Глава 59. Воу-воу-воу, полегче!

Илья

В клуб приезжаю поздно ночью.

— Закрыто, — сообщает дежурный мент у входа.

— Пройти дай.

— Ты че не одупляешь? — быкует, пожевывая жвачку. — Сказали тебе, закрыто.

— Это мой клуб. Съебись, — грубо задев его плечом, прохожу мимо.

Сегодня быть вежливым я не настроен. Это вторая облава за неделю. Ясно же, что кто-то целенаправленно создает «Эросу» проблемы.

— Здравствуйте, — приветствует меня гардеробщица, Катя, по привычке опуская взгляд в пол.

— Доброй ночи.

Да вот только ни хрена она не добрая.

В зале лицом вниз лежат задержанные посетители. Их по очереди досматривают. Впрочем, в этот раз, как оказывается, обыскивают не только их. В кабинете управляющего все вверх-дном перевернуто. Лысый толстяк и его тощий напарник вскрывают сейф. За этим процессом наблюдают понятые. У окна в наручниках злющий Клим, которого скрутили двое. А посреди всего этого хаоса Ян. Сидит в кресле, закинув ногу на ногу. С непроницаемым лицом следит за происходящим. Спокоен как удав.

Мне бы его выдержку…

— В чем дело?

— Это кто? — недовольно рявкает один из ментов.

— Владелец заведения, — просвещает друзей Усатый.

С ним мы уже знакомы. Следователь по фамилии Кищук, в прошлый раз он тоже был здесь.

— Вы не переживайте, Илья Андреевич, сегодня все по закону. Бумага есть.

Да кто б сомневался.

— Граждане понятые, прошу вас подойти, — гундосит Тощий.

Те нехотя подступают ближе. После чего Толстяк начинает освобождать сейф от содержимого.

Документы, печать небрежно летят на пол.

Свинья гребаная.

— Чисто.

— Ты, блять, грязь ожидал там увидеть? — дергаясь, язвит Данила.

— Тише, агрессивный, уймись, — обращается к нему Усатый.

Цирк продолжается.

Менты тщательно обыскивают все помещения. И я прям как в дерьмовом кино жду того самого кульминационного момента.

— Что-то конкретное ищите? — интересуюсь, глядя на весь этот беспредел.

— Вынуждены. У вас же тот еще притон. Проституция процветает, распространение запрещенных веществ…

— Че ты гонишь? — возмущается Клим.

— Слухами земля полнится, — гаденько улыбается Кищук. — Вон в зале и жрицы любви, и любители наркоты, уверяющие, что здесь этого всегда с лихвой.

Ян усмехается. Данила матерится.

— Чисто, Степаныч.

— Что ж. Проедем в участок, товарищи. Вопросов, как вы понимаете, все еще предостаточно.

*********

Всю последующую неделю меня преследуют неприятности. Мало того, что менты прикрыли «Эрос», пока идет следствие, так еще и налоговая нахлобучила. Одна только проверка автосалона чего стоит. Настолько душный и дотошный инспектор попался. Мрак!

Замяли по итогу, благодаря бабкам, но крови моей он выпил предостаточно.

— Будешь пивас, Лупоглазый? — Череп трясет Гномыча, тот рычит.

— Отвали от него.

— Тоже, что ль, такого завести? — вертит собаку влево-вправо.

— Оно тебе надо, гемор этот?

— Не, ну а че нет, Кир?

— Ты безответственный, тебе нельзя, — выражаю свое мнение. — Да поставь ты его уже на пол, а!

— Можно дать ему ролл? Он их обожает.

— Череп, ты задолбал кормить его всякой шнягой. Ему потом плохо.

— Мамка против, Лупатыч.

Тот истошно скулит на высоких нотах.

— Один, Илюх… Просим.

— Нет. Всю ночь потом развлекаемся. Слушаю оркестр в его желудке и каждые полчаса подтираю блевотину.

— На.

Эта падла, невзирая на мой запрет, уже сажает Гномыча за стол и палочками передает ему ролл.

— Слушай, Паровоз, че за шляпа творится? По всем фронтам обложили. Кто-то серьезно за тебя взялся.

— Как думаете, кто? — Данила прищуривается.

— Так-то вариантов немало, — пожевывая зубочистку, отвечает Дымницкий.

— Шпак?

— Не, кишка тонка.

— Ярцев, может? — предполагает Черепанов. — Мы его жестко нагнули.

— А если это связано с убийством Илюхиного бати? Месть Иссоповских, например.

— Позднее зажигание?

— Ты ж раскрутил там бурную деятельность в поселке. Это нравится не всем.

— Мне плевать.

— А может, Соболь, м?

— Че, бля, на кофейной гуще гадать будем? — психует Клим.

— Ян? — несколько пар глаз устремляются в сторону Абрамова. Тот, по традиции, долго хранил молчание.

— Кое-кто сказал отцу, что это — команда фас свыше, — ловко перебирая пальцами кубик Рубика, сообщает он.

— Значит, сами мусора копают?

— Занятно.

Я полагал, что по чьей-то наводке работают. Обиженных беспредельщиков много как никак.

— Что там по делу? Долго «Эрос» будет закрыт?

Понимаю беспокойство Данилы.

Простой. Дурная слава. Все это нам точно не в плюс.

— Отец просил дать ему десять дней, — спокойно вещает Ян.

— Разрулит?

— Да.

Киваю, когда встречаемся глазами.

Верю в его слова. Игорь — настоящий профессионал своего дела. Один из лучших адвокатов в столице. Этим все сказано.

— О, Малевич, не твоя морда мельтешит? — вопит Черепанов, тыкая пальцем в экран. Там музыкальный канал работает. — Гляньте! Внатуре он, наш Кучерявый!

— Переключи, Паровоз, по-братски, — морщится Абрамов.

— Не, пхах, погодите, дайте посмотреть! — Клим хватает пульт с холодильника и включает звук.

— Поднакати, Кир, че так тихо?

— Вам делать не хрен? — цедит сквозь зубы Ян.

Удивленно смотрю на плазму. Узнаю песню Рыжей. Это та самая, которая собрала дохрена лайков на ее ютуб канале.

Выходит уже и видос записали? Оперативно.

— Ну, Даринка прям огонь тут, — присвистывает Череп.

— Лучше тебе заткнуться.

— Япона-мама, ты когда успел сняться в клипе, Кучерявый?

— Лучше спроси, как он на это согласился, — хмыкает Дымницкий.

— Реально.

— Меня вынудили, — недовольно отзывается Ян, закидывая виноградину в рот.

— Сука, хоть бы раз улыбнулся.

— Я тебе клоун, что ли?

— Да ладно че, хорош.

— Оооо пошла жара!

В момент поцелуя эти дурни начинают хором улюлюкать.

— Дегенераты. Пошли покурим, Илюх, ну их на хрен, — Ян встает, забирая со стола пачку сигарет и зажигалку.

Пока пацаны пялятся в экран, бурно обсуждая Абрамовых, выходим вдвоем на балкон, хапнуть свежего воздуха.

— Харитонова твоя — хитрая пиздец, — недовольно произносит Кучерявый, вставляя в рот сигарету. — Чертова манипуляторша.

— Есть такое, да.

— Заявилась к нам в гости. Попросила сняться у нее в клипе. Я наотрез отказался. Дико поскандалили с Херувимом в тот вечер.

Едва сдерживаю улыбку. «С Херувимом». Услышать от него нечто подобное — большая редкость.

— Она заявила, что все равно пойдет. Я сказал: только попробуй.

— Пошла? — вскидываю бровь.

— Пошла конечно.

— Твоя реакция?

— Звонит мне с площадки по видеосвязи Харитонова. Вон мол твоя жена, смотри, какое платье, прическа и прочая чухня…

— И ты передумал.

— Передумал, стоило увидеть рядом с моей Дариной какого-то патлатого додика. Раздетого по пояс. Приготовился, мать твою!

Ну ясно. Сорвался к ней. Вон и сейчас завелся, всерьез разозлившись. Могу себе только представить, что было тогда.

— У вас с Дашей все путем? — спрашиваю осторожно.

Не имею привычки лезть в чужую личную жизнь, но за эту пару горячо топлю. По доброму завидую Яну.

Жена. Семья. Ребенок.

Это то, о чем я всегда мечтал.

— Да непонятно, Илюх. Местами… — глубоко затягивается и медленно выдыхает дым наверх. — Бесится из-за клуба, не одобряет наши мутные дела. Регулярно пилит мозг на эту тему. Недавно про развод заикнулась.

— Моя вина, что втянул тебя, — признаю, искренне сожалея.

— Это был мой выбор.

— У тебя сын растет.

— И я хочу дать ему все самое лучшее, — тушит окурок о пепельницу.

Смотрим друг на друга.

— Я обещал Рыжей, что уйду в завязку.

— Будто это так просто, — усмехается он невесело. — А вообще, женщина либо принимает тебя, либо нет. Третьего не дано.

— Не боишься, что Даша подаст на развод? — все же решаю спросить.

— Нет.

— Почему ты так уверен в этом?

— Ей духу не хватит от меня уйти. Мы — одно целое, ясно? — резко меняется в настроении.

«Мы — одно целое, ясно?»

Что ж. Дай-то Бог…

* * *

Возвращаемся на кухню. Черепанов почесывает пузо Гномычу, разложившемуся у него на руках. Клим и Дымницкий обсуждают тактику, которую следует выстроить в отношении Сомова. Этого чиновника нам предстоит спустить с небес на землю. Уж больно охамел. Беспределит направо и налево.

У кого-то из парней срабатывает рингтон. Как оказывается, у Антона.

— О, Яська!

На экране появляется хмурая моська Бортич.

— Салют, бандиты! — приветствует она нас, зевая.

— Привет!

— Здорово! — отзываемся наперебой.

— Тох, скажи по-братски, че у тебя на голове?

— А че? — он откидывает патлы назад.

— Не могу на это смотреть. Подстригите его кто-нибудь.

Череп хохочет.

— Ёбушки-воробушки, Илюх, а с твоей мордой что?

Ну ясно. Теперь на меня переключилась.

— Под чеченца косишь? Вы чего там совсем расслабились?! Теряете товарный вид.

— Не галди, Ясь, — отмахиваюсь я. — Ну зарос немного.

— Немного??? Пипец!

Тяф!

Лупатый придурок громко гавкает. Не понимает, откуда звук.

— О, покажите Гномыча крупным планом. Я его слышу.

— Малой, где Яся? Вон Яся! — Антон растягивает собаку в полный рост как колбасу.

— Рассказывайте, как дела.

— Да нормально все.

— Кстати, Кучерявый, я видела клип. Пушка-бомба! Секси-шпэкси.

Абрамыч раздраженно закатывает глаза и проходит к плите.

— Мрачный Ян по традиции не в духе? А че собрались вместе? Опять что-то замышляете, да? — прищуривается и всем своим видом выказывает подозрение.

Стоит признать, знает нас как облупленных.

— Типа того. Кое-какие проблемы нарисовались. Ай бля, Илюх, ты че? — Череп в недоумении на меня таращится.

Я только что наступил ему на ногу, деликатно намекая, что пора бы заткнуться. А то щас, и про клуб, и про автосалон все вывалит.

— Калаша не вижу, — внимательно нас разглядывая, говорит она.

— Отсутствует по уважительной причине, — докладывает Антон так, как будто перед классным руководителем в школе отчитывается.

— Ммм, ясно.

— Как там Нью-Йорк?

— Да че ему будет.

— У вас пять утра. Тебе не спится? — интересуется Ян, доставая турку из шкафа.

— Я уже на работе вообще-то, — Бортич встает и куда-то топает, после чего переключает камеру. — Видали?

— Мать твою, вот это цветник! — восклицает Черепанов.

Нам открывается восхитительная картина: толпа полуголых длинноногих девиц.

— Гелз, плиз, кэн ю сэй хэлоу ту май фрэндс? — обращается она к ним.

— Hi guys! — сонно чирикают те в ответ. — Oh, handsome boys! Who are they?

— Да, у меня huawei. Они про марку телефона? Переведи, че чешут, — серьезно напрягается Тоха, прилипнув к экрану.

— Они спрашивают, кто вы такие. Ща… Как это… Бэд бойс. Дэнджэроус мен. Ээммм… Криминал элементс, — объясняет Яська девчонкам. — Рашн гангстерс, ю ноу.

Дымницкий цокает языком, слушая ломаный английский Бортич, а телочки тем временем кивают и принимаются переговариваться между собой.

— Ясь, ну че ты палишь контору! — улыбаясь, возмущается Даня.

— Ахаха! — она снова переключает камеру. — Сегодня генеральная репетишн одного громкого показа. Ой, а вчера какой скандал был, ребят! Вы не представляете! — тараторит быстро. — Один мерзкий старый пердун разорался из-за моей татухи на бедре. Плевался слюнями и тыкал в меня пальцем. Мол ЭТОЙ на подиуме в купальнике быть не должно.

— А ты че?

— Наехала на него че. Как рассказала ему все, что о нем думаю! — с хрустом надкусывает яблоко.

— На английском?

— Пфф, — она фыркает и смеется. — Шушишь, что ли? Нет конечно! Наш могучий русский язык мне в помощь.

Хохотнув, качаю головой. Бедный дедок. Зная Яську, готов поспорить, ему конкретно досталось.

— И чем кончилось?

— Пошел узнавать у помощницы «ху ис мудило ин раша».

Мы ржем.

— Татухи замазывать будут. Ё-мае, а еще свободная страна называется!

— Так вы че седня в трусах щеголяете? — уточняет Антон.

— Угу. Пляжная коллекция. Зацените, — ставит на стол телефон и отходит назад, демонстрируя купальник. Если эти миниатюрные треугольнички с нитками можно так назвать.

— Ёб твою… — Череп присвистывает. — А сзади там че?

— Да вот че, — она поворачивается спиной. И все мы безмолвно пялимся на идеальный Яськин бампер.

— Сюда дай! Какого хера уставились! — разгневанный Дымницкий вырывает из рук Черепанова смартфон.

— Тох, куда пропал? А, это ты, Дым. Привет, — довольно прохладно здоровается с Киром Яся.

Дальнейшей их беседы мы не слышим, потому что друг выходит из кухни. В спальню пошел.

— Делаем ставки. Купит билет к ней или нет, — снимая турку с плиты, произносит Ян.

— Ставлю на то, что купит.

— Вообще не факт.

— Кретин. Она найдет себе там какого-нибудь американского папика и уля-улю, до свидания.

— Это ж Яська, она не такая, — уверенно заявляет Данила.

— А сколько еще ей ждать, пока он одуплит, что без нее не может? — недовольно ворчит Череп, по обыкновению поддерживая Бортич.

Трель дверного звонка отвлекает меня от развернувшихся дебатов.

— Пойду гляну кто там.

Отправляюсь в коридор.

Динамит, наверное, решил явиться.

Позабыв о мерах предосторожности, сразу проворачиваю щеколду. Открываю дверь, да так и застываю неподвижной статуей. Не верю собственным глазам. На пороге моего дома, вот так сюрпиз, стоит Бесстыжая.

— Сань…

— Привет, Илья.

Опускаю взгляд. Замечаю большой чемодан, в ручку которого она вцепилась.

Пришла. Сама. С чемоданом!

С ЧЕМОДАНОМ НАХ!

Мозг подкидывает дурацкую идею: ущипнуть себя и проверить, не сплю ли.

— Ждал? — осведомляется строго.

— Пиздец как, — пытаюсь затушить развернувшуюся в груди песчаную бурю.

— Так я войду?

— Конечно, — растерянно отступаю в сторону, пропуская девчонку.

Она заходит в квартиру, я забираю чемодан и, едва сдерживая лыбу, иду следом.

Захлопываю дверь. Поворачиваюсь к ней.

— Так ты…

— В прошлый раз мы не закончили, — перебивая, сообщает деловым тоном и принимается ловко расстегивать пуговицы.

— Сань, притормози.

— Полный газ, — отрицательно качает головой и сбрасывает платье на пол, оставаясь передо мной в одном белье.

Кружевное полупрозрачное боди черного цвета. Чтоб мне сдохнуть на этом месте. Выглядит она максимально нецензурно.

— Воу-воу-воу, полегче, — ощущаю внезапную нехватку кислорода в легких. Очумело разглядываю свою Рыжую. Принимаю детали. Перерабатываю.

Эротика вошла в чат.

Сговорились они сегодня, что ли?

Сашка подходит ко мне вплотную.

— Я должна сказать кое-что важное, — в ее взгляде патроны. Убьет насмерть. Однозначно.

— Сань… — хочу предупредить, что мы не одни.

— Всегда только тебя любила, — закусывает губу, вздыхает. — Ты мне нужен, Илья. И, как ты, наверное, догадался, я готова принять твое предложение. Будем жить вместе. Еще сам пожалеешь, что позвал.

Охреневший от этого монолога, не сразу соображаю, что не мешало бы ответить. Но, по ходу, мой респонс не особо-то Рыжую волнует.

Она сокращает расстояние между нами до опасного минимума, встает на носочки и обнимает за шею.

— А теперь я сделаю то, что нам обоим необходимо, — смело подается вперед и жарко меня целует.

Стиснув Бестию в крепких объятиях, прижимаю к себе. Кладу ладонь на затылок. Зарываюсь пальцами в мягкие локоны.

И все. Как в той песне… Обжигаясь ее телом, я тлею.

* * *

Хватаю девчонку под задницу и поднимаю, впечатывая спиной в стену. С полной уверенностью могу сказать, что как только ее губы коснулись моих, весь остальной мир на хрен просто перестал для меня существовать.

Положить на все. Есть только она. Моя дикая и чертовски сексуальная кошка по имени Сашка.

Как она целует! Горячо, жарко, дерзко.

Притягивая за шею, льнет ко мне. Крепко обнимает за торс ногами и скребет ногтями по затылку.

Сука, как же хочу. Плыву мозгами. Зверею.

Как я вообще умудрялся жить без нее? Не отпущу блять больше. Никогда. Зарок даю.

Примагнитившись ртами, пьем друг друга будто сумасшедшие. Сливаемся воедино. Срастаемся заново. Намертво.

Одурев от страсти, теряю всяческую связь с реальностью. А в этой реальности пацаны, явно прифигевшие от того, что происходит. По случайности замечаю их вытянутые от удивления рожи и только тогда прихожу в себя.

Отлипаю от девчонки и опускаю ее на пол.

Клим, прокашлявшись в кулак, отводит взгляд.

— Святые угодники! — Черепанов в шоке пялится на Рыжую.

Видок у нее конечно… Непослушные рыжие пряди рассыпались по плечам. Щеки полыхают ярким румянцем. Глаза лихорадочно горят. Губы распухли от наших ненасытных поцелуев. Прикид еще этот блядский… Короче, аут полный.

Абрамов ухмыляется и, как самый понятливый, первым проходит в нужном направлении.

— А вы че, типа того, опять шуры-муры? — ошалело осведомляется Антон.

— Тяф! — напоминает о своем присутствии пес.

— Пошли, Череп, — Данила активно подталкивает его в спину.

— Ну даете! — не двигаясь с места, восклицает тот. — Неожиданно. А я и думаю, че Илюха так задержался? А тут вон оно че! Восемнадцать плюс. Привет, Сань, отлично выглядишь. Прямо секс-бомба. Правда, пацаны? Наряд что надо.

— Эммм, спасибо.

— Свалите, а! — командую, закрывая ее собой.

— Вот ты интересный! — хохотнув, выдает Тоха. — Сам в гости позвал, а теперь…

— Тяф!

— Сам позвал, сам выгоняю! — начинаю беситься. И под рукой, как назло, ни фига нет, чтобы Харитонову прикрыть.

— Так не делается вообще-то, дружище.

— Череп, я тебе щас… — закипаю капитально.

— Пошли, патлатый, — обращается к нему Ян. — Пора.

— Да вижу. Паровоз вон уже дымится вовсю. Не спали его дотла, Сань. А то как же ж мы без предводителя!

Ржут как кони, после чего наконец двигают к выходу.

— О, а чемодан чей? Илюх, ты куда-то уезжаешь?

— Черепанов, съебись уже сам в далекое пешее! — гаркаю, не выдержав.

Клянусь, еще одно слово — и я придам ему ускорения.

— Потерпи чуток, дай обуться, — продолжая угорать, завязывает шнурки на кроссах.

Закатываю глаза. Матерюсь.

Сашка прыскает и утыкается носом мне в плечо. Смешно ей.

— Ну мы пошли, — сообщает Антон. — Не провожай, «гостеприимный» ты наш. Пока, Сань!

— Пока!

— Ой, подожди! — хлопает себя по лбу. — Мы ж Дымницкого забыли, е-мое. Пардон… — протискивается мимо нас, открывает дверь и заглядывает в спальню. — Кир, ретируемся по-резкому.

— В чем дело?

— У Илюхи подгорает.

— В смысле?

— Тут Харитонова в черных кружевах. Догоняешь, что к чему?! М?

И все-таки я отвешиваю ему пендаль. Как раз в эту секунду Дымницкий притормаживает на повороте.

— Сашка в кружевах??? Да ну нах! — доносится до нас звонкий голос Яськи, висящей на телефоне. — А ну, зай, покажи мне этих двоих.

— ПОШЛИ. ВСЕ. НА. ХРЕН! — пинками выпроваживаю и Заю, и шумную компанию на лестничную клетку. Захлопываю дверь, поворачиваю щеколду.

Когда возвращаюсь к девчонке, кто-то из придурков нажимает на звонок. Трижды. Отчего переливчатая птичья трель звучит по-идиотски.

— Дебилы.

— Тяф!

Это еще носится по коридору, ебанько блохастое…

— Брысь на кухню!

— Не ругайся на него.

— Навела шухера и веселишься, — загребаю Бесстыжую в объятия.

— Да ладно, это же твои друзья. Они все понимают, — кладет ладошку мне на морду и улыбается.

— На чем мы остановились? — стискиваю ее покрепче.

— Я тебя поцеловала.

— Точно. Моя очередь.

* * *

На этот раз я себя не сдерживаю. Отпускаю контроль к чертям. Жестко подрывает от осознания того, что мы с ней наедине.

Почти наедине, если не считать докучливого гавнюка, скачущего козлом возле нас.

Саня. Моя Саня…

Кусаю мягкие, нежные губы. Облизываю. Оторваться не могу.

— Илюша… ммм, — сладко стонет, когда оставляю засос на шее. А затем еще один и еще.

— Да, да, да…

Стаскиваю лямки порнушного одеяния вниз. Прокладываю дорожку из поцелуев до груди.

— Мммм… — выгибается навстречу, царапает плечи.

— Бесстыжая, если так пойдет, я разложу тебя прямо здесь, — вынужден предупредить, усомнившись в собственной выдержке.

Искрит-то между нами не по-детски. Электричества хватит на то, чтобы обесточить всю столицу.

— Разложи, разложи, — повторяет, зажмуриваясь.

Звездец.

Не. По-нормальному надо. Не на полу.

— Куда? — пищит, оказавшись в воздухе.

— Хочу тебя в своей постели, — толкаю дверь ногой.

Дело принципа. В ту ночь так туда и не легла ведь.

Заходим в спальню. Тайсон подрывается с дивана. Сперва рычит, но потом, учуяв свояка, успокаивается.

— Иди скорей сюда, — Сашка привлекает меня к себе, едва добираемся до кровати.

— Иду.

Сплетаемся руками-ногами. Жадно трогаем друг друга и безостановочно целуемся в губы. До физической боли. До мурах. До трепета, разливающегося в грудной клетке.

Перекатываемся. Она усаживается сверху. Соприкасаемся в стратегически важных местах, и в унисон напряженно выдыхаем.

— Пиздец какая ты красивая, — не могу не сказать ей.

Любуюсь изгибами. Думаю, за что мне так свезло.

— Обычная, — смущается отчего-то.

— Нет, — качаю головой. — Не согласен абсолютно.

— И когда же ты это понял?

— Все, что надо было, разглядел сразу. Твой паспорт листал, чтобы в Москве тебя найти. Запал уже тогда, сечешь, кис?

— Правда? — она явно не верит.

— Правда.

— Хм…

— Ты подумала, что я возраст проверял. Мол хотел убедиться, что тебе есть восемнадцать. Так вот, положа руку на сердце, плевать мне было.

— Ты когда-нибудь думал о том, что мы могли не встретиться? — рисуя пальчиками узоры на моем животе, спрашивает вдруг.

— Исключено.

— Это почему же? — удивленно вскидывает бровь.

— Ну так по судьбе же. Ты мне, я тебе. Не дошло еще, что ли?

— А если буду мозг выносить?

— Выноси на здоровье.

— Капризничать? — хмуро выдвигает.

— На то ты и девчонка.

— Ревновать?

— Не к кому, Сань. Мне нужна только ты. Никто больше.

— А как же мои тараканы?

— Травить не планирую. Пусть переезжают вместе с тобой. Всем места хватит.

— Не разочаруешься? — тихонько уточняет.

— Нет. И ты тоже. Я все для тебя сделаю. Это не пустой треп.

Залипаем друг на друге. Невербально выгружаем что-то важное и значимое для нас обоих.

— Ладно, мы отвлеклись. Я задолжала, ты помнишь? — сползая вниз, хитро прищуривается. — Надо сравнять счет, а то нечестно получилось, — решительно стаскивает с меня шорты. Вместе с трусами.

Так.

Несите валидол.

Щас у меня, по ходу, будет инфаркт миокарда.

— Он скучал по мне, да? — оценивает масштабы трагедии, завороженно глядя на орган, отражающий все двести процентов готовности к труду и обороне.

— А то ты не видишь, — усмехаюсь нервно.

Она еще ничего не сделала, а меня уже от предвкушения скручивает.

— Я скучала… — шелестит искусительница.

Прикрываю веки, когда Сашка начинает ласкать меня ртом. Сперва действует неторопливо и чувственно, но потом происходит то, что мне в ней так безумно нравится.

Увлеченная процессом, забивает на стеснение и стыд. Смело руководит процессом и сама при этом получает неподдельное удовольствие.

Что еще мужику надо?

— Бля… — наматываю блестящие локоны на кулак.

Торчу от того, как она дрожит. Обнаженная, возбужденная.

— Ты любишь поглубже, я знаю, — эротично вещает томным голосом.

Добивает, пускаясь во все тяжкие.

Вдох. Выдох.

Я как гребаный астматик.

Кислорода не хватает. Сердце тарабанит на износ, оглушая стуком пульса в ушах.

Надо тормознуть. Сейчас мне необходимо оказаться в ней. И как можно быстрее.

Позволяю себе еще немного покайфовать, после чего нехотя отодвигаю Рыжую назад, вынуждая прерваться.

— Что-то не так? — бормочет растерянно.

— Все так, — осторожно дергаю на себя и укладываю на лопатки. — В тебя хочу…

— Скорее, — торопит, отражая ответную потребность.

— Уже.

Врываюсь в желанную тесноту, и протяжно стонем дуэтом.

Долго не продержусь, это сразу ясно.

Сука-сука-сука…

Как же охуенно.

— Саня, родная… — не в состоянии держать себя в узде, двигаюсь грубо и несдержанно. Попутно зацеловываю лицо: лоб, щеки, подбородок.

— Илья…

Расшатывает эмоционально от этой долгожданной близости. В глаза смотрю, пока качаемся на волнах нашей всепоглощающей страсти. Там мои звезды. Мой космос. Там все, ради чего так хочется жить…

— Мммм… Как хорошо, — шепчет она. — Еще… Еще… Да…

Толкаюсь до упора, срывая с измученных губ самые прекрасные из тех звуков, что слышал.

— Люблю, пиздец, — признаюсь по трезвости. И уже в следующий момент чуть не подыхаю от восторга, разорвавшего в хлам нутро…

Кончаю долго и крайне бурно.

Сашка присоединяется несколько секунд спустя. Громко стонет и судорожно за меня хватается. А я как маньяк наблюдаю за ней и впитываю в себя каждый жест. Каждый взмах пушистых ресниц. Каждый рваный вздох.

Улыбаюсь, как полудурок, охренев от того прихода, что словил.

Утыкаюсь своим лбом в ее.

— Не имитировала? — спрашиваю самое тупое из возможного.

— Ты совсем дебил? — цокает языком и ожидаемо взрывается, психанув. Даже пытается оттолкнуть, всерьез намереваясь встать с постели.

Спятила?

— Лежать, Бесстыжая! — возвращаю ее в прежнее положение. — Куда собралась? Мы с тобой не закончили. Нам пробелы восполнять и восполнять.

— Ауф…

Одновременно с ней поворачиваемся направо.

— По ходу, у нас тут зрители в первых рядах, — констатирую, хохотнув.

Тайсон, чья наглая морда лежит на краю постели, тяжко вздыхает и смачно облизывается…