Глава 54. Ветер перемен
Саша
В последнее время в мою жизнь приходит столько нового, что только и успеваю обалдевать от происходящего.
Сначала у дома Регины появляется Паровозов, который отвозит меня на вступительные в Гнесинку. Затем раздается звонок от Ставрицкого с просьбой подъехать в студию. Потом он же дает мне конверт с гонораром за украденную песню и, внимание, предлагает контракт. На весьма неплохих условиях.
С чего бы ему вдруг менять свое решение?
Короче все это было максимально странно, нелогично. И лично для меня индикатором того, что случайности не случайны, стало его пострадавшее лицо. Синяки, сломанный нос… В общем, свои выводы я сделала.
Доплетаю левую косичку-колосок. Фиксирую резинкой. Готово.
Бросаю придирчивый взгляд в зеркало. Расправляю рубашку и юбку, завязываю галстук. Оцениваю свое отражение, когда раздается звонок в дверь.
И кого там принесло так рано? Восьмой час.
Предположение только одно. И из-за этого я начинаю жутко волноваться. Прямо-таки трястись…
Ну что за нездоровая реакция? Расслабься!
Ругаю себя, настраиваю режим лицо-кирпич. Вздыхаю и иду открывать.
Главное, не нервничать. Спокойно.
Какой там! Сердце заходится как ненормальное. Его ритмичный барабанный стук у меня в ушах слышно.
Все сказала ведь уже. Чего хочет?
Зажимаю пальцы. Разжимаю. Смотрю в глазок и с неописуемым облегчением выдыхаю, физически ощущая, как разом отпускает напряжение.
Проворачиваю щеколду дважды.
— Мама?
— Привет, моя радость, — она делает шаг вперед и стискивает меня в крепких родительских объятиях.
— Ты чего здесь? — обнимаю в ответ.
Она скучала. Я тоже.
— Зашла узнать как ты и пожелать удачи.
— Не стой на пороге, — отхожу в сторонку и пропускаю ее.
— Привет, дочь.
— Красивые туфли, — наблюдаю за тем, как она разувается.
— Вчера купила. По-моему, с этим костюмом смотрятся отлично, да?
— Да, класс, — киваю, рассматривая ее модный прикид. — У тебя новая стрижка?
— Решила немного поэкспериментировать с длиной и челкой, — широко улыбается. — Понравилось, правда, не всем.
Кому «не всем» понятно. Главный критик преображения, похоже, не оценил.
— Идем, я как раз завтракать собиралась.
— Идем.
Проходим в небольшую по размерам кухню.
— Санечка, ты похудела… — с тревогой выдает она.
— Мой вес совершенно не изменился, — щелкаю кнопкой электрочайника и достаю с полки две кружки.
— Ого! Откуда у вас столько цветов? — спрашивает удивленно.
— Да так… поклонник у Регины новый… — лезу за пачкой коричневого сахара.
— Странно…
— Что именно?
— Она мне ничего не рассказывала, — в ее голосе с легкостью можно распознать обиду. Смешно, но мама стала ревновать свою подругу ко мне. — Такие шикарные букеты… — подмечает восхищенно. — Розы, альстромерии, калы, гортензии.
— Угу, — разливаю кипяток.
— И что? Поклонник этот… каждый день цветы ей дарит? Судя по количеству. Там в прихожей ведь тоже есть…
— Угу.
— Кто-то обеспеченный? Я его знаю? — наседает с вопросами.
— Без понятия, — ставлю перед ней чашку с зеленым чаем. — Извини, что нет кофе. Я знаю, ты любишь его больше.
— Неважно, — машет рукой и внимательно на меня смотрит.
Отмечаю про себя, что у нее глаза красные. Опять плакала, и это меня искренне ранит.
— Как дела дома? — присаживаюсь на свой любимый барный стул.
— Да как… Никак, — удрученно выдыхает. — Сашенька…
— Мам, только не начинай, — уже наперед знаю, о чем будет просить.
— Без тебя так пусто в нашей квартире, и папа сам не свой.
Молчу.
— Возвращайся, — берет меня за руку.
— Нет, мам. Все, хватит.
— Он сожалеет, Саш.
— Сожалею я. О том, что не ушла от вас раньше.
— Санечка…
— Мам, не надо, пожалуйста. Ту пощечину я ему не прощу!
Да-да. Получила буквально с порога. И случилось это в тот день, когда я приехала из Бобрино.
Боже, как он орал! Но мне было уже все равно. Унижение. Стыд. Обида. Эти чувства разрывали нутро. Раньше отец никогда не поднимал на нас руку. Ни на меня, ни на мать.
В общем, какое-то время простояла молча… Прижимая дрожащую ладонь к щеке.
Терпеливо выслушала гневную тираду о своем раздолбайстве и безответственности. А потом пошла к себе. Собирать вещи. И ушла уже насовсем, пока родители были увлечены ссорой друг с другом.
— Ты не можешь ютиться здесь! Ты привыкла к другому уровню жизни. Ну что это…
— Мам…
— К тому же, стесняешь человека. Вдруг Регине нужно будет привести сюда мужчину?
— Регина не водит сюда кавалеров.
— Кстати, о них. Что у вас с Богданом?
Ну конечно. Не могла не затронуть эту тему.
— Мы расстаемся, что. Сегодня верну ему кольцо.
— Но как же так, дочь? Все хорошо ведь было…
— Нам всем так казалось, — печально усмехаюсь.
— Зай, я так и не поняла, в чем причина разлада в ваших отношениях? Ты испугалась свадьбы? Или что? Может, не стоит, что называется, рвать с корнем? М? Все решаемо…
— Вряд ли решаемо то, что я его не люблю, — говорю как есть.
— Но вы были вместе целый год!
— Да, были, — пожимаю плечом. — И я благодарна Бандалетову за эти двенадцать месяцев.
У нас почти получилось стать нормальной парой. Почти…
— Мы со Светой поругались, она мне такое начала про тебя говорить! Все границы перешла.
— Вот даже знать не хочу, — перебиваю сразу же.
Не сомневаюсь в том, что мать Богдана вылила на меня ушат дерьма.
— У меня есть новости, мам, — сообщаю, не желая разговаривать про семейство Бандалетовых.
— Какие?
К чаю, между прочим, так и не притронулась. Впрочем, как и к пирожным, выставленным на стол. Очевидно, сидит на очередной здоровой диете.
— Я была на прослушивании. В Гнесинке, — добавляю, наблюдая за ее реакцией. — В общем… если меня возьмут, то форму я сниму.
Ключевое слово «если». Что пройду, совсем не факт. Спела я вроде хорошо, но, к моему несчастью, в комиссии сидел тот самый модный дедок с парковки, сделавший нам с Ильей замечание. И его взгляд не выражал ничего хорошего. Завалит, однозначно!
— Саш… — наконец отмирает она.
— М?
— Снять форму… — испуганно на меня смотрит, широко распахнув глаза. — То есть ты хочешь уйти из полиции, я правильно понимаю? Ты же помнишь, что не все так просто.
Намекает на то, что мы должны отдать государству пять лет службы.
— Я петь хочу, мам. Всегда хотела и ты об этом знала. Скажи, почему не попыталась тогда мне помочь? — оглаживаю указательным пальцем кромку чашки. — Может, вдвоем мы убедили бы его в том, что музыкант — тоже профессия.
— Папа хотел как лучше, — бормочет она растерянно.
— Да перестань ты без конца повторять эту фразу!
— Но это правда!
— Ладно, не будем, — останавливаю бессмысленный спор.
На телефон прилетает сообщение, но открывать его я не спешу. Потом посмотрю.
— Идем? А то я опоздаю на экзамен.
— Да, конечно, — встрепенувшись, встает с диванчика. — Я тебя подвезу, не против?
— Не против.
Обуваемся. Выходим на лестничную клетку. Там меня поджидает настырная соседка, Варвара Михайловна.
— Саша, что по моему вопросу? — деловито интересуется.
— Участкового ждите. Информацию я передала.
— Так не придет он…
— Придет сегодня. Ждите.
Спускаемся с мамой вниз. Михална продолжает что-то говорить вслед, но мы уже не слушаем. Про салон разговариваем. Мама в следующем месяце открывает еще новый.
Выходим из подъезда на улицу.
— Массажный кабинет еще хочу. И спецпрограммы. Массаж для беременных, к примеру. Он…
Перестает болтать.
Я, завязывающая шнурки, поднимаю голову, когда она резко замолкает.
Таращится куда-то вперед.
Смотрю туда же.
Блин…
Прямо напротив подъезда, через дорогу, припаркован черный икс Паровозова. Сам он стоит у капота. В какой-то нереально красивой, стильной рубашке. С внушительным букетом ромашковых хризантем.
Ёпрст. Там на капоте еще и огромный рыжий Гарфилд сидит! Кошак из известного мультика.
Встаю. Выпрямляюсь во весь рост.
Илья выбрасывает окурок, забирает игрушку и уверенной походкой направляется к нам…
— Санечка, а это кто? — после долгой паузы наконец выдает мама.
* * *
Мысленно посылаю Вселенной сигналы SOS.
Спасите-помогите. Кто-нибудь!!! Хэлп!
Паникую.
Я думала, что нервничала дома.
Хаха! Смешно.
Вот теперь, когда он стоит напротив, я нервничаю по-настоящему. Чего, кстати, не скажешь про самого Паровозова. От него-то как раз спокойствием и уверенностью за километр веет. Убийственная мужская энергетика. Вот как это называется.
— Доброе утро, Евгения Владимировна, — здоровается с моей обалдевшей от происходящего матушкой.
Имя-отчество запомнил. Ну надо же!
— Здравствуйте, — тихо произносит она, растерянно хлопая ресницами.
— Сань, — обращается парень теперь уже ко мне.
— Может, потом… — намекаю, что сейчас явно не самый подходящий момент, но ему, очевидно, по барабану.
— Потом? Предлагаешь взять плюшевого кота на встречу с партнерами? — интересуется, хохотнув.
На встречу с партнерами. Деловой блин стал.
— Я на минуту. Поздравить, — отдает мне игрушку и гигантский букет ромашковых хризантем.
Как занимательно! Мои любимые цветы он почему-то решил доставить сам, а не через курьера, с которым за эти две недели мы успели перейти на ты.
— Поздравить? — переспрашиваю, нахмурившись.
— Ну да, — снимает солнцезащитные очки, и я ни к месту думаю о том, насколько он все-таки хорош собой. — Ты поступила в Гнесинку. Я только что оттуда.
— О Господи… Ты… Ты шутишь? — спрашиваю взволнованно.
— Нет, не шучу. Сам лично проверил твою фамилию в списке, — улыбается. Так искренне и обезоруживающе, что я понимаю: не врет. Я и правда поступила.
Поступила! Поступила! Как я хотела! Как мечтала!
Мне бы скакать от радости, но я впадаю в некий ступор. Деревенею. Дышу через раз. Глаза помимо воли наполняются слезами. Моргаю, и они скатываются по щекам.
— Не плачь, Сань, — Илья вдруг берет мою ладонь в свою. Крепко, но бережно ее сжимает.
И еще сильнее накрывает от этого жеста. Окружающий меня мир плывет, а грудь такая противоречивая смесь чувств разрывает…
Поступила! Только благодаря ему, по большому счету. Сама на прослушивание в реальности ни за что не пошла бы. Давно смирилась с тем, что безвозвратно упустила свой шанс.
— Спасибо, — тихо выдыхаю, шмыгая носом.
Смотрим друг на друга пристально, и я по-прежнему ощущаю тепло его горячих пальцев.
В тот день, когда он коснулся ими моей лодыжки, я чуть не умерла от тех переживаний и эмоций, что нахлынули. Горело все внутри. Тело отозвалось. Так страстно его возжелало.
— Кхм, — деликатно напоминает о себе мама. — А вы…
— Да, извините, не представился. Илья.
— Илья. Друг… Саши? — уточняет она более чем корректно.
— Ваш будущий зять, — невозмутимо отвечает он, и где-то тут я резко прихожу в себя.
Будущий кто?
— Ты… — пытаюсь выдернуть руку, но он не позволяет. — Мы… Мам…
Открываю рот. Закрываю. Как рыба. Не могу вымолвить и слова, зато краснею до корней волос.
Будущий зять. Ну дает!
— Даже так…
— Не слушай его, мам, — ко мне наконец-то возвращается способность говорить. — Мы с Ильей давно расстались.
— Что однозначно было ошибкой, — добавляет он.
— Так вы встречались? — мама забавно округляет глаза. Поражена. Ни больше, ни меньше. Ведь как это так случилось, что она ничего об этом не знает!
— Встречались. И я намерен вернуть Александру, — всерьез заявляет этот идиот.
Вернуть Александру!!! О Боги!
— Так… Ты чего о себе возомнил? — у меня все-таки получается выдрать руку из его мертвой хватки. — Мам, подожди меня в машине, пожалуйста. Нам надо переговорить. Я быстро.
— Угу, — родительница послушно удаляется.
— До встречи, Евгения Владимировна, — бросает Илья ей вслед. — Отлично выглядите, кстати!
— Кхм. Спасибо, — она расплывается в кокетливой улыбке и, приосанившись, продолжает дефилировать по тротуару.
Ёпрст…
Это что сейчас такое было?
— Не смей заигрывать с моей матерью! — шиплю возмущенно.
— А что? Шикарная женщина, — пожимает плечом.
— И что ты вообще несешь? До какой еще встречи? — нападаю на него, когда мама отходит к машине, припаркованной у соседнего подъезда.
— Да не кипишуй ты, мелкая.
— Перестань посылать мне цветы! — требую строго.
— Нет.
— Денег до фига? Так пойди лучше отдай их тому, кто в них нуждается!
— Отдаю периодически.
— Паровозов… — вздыхаю и качаю головой. — Это все бессмысленно, понимаешь?
— Тогда на хрена ты поешь в своих песнях обо мне? — достает зажигалку и сигарету. Зажимает ее губами. Подкуривает.
— Да с чего ты решил, что это о тебе? — пищу, ощущая, как предательски начинают полыхать щеки.
— Не обо мне? — прищуривается, затягиваясь. Выдыхает дым в сторону.
— У меня было много парней. Так что…
— Неважно. С кем бы ты не спала, стихи — мои, — голос становится жестче.
— Слушай, иди… иди к своей Лене! Она наверняка снова тебя потеряла! — советую раздраженно.
— Ты все также к ней ревнуешь, — его глаза откровенно надо мной смеются.
— Тебе хочется так думать, — естественно ухожу в отрицание. Не признаваться же в том, что до сих пор на дух ее не переношу. И ненавижу. Адски ненавижу! За то, что она по итогу получила свое. Точнее мое.
— Лена… болеет, Саш. Почти никто об этом не знает, — глубоко затягивается и какое-то время молчит. — Я действительно часто у нее бываю, но совсем не потому что мы вместе, как многие считают.
— Ну и зачем ты мне это рассказываешь?
— Затем, что однажды обещал тебе. Помнишь?
— Ничего не помню, — перекладываю цветы в другую руку. Тяжело.
— Маленькая лгунья, — дергает за косу.
— Мне пора. У меня экзамен сегодня.
— Ментяяяра…
— Криминальный элемент, — отбиваю рикошетом.
— Отличная пара. Да?
— Смешно, — недовольно поджимаю губы.
— Это всегда пиздец как заводило…
— Оставь свои фантазии при себе!
— К Абрамовым идешь на годовщину? Или, как всегда, постараешься избежать встречи со мной?
— Я вовсе не…
— Да ну конечно, — опять дергает за косу.
— Хватит, — посылаю ему грозный взгляд.
— Я смотрю ты без кольца…
И все-то он замечает!
— Этот твой мажор из универа теперь в прошлом?
— Да или нет, тебя это вот вообще никак не касается!
— Лучше бы да, Сань, — смотрит так, что мороз по коже.
— Не смей его трогать!
— Не обещаю.
— Ты обалдел совсем? Только попробуй!
— Иди давай, Бесстыжая. На экзамен свой опоздаешь, — щелкает по носу.
Бесстыжая.
Цокаю языком. Закатываю глаза. Шагаю к подъезду.
— Завязывай с цветами, — оборачиваюсь, уже поднявшись по ступенькам.
— Я только начал, — опять мне подмигивает и надевает очки.
— На том и закончим. Скоро я сменю место жительства.
— Да.
— Что… да? — не понимаю.
— Ко мне переедешь, но не будем форсировать события.
Форсировать события. Умник…
Уже из подъезда показываю ему средний палец. Прямо традиция.
— Мечтать не вредно!
— Мечты, Сань, имеют свойство сбываться, — доносится мне вслед.
*********
— Ничего сказать не хочешь?
Мама тяжело переносит тишину в салоне, а после увиденного тем более.
— Спрашивай, — разрешаю без особого энтузиазма.
— Итак… Ты встречалась с этим молодым человеком.
— Да.
— Как долго?
— В общей сложности пару лет.
— Что-что? Пару лет??? — она не может скрыть свой шок. Отрывает взгляд от дороги и упирается им в меня. — Но… когда это было? — уточняет изумленно.
— Сто лет назад.
— А поконкретнее…
— Все завертелось, когда я училась в одиннадцатом классе.
— И как так вышло, что я ничего не знаю об этом? — притормаживает на перекрестке перед светофором.
— Я старательно скрывала наши отношения, — пожимаю плечом. — Выбрасывала цветы, которые он дарил. Прятала подарки. Врала вам, что проводила время с подругами, а сама…
— Сашенька… Я… у меня просто слов нет. Я, конечно, видела, что с тобой что-то происходит, но была уверена: дело в Алеше Бондаренко. Безответная любовь и все такое.
Усмехаюсь. Возвращаюсь мыслями в тот период.
Алеша.
Как же давно это было.
Какой дурой я была!
— Сначала я и правда по нему страдала. Потом поняла, что надо действовать. Взяла инициативу в свои руки. Призналась Леше в своих чувствах, и он в ответ закрутил со мной роман. Поцелуи, эсэмэски, тайные встречи. Обещал мне одно, но по итогу так и не расстался со своей девушкой. Мутил с нами обеими в параллель, — рассказываю я ей зачем-то.
— Бессовестный! Какой кошмар! Не даром, жизнь его наказала, — заслушавшись, она не сразу реагирует на зеленый. Нам, естественно, сигналят стоящие позади машины.
— Поехали мам.
— Угу, — она поддает газку. — И что же было дальше?
— А дальше в моей жизни случился Илья, — тяжело вздыхаю и отворачиваюсь к окну. — И как отшептало от Леши. Сразу.
— Сколько красавчику лет?
— Красавчик старше меня на три года.
— И почему ты скрывала этого парня от нас с папой?
Серьезно? Она еще и спрашивает?
— А то ты не понимаешь! — раздраженно складываю руки на груди. — Вы бы не приняли мой выбор. По ряду причин.
— Получается… что моя дочь ничем со мной не делилась, — произносит она с горечью.
— Я не могла рисковать своим счастьем, — опрометчиво вылетает из моего рта. — Вы бы меня под домашний арест посадили. Минимум до конца жизни.
— Постой. И где же вы познакомились? — сворачивает в сторону универа.
— В Бобрино, — выдаю, как есть. — Он раньше ухаживал за Аленкой Лисицыной.
— На деревенского парня твой Илья ну совсем не похож, — выражает сомнение.
— Угу. Никогда и не был похож, — подтверждаю, кивая. — А сейчас так особенно…
— Я под впечатлением, если честно.
Еще бы.
Внешность. Деньги. Статус. Все при нем.
— Знаешь, раньше Илья очень переживал на тему того, что мы разные. Столичная принцесса и простой парень из глубинки. Было время, когда он считал себя недостойным меня и всячески пытался доказать обратное… Забавно. Теперь, похоже, недостойной стала я.
— Не надо так, Саш, — она включает поворотник и притормаживает у знакомой аллеи. Барабанит по рулю маникюром, о чем-то думает.
— Мам…
— Я тут вспомнила один эпизод… — поворачивается ко мне.
Напрягаюсь всем телом.
— Ты от Марии Семеновны тогда приехала после праздничных выходных. Взволнованная и нервная. Побежала в ванную с рюкзаком…
Ага. Мне нужно было срочно затолкать в стиралку испачканное кровью постельное белье.
— Ты…
Уши и лицо начинают люто гореть. В секунды заливаюсь краской смущения, встречая ее пытливый взгляд.
Разрываю зрительный контакт первой.
До ужаса стыдно, блин.
— Он стал твоим первым мужчиной?
— Да.
Какой уже смысл врать?
Родительница шумно выдыхает и с минуту молчит. Видимо, принимает услышанное.
— Прости.
— За что ты извиняешься, Саша? — ее ладонь ложится на мое плечо. — Не устояла, бывает.
— Хуже, — тяну носом необходимый легким кислород.
— В каком смысле? — испуганно цепляется за мою ладонь.
— Я сама его в ту ночь спровоцировала. Что-то такое необъяснимое почувствовала. Незнакомое. Особенное. Будоражащее. Все в нем нравилось до одури: запах, тело, энергетика, мужественность, сила. Какое-то обоюдное притяжение случилось…
Мама явно с меня в ауте, однако вида не подает. Всеми силами стойко держится.
— Позже он переехал в Москву, нашел меня, и мы начали встречаться.
— Из-за чего же вы расстались?
Не могу выложить правду. Нет.
— Наши… взгляды на некоторые вещи не совпадают, — отвечаю завуалированно.
— Но ты по-прежнему его любишь? Все твои песни о нем, да? — спрашивает мягко.
— Вот и этот идиот с чего-то так решил! — возмущаюсь, принимая протянутый ею носовой платок.
Она по какой-то причине улыбается.
— Как бы там ни было, могу сказать одно: между вами пожарище, Саш. Он так на тебя смотрит…
Из моих уст вырывается еще один мучительно-тяжкий вздох. Чего мне стоило выдержать эту встречу — один Боженька знает.
— Регина в курсе всего этого, да?
Она вдруг плакать начинает.
— Мам. Прости, пожалуйста, мам, — повторяю в панике. — За то, что врала и…
— Санечка, — крепко обнимает, привлекая к себе. — Это ты, ради бога, прости меня, дуру. Я ведь ничегошеньки о тебе не знала! Иной раз не понимала, почему ты ведешь себя определенным образом. А оно вон как…
Зажмуриваюсь, вдыхаю ее аромат. Я так благодарна, что она не злится. Что выслушала. Не стала ругать.
— Что бы ты ни решила дальше насчет профессии и парня, я в любом случае поддержу. Лучше поздно, чем никогда, — гладит по голове, нежно целует в висок.
— Спасибо. А с папой как быть?
— И папе однажды придется со всем смириться.
На моем телефоне срабатывает напоминалка. До начала экзамена осталось двадцать минут.
— Я побежала, иначе точно опоздаю.
— Удачи! — отпускает мою руку, и я выпрыгиваю на улицу.
— Люблю тебя, мам, — говорю прежде, чем закрыть дверь авто. Почему-то именно в эту секунду есть потребность в том, чтобы озвучить то, что чувствую.
— Люблю тебя, Санечка, — она вытирает слезы и показывает мне пальцами сердечко.
Улыбаюсь. Машу ей на прощание и торопливо семеню по направлению к университету МВД.
В который раз? Какое это по счету утро?
Удивительно, за пять лет учебы это место так и не стало для меня вторым домом. Безусловно, я многому здесь научилась, но… пожалуй, именно сейчас, как никогда, отчетливо понимаю: на этом все.
Дальше в моей жизни начнется новая глава. Дальше я буду делать лишь то, что хочет мое сердце…