нужную полосу.

— Какое еще дело? Ты спятил? Мне в универ надо! — отзывается недовольно.

— Это в тот, который ты собиралась бросить? — уточняю я.

— Останови, я выйду.

— Сань, не кипишуй. Говорю же, надо в одно место заглянуть.

Она явно не в восторге от происходящего, однако за последующие полчаса не произносит ни слова.

Молчу и я. Нам тяжело находиться в ограниченном пространстве. Поговорить бы, но слова даже в мыслях не складываются в предложения. Потому тупо дышу с ней одним воздухом. Наполняю легкие знакомым ароматом.

Даже духи у нее прежние… И от этого разматывает еще больше.

* * *

— Ты зачем меня сюда привез? — спрашивает взволнованно, когда добираемся до конечной точки.

— Сегодня в Гнесинке проходят вступительные испытания. Я подал за тебя заявку на творческое прослушивание. Эстрадный вокал.

— Ты… — открывает рот. Закрывает.

— Сейчас или никогда, Сань.

Смотрим друг на друга. Она явно растеряна и напугана. Сказать, что не ожидала, это ничего не сказать.

— Ты обалдел? Я не могу туда пойти! — отрицательно качает головой.

— Почему? — беру бутылку с водой.

— Я не готовилась!

— До прослушивания два часа, — выдвигаю невозмутимо.

— Ты издеваешься?

— Нет.

— Посмотри на меня, как я так пойду? — убирает сумку и я только сейчас замечаю, что разодранные колготки в крови. Кожу на коленке содрала. Да хорошо прям.

— Снимай их.

Выхожу из тачки и сканирую местность. Вижу большой супермаркет через дорогу. С брелока закрываю Рыжую в машине и направляюсь туда.

Внутри довольно быстро нахожу секцию со всякими женскими прибамбасами. Отыскав колготаны темного цвета, подвисаю. Ни хрена не понимаю, что обозначают цифры. Два, три, четыре. А дены? Двадцать. Сорок.

Это возраст, кому подходят? Или, мать их, что?

Заглядываю в соседний отдел.

Толстая бабулька. Ребенок. Мужик. Пацан-тинейджер. О!

Бодрым шагом двигаю к стойке с овощами. Нужный мне субъект ковыряет виноград.

— Девушка, а какой у вас размер колготок?

— Оригинальный способ познакомиться, — хмыкает она, обернувшись.

— И все-таки?

— Молодой человек, я замужем! — толкает тележку и гордо удаляется.

Короче…

Иду на выход.

Кассирша, посильно сдерживая улыбку, пробивает мне колготаны всех размеров и возрастов. Надеюсь, хотя бы что-то Сане подойдет.

Расплачиваюсь. Возвращаюсь на парковку.

— Ты на фига меня тут закрыл? — возмущается девчонка.

— Держи, — отдаю упаковки с капроном, сам иду к багажнику, чтобы взять аптечку.

— Зачем столько? — она машет колготками.

— Сама выбери, какие нужны. Тормози, сперва надо колено обработать, — открываю чемоданчик. Беру в руки перекись и вату. Присаживаюсь.

Прям дежавю…

— Я сама!

— Да погоди ты, — прихватываю за щиколотку.

Она вздрагивает.

— Я в состоянии сс… — морщится, когда на рану попадает перекись.

— Сдалось тебе это орущее чувырло? — задираю юбку повыше.

— Он застрял. К тому же… был рыжим, — поясняет причину своего поступка.

— Типа своих не бросаешь? — усмехаюсь.

— Да. Блин, так щиплет! Подожди! — пытается отодрать от себя мои руки.

— Подуть надо, Сань…

— Паровозов… — шелестит что-то протестующее, только я уже ни хрена не соображаю.

Обдаю потоком воздуха пострадавшую коленку. Наблюдаю за тем, как на гладкой коже проступают мурашки и торкает меня как сопляка…

Смотрю в ее глаза. Влажные, подернутые дымкой. Смотрю на горящие румянцем щеки и пересохшие губы.

Она в эту секунду замирает и, кажется, совсем перестает дышать. Тоже чувствует, как не по-детски между нами искрит. До сих пор. Спустя столько гребаных лет, проведенных порознь.

Уверенно веду ладонью вверх и блять дурею, ощущая дрожь желанного тела.

Скучал пиздец…

— Молодые люди! Не стыдно? Это, между прочим, территория учебного заведения! — раздается за моей спиной.

Оборачиваюсь. Замечание нам делает Божий Одуван, проходящий мимо. Какой-то старикан в нелепом блестящем костюме.

Сашка розовеет пуще прежнего, и, словно опомнившись, отодвигается от меня подальше, вынуждая таким образом убрать руку.

Контакт однозначно потерян.

Старый козел. На кой икс ты тут вообще нарисовался?

— Дай, пожалуйста, пластырь, — прочистив горло, просит она, глядя при этом куда угодно, но только не на меня.

Протягиваю пластырь.

— И мне надо переодеться.

Понятно. Типа свали.

Встаю. Закрываю двери и поднимаю с брелока тонированные окна, чтобы она спокойно могла сделать все, что ей надо.

Отхожу. Опираюсь задом о багажник. Достаю сигареты и зажигалку. Выкуриваю две подряд, но ни черта не отпускает. Распотрошило. Как тогда, у клуба.

Поворачиваю голову влево, когда девчонка показывается из машины.

— Нормально все?

— Да.

— Я подожду тебя.

— Не надо, — собирается уйти, однако я успеваю поймать ее за руку.

— Сань… — сжимаю тонкие пальцы. Тяну к себе.

— Илья… — наконец осмеливается поднять на меня взгляд, — прошу тебя, пусть все останется как есть.

Высвобождает свою ладонь из моей, и минута тишины затягивается.

— Иди, и не очкуй, они тебя возьмут, — убираю руки в карманы.

— С чего ты взял?

— Просто знаю, — пожимаю плечом.

Как можно ее не взять? Надо быть слепым и глухим одновременно.

— За колготки спасибо.

— Да брось…

— Все оставшиеся упаковки на заднем сиденье. Отдай своей Лене, пригодятся.

Выплеснув концентрированную порцию яда, удаляется.

А я еще долго смотрю ей вслед.

Отдай своей Лене.

Почему так сказала, становится ясно, когда сажусь за руль.

Загорается экран телефона, по привычке брошенного в подстаканник.

«Лена» — вибрируя, оповещает он.

Семь пропущенных.

— Сука, дебил…