Глава 55. Абрамовы

В кофейню прихожу заранее, но Богдан, оказывается, тоже уже там. Так странно… Мы оба, не сговариваясь, пришли сюда за полчаса до назначенного времени. Даже не знаю, хорошо это или плохо.

Делаю глубокий вдох и направляюсь к открытой веранде. Именно там за одним из столиков устроился мой парень. Пока еще, вроде как, нынешний.

— Привет, — занимаю плетеное кресло напротив, вешаю сумочку на спинку и встречаю его внимательный взгляд. Свой разговор по телефону он завершил, как только меня заметил.

— Я заказал тебе кофе и десерт.

— Спасибо.

Ничего не хочу, но вежливо благодарю за заботу.

— Итак, ты снова со мной разговариваешь? — уточняет невесело. — Вон и встречу назначила. Чудеса… В универе поговорить не судьба?

— Не при свидетелях.

— Начало так себе. Речь пойдет про свадьбу? Надеюсь, перебесилась?

— Ты прекрасно знаешь, на что я обиделась, — достаю из кармана бархатную коробочку с кольцом и ставлю ее на стол. — Вы с родителями, что называется, без меня меня женили. Так не делается!

— И? Твой ответ «нет», я правильно понимаю?

Его голос обманчиво спокоен, но в глазах кипит разочарование.

— Можешь сказать, зачем тебе это? — задаю прямой вопрос в лоб. — Из-за квартиры на Садовом? Или твой отец пообещал тебе что-то еще?

— Ты нормальная? — выталкивает со злостью, стискивая челюсти.

Хм. Кое-кто уже интересовался моим психическим здоровьем.

— Бандалетов, ты и женитьба, — сокрушенно качаю головой. — В чем подвох?

— Подвох? — усмехается, дергая шеей.

— Да. Я же не дура.

— Похоже, что дура, если не догоняешь, — цедит он зло.

— Богдан… — делаю паузу прежде, чем озвучить свое решение. Что ж. Раз. Два. Три, — Нам нужно расстаться, — выпаливаю на одном дыхании.

— Чего?

Теперь он выглядит по-настоящему изумленным.

— Повтори, что ты сейчас сказала?

— Ты слышал.

— Ваш заказ. Капучино, раф, — подошедшая официантка спускает с подноса наши чашки. — «Три шоколада», «классический чизкейк». Приятного аппетита!

Н-да, сейчас нам точно не до десертов. Вот вообще не тот момент.

— А причина? — уточняет он ледяным тоном.

Причина.

— Я… Не вижу нас дальше вместе.

И ведь не лгу.

— То есть год встречались, видела, а теперь нет? — хмурится и вскидывает бровь.

— О будущем я совсем не думала. Впрочем, как и ты… Мы… хорошо проводили время. Было весело и классно, но…

— Но на этом все, — заканчивает Богдан за меня.

— Да.

— Уверена? — прищуривается.

— Уверена, — отражаю с готовностью.

Сперва молчит, потом взрывается.

— Твою мать, Харитонова, какого хера? Я ни с одной телкой так не заморачивался! — выдвигает в укор. — Ухаживал, ждал!

— Ну извини. За потраченные ресурсы, — моя очередь злиться.

— Ты единственная, с кем я так долго встречался.

— Медаль на шею повесить?

Тоже мне подвиг! Хотя в его случае, пожалуй, да. Забыла, с кем имею дело.

— Что тебе не так? — искренне недоумевает.

— Богдан…

— Что за выкрутасы, Саш? Я к тебе плохо отношусь? В сексе что-то не нравится?

Так и хочется сказать: да. Не нравится. Ничего не чувствовать. Быть актрисой. Играть то, чего нет…

Знал бы этот Казанова, что я ни разу не дошла с ним до пика, однозначно оскорбился бы насмерть, но о таких вещах мужчинам говорить нельзя.

— Я просто тебя не люблю. Прости, — смотрю в глаза.

Порой стоит сразу открыть неприглядную правду. Чтобы отсечь дальнейшие расспросы и разрубить узел в один приход.

— Мужик на черном иксе как с тобой связан? — делает вид, что мои слова ничуть его не задели.

— А он-то сейчас причем? — мгновенно ощетиниваюсь.

— Я видел, как ты садилась к нему в машину.

— Следил за мной? — поражаюсь. Ну и ну!

— И как вы смотрели друг на друга у клуба тоже видел! — чеканит по слогам, не комментируя мое предположение.

— Мое решение и Он — никак не связаны. Если ты на это намекаешь.

— У него бабла больше или что? — продолжает свой дурацкий допрос.

— Еще раз, Бандалетов, услышь меня, пожалуйста, он тут ни причем.

— А по-моему, ты запизделась, — ловит за руку. — Когда мутить с ним начала? Как долго это длится? Отвечай!

— Отпусти!

— Сука, я для тебя все! А ты… — лишь сильнее сжимает запястье.

— Что я? Я ничего тебе не обещала изначально!

— Удобная, блять, позиция!

— Хватит! Давай по-нормальному, мирно разойдемся и постараемся обойтись без скандалов, продиктованных твоим задетым самолюбием!

Разительно меняется в лице. Разжимает пальцы, откидывается на спинку кресла.

Попала в цель…

— Мы взрослые люди, Богдан. Я рассчитывала на твою адекватность.

— Пошла ты… Пошла ты, Харитонова!

Меня поражает та горечь, которой пропитаны брошенные им слова.

— Я благодарна тебе за то время, которое мы провели вместе.

— Лучше заткнись.

— Ладно.

— А еще лучше — уйди, — отзывается он раздраженно.

Киваю и встаю.

Да. К сожалению, не вышло у нас спокойного диалога. В принципе, могу его понять…

— Твой отец в курсе, с кем ты связалась? — долетает до меня, уже когда собираюсь покинуть веранду.

— Не поняла… — оборачиваюсь и замираю.

— Ему точно будет интересно, — заявляет самодовольно.

— Опустишься до сплетен? Серьезно?

— Ты делаешь неправильный выбор и не раз пожалеешь о нем.

— Не пойму, ты мне угрожаешь?

— Воспринимай, как хочешь, — отпивает свой кофе из чашки. Мой остался нетронутым.

— Прощай, Богдан. Не держи на меня зла, — последнее, что говорю.

— Проваливай, — гасит бумерангом.

Ну вот и навстречались…

*********

— Давай «Восьмиклассницу» Кино, — просит Антон.

— Воооу.

— Зачет.

Илья кивает и начинает играть первые аккорды.

Музыкальная пауза длится второй час кряду, но, по-моему, все этому только рады. У нас тут что ни песня, то настоящий шедевр. Вкус у ребят, как и прежде, что надо.

Звери, Сплин, Баста, ДДТ, Кино.

Все дружно подпевают. Все, кроме меня и Камиля.

Сославшись на дурное самочувствие, молча слушаю и пристально наблюдаю за тем, как Паровозов перебирает гитарные струны. Мне всегда нравилось смотреть на то, как он это делает. Правда случалось подобное редко, в связи с чем я очень ценила такие моменты.

— Дальше че поем?

— Градусы? — предлагает кто-то.

Но Илья, кажется, уже сам за всех решил.

К нему присоединяется Клим. У него голос повыше и не такой грубый как у Ильи, поэтому выходит прям как в оригинале. Если не лучше.

В гостиной столько людей, но по ощущениям мы с Ильей будто бы вдвоем находимся в этой комнате.

Стиснув салфетку подушечками пальцев, молю о том, чтобы это скорее прекратилось.

Невыносимо.

Погибаю.

Лицо горит. Слезы душат петлей. В груди, под ребрами, нестерпимо ноет и болит.

Зачем он поет именно эти строчки? Зачем зацепился за меня взглядом? Неужели не понимает, что все это видят! Зачем?

Не расплакаться.

Не расплакаться.

Держись.

И я держусь.

Хотя единственное желание сейчас — встать и сбежать. Но подобной трусости я себе не позволю. Поэтому стоически терплю. Слушаю песню до самого конца.

— Супер! — хлопая в ладоши, довольно щебечет Дашкина подруга, Инга. Яркая, дерзкая и острая на язык брюнетка.

Овца. Весь вечер от него не отлипает. Уселась рядом, не раздумывая.

— Недурно, — выдает свою оценку Ян.

— Дуэт года.

— Да пиздец, — Паровозов убирает гитару.

Какая-то неловкая тишина образуется, но, к счастью, уже в последующую минуту раздается дверной звонок.

— Наконец-то!

— Думала, что не придете уже. Проходите скорее! — Дарина, как и подобает настоящей хозяйке, радушно встречает припозднившихся гостей.

Я, разволновавшаяся в край, в это самое время выдыхаю и пытаюсь собраться. Не хочу, чтобы кто-то из присутствующих догадался о том, что внутри меня самая настоящая буря. Штормит… Илья губит меня моим же оружием. Очень жестоко с его стороны. Нарочно ведь так поступает.

— О, Беркут!

Наконец-то!

— Да не один!

Чего? Не один?

— Че опаздываешь?

— Работа, сорян…

— Здорово, офисный планктон, — Ян и Рома обмениваются крепким рукопожатием.

— Слышь, планктон! Ты, на минуточку, с заместителем директора разговариваешь, — показушно обижается последний.

— Ох, мать твою, какой ты важный! — Кучерявый хлопает его по спине.

— А то! — Беркутов отодвигается и подворачивает рукава рубашки. — Привет, народ!

— Салют! — раздается ему в ответ хор нескладных голосов.

— Че, как оно? Семейная строительная империя процветает?

— А то по мне не видно, — пропускает волосы сквозь пальцы.

— Деловой…

— Что есть, то есть, — разводит руками.

Как вы помните, Ромка трудится в компании «Беркутстрой», которая некогда принадлежала его отцу.

— Присаживайтесь вот здесь. Угощайтесь. Это можно постелить на колени. Ром, ты почему проигнорировал тапочки?

— Да не суетись, Даш.

— Беркут, а девушку-то нам представишь?

— Полина, — коротко сообщает он.

— Всем привет, — статная пепельная блондинка в изумрудном платье кокетливо перекидывает локоны через плечо.

Полина…

Пока мой бывший одноклассник занят тем, что пожимает руки парням, я внимательно рассматриваю его пассию и, знаете, уже заранее ее ненавижу. Ну потому что давно не могу представить рядом с Ромой кого-то кроме Лисы! Очень глупо, но как есть…

Хм. Напрягает тот факт, что он привел ее к Абрамовым. Это ведь означает, что между ними все серьезно, да? Блин…

— Саш, в твоем взгляде слишком много агрессии, — наклоняется ко мне Камиль, сидящий по правую руку от меня.

— И плевать, — совсем по-детски дую губы. — Откуда она вообще взялась?

— Какая красивая пара. Как вы познакомились? — с дальнего конца стола, во всеуслышание, задает животрепещущий вопрос Инга.

— Вершинина, хотя бы на сегодня, выключи режим навязчивого журналиста.

— Ну интересно ведь, Ян! — отмахивается она. — Так как вы познакомились?

— Мы познакомились на благотворительном вечере, который устроил мой отец. Рому туда делегировали от Беркутстроя. И он, вроде как, не особо был этому рад, — Полина широко улыбается, демонстрируя прекрасную работу своего стоматолога.

— Понятно. Мне кажется, я где-то тебя видела, — Инга сканирует взглядом девицу.

— Вполне возможно, мои аккаунты в соцсетях очень популярны. Веду блог о красивой жизни.

— Ясно.

— Беркут, мочи тост, — обращается к нему Антон.

— Почему я?

— Потому что опоздал! Проштрафился.

— Аргумент, — соглашается с вышесказанным. — Ладно. Давайте выпьем за Абрамовых! — поднимает вверх бокал. — Если честно, до последнего не верил в то, что Арсеньева, по собственной воле, когда-нибудь решиться стать Абрамовой.

— Вот же мудило, — цедит Ян.

— Не верил, но надеялся, — поясняет Рома. — Потому что у каждого демона непременно должен быть свой ангел. Я искренне рад, брат, что ты встретил своего. Жаль, что доходило до тебя, идиота, долго.

— Кто бы говорил…

Да уж, — Беркутов грустно усмехается.

Понятно, что имеется ввиду. Ромка сам на протяжении двух лет вел войну с девчонкой, в которую был намертво влюблен.

— В общем, береги ее, Ян. Не отпускай ни при каких обстоятельствах, — пересекаются взглядами. И горит в них нечто такое, понятное только им двоим. — Желаю вам, чтобы вы всегда были друг у друга! — подмигивает паре, сидящей во главе стола.

— Отличное пожелание, — шмыгает носом сентиментальная Машка.

— Ура!

— Ура!

Чокаемся. Тянусь к Беркутову.

Ромка-Ромка… Как же мне тебя жаль!

* * *

— Дашкет, а че муж на третью годовщину подарил?

— Билеты в Дубай.

— О, я с тобой. Какого числа вылетаем?

Полина хмурит идеальные брови.

— Мечтай, — Кучерявый показывает Роме средний палец.

— За Дашкета не отвечай.

— Эм… Второй билет у Яна, — впервые за вечер улыбается девчонка.

— Пф. И что это за отдых, Абрамыч? Когда твоя недовольная морда будет находиться с ней рядом, двадцать четыре на семь, — Беркутов морщится.

— Отличный отдых. Нечего ей там без меня делать, — отзывается тот.

— Душнила.

— Жри молча.

Ну, как всегда, в своем репертуаре…

— Расскажи про подарок, который получил от жены.

— О, а можно я? Угарно вчера было, — вмешивается Данила. — В общем… Кучерявый раздает коллективу на планерке люлей. Потому что накануне выяснилось: администратор и бармен придумали хитрожопую схему — бадяжить алко.

— Совсем берега попутали? — громко возмущается Черепанов.

— Ага. Короче, этот орет, работники клуба, понуро опустив головы, принимают гнев управляющего. И тут в гробовой тишине зала раздается: «Ян Игоревич, ваш пульс свыше ста двадцати ударов в минуту. Вам нужна релаксация». Все выпали естественно, да и сам Ян охерел.

Ребята хохочут.

— Вам смешно, а у него здоровье ни к черту, — Дарина обеспокоенно косится на мужа.

— Не начинай, больше поговорить не о чем, что ли? — злится он.

Страшно не любит, когда кто-то заводит разговор о его больном сердце.

— Ма, — появившийся в зале Абрамов-младший дергает Даринку за руку.

— Да, солнышко.

— Мультики ему наскучили, — зевнув, устало докладывает Дымницкий, взявший на себя роль няньки. — Моя компания тоже.

— Утомил ребенка.

— Хочу на ручки, — капризничает мелкий.

— Марсель, сюда иди. Маме нельзя поднимать тяжелое, — строго произносит Ян и берет своего хулигана на руки. — А что с настроением? Че такой недовольный?

Мальчишка хмуро взирает на компанию молодежи.

— По ходу, он не особо нам рад, — озвучивает свою версию Данила.

— Марсель не любит гостей. Прямо как наш папа, — тихо отвечает Даша.

— Да у них даже выражение лица одинаковое, — подмечает Камиль.

— Точно.

— Капец, вы похожи! — Черепанов качает головой.

— Характер тоже батин. Уже чувствуется.

— Да не дай бог, — Ян лениво взъерошивает ладонью кучеряшки сына.

Мальчуган в ответ крепко обнимает его за шею.

У меня от этой картины захватывает дух.

Папку мелкий любит всецело. Даринка сама признавалась, что порой очень ревнует.

— Так, колитесь, кто будет у Марса? Братик или сестричка? Пол уже знаете? — любопытничает Маша.

— Будущий крестный вон уже вовсю готовится, — Антон толкает Паровозова локтем. — Просвещается, что да как. Грехи в церкви замаливает.

— Подождите! Не поняла! — решаю вмешаться. — С какой стати… он?

Моему возмущению нет предела.

— Саш…

— Место крестной вы обещали мне!

— Ооо, — тянут пацаны.

— Да ради бога, — Паровозов пожимает плечами. — Я не против.

— Чего? Не против? Ты, блин, не понимаешь? — сжимаю пальцы в кулак. — Мы не можем быть крестными родителями… Не с тобой!

— Почему это?

— Потому что! — чувствую, как мгновенно заливаюсь краской. От кончиков ушей до пят.

— Что за бред, Харитонова? — он тоже злится. Видимо, его задели мои слова.

— Ищите другого крестного отца! Этот не подходит! — заявляю, уперев руки в бока.

— А в чем прикол? Это из-за того, что вы мутили когда-то? — догадывается Черепанов.

— Вообще-то, я тоже рассчитывала стать крестной матерью! — вдруг подает голос Инга. — Так что, Илья, мы могли бы…

— Да щас! А больше ты ничего не хочешь, дорогая? — перебиваю, не позволяя брюнетке закончить мысль.

— А ты чего, Рыжуль, такая агрессивная? Пмс в разгаре, что ли? — усмехается она.

— Нет, просто у меня на таких, как ты, аллергия!

— На таких, как я? Это что еще за намеки? — бычится, прищуриваясь.

— Ребят, пожалуйста, не ругайтесь, — торопится успокоить всех Дарина. — Повода нет. И ребенка тоже.

Последняя фраза — как гром среди ясного неба. Все затыкаются. Мой остроумный ответ застревает в глотке.

— Принесу горячее, — Даша встает из-за стола и незамедлительно уходит.

— Что-то случилось, Ян? — осмеливается спросить Рома.

— Да. Так вышло, — Абрамов опускает взгляд и с силой сжимает челюсти.

— Помогу Даше, — тоже поднимаюсь со своего места. В тишине собираю грязные тарелки и ухожу следом за ней на кухню.

— Даш… — зову осторожно.

— М? — она открывает духовку.

— Давай я, — беру прихватку и спешу помочь. — Пахнет офигенски! — ставлю противень на плиту. — Выложим на это блюдо? Будет красиво.

Без остановки тараторю зачем-то, а когда поворачиваюсь к ней, вижу, что плачет.

— Дарин… — преодолеваю разделяющее нас расстояние, подхожу, обнимаю. — Что случилось? — дрожащей рукой осторожно поглаживаю ее по спине.

— На узи нам сообщили, что плод замер. Замер, Саш!

А я только сейчас понимаю, что в больнице она лежала вовсе не на сохранении. Бедная!

— Я носила мертвого ребенка. И ничего не подозревала! Ничего!

— Даш… — стискиваю ее в объятиях сильнее. Очень-очень хочу поддержать. Хоть и понимаю, что ту боль, которую она чувствует, никто из нас приглушить не сможет.

— Дура, какая дура! Думала, что у меня простуда. Температура и остальные симптомы… Я…

Она так горько плачет! Сердце сжимается.

— Сань, дай нам поговорить, — просит вошедший на кухню Ян.

— Уйди! — требует Дарина. — Зачем надо было рассказывать им про ребенка заранее!

— Даш, он ведь рад был. Кто знал… — защитить Кучерявого считаю своим долгом.

— А мне теперь что? Перед этой толпой объясняться? — она шумно шмыгает носом.

— Я вас оставлю, — тяжело вздыхаю и отхожу на шаг.