Глава 67. Посетитель

Илья

— Что с камерами? — хмуро взираю на Дымницкого.

— Просмотрели. Посторонних консьержка не увидела. Только девчонок, пришедших с Сашей, и Яську, — добавляет он.

— А та камера, что на моем этаже?

— Выведена из строя, — почесывает щетину.

— Ну естественно, блять, — поджигаю сигарету жигой и швыряю ее на стол.

— Илюх, пронести мог кто-то из жителей дома. По договоренности или за бабло. Ты же понимаешь.

— Сука, голыми руками убью, когда выясню кто это сделал!

Мертвый рыжий кот, укрытый фатой — это просто пиздец. Край.

Присаживаюсь в кресло и устало потираю пальцами переносицу. Я очень зол. Взбешен до предела.

— Есть еще кое-что, — осторожно начинает Черепанов.

— Что, — поднимаю на него взгляд.

— Калаш написал, — пялится в телефон и меняется в лице. — Там это…

— Говори уже, — тороплю раздраженно.

— На авторынке только что произошел взрыв.

Зашибись.

Стискиваю челюсти.

Позавчера кот. Вчера пожар в клубе, сегодня взрыв на авторынке.

— Кто-то снова очень плотно за тебя взялся, дружище, — озвучивает мои мысли Динамит.

— На мой взгляд, здесь два варианта: менты, либо Соболев, — выдает свою версию Ян.

— Резон есть и у тех, и у других, — соглашается с ним Данила.

— Дело близится к свадьбе, уж не подполковник ли Харитонов к этому причастен?

— Харитонов меня люто ненавидит, но, Тох, ты реально думаешь, что Павел Петрович прислал бы дочери такую посылку? — выражаю прямое сомнение.

— Не знаю, — Черепанов пожимает плечами. — Не привык хорошо думать о ментах.

— Есть еще третий вариант. Илюх, а что там за терки с Жигаловым? — Ян внимательно на меня смотрит, отслеживая реакцию. — Не считаешь нужным рассказать?

Не считаю, но, видимо, придется. Братва же…

Барабаню пальцами по гладкой, деревянной поверхности.

— Если в двух словах, Жигалов просит отблагодарность его за то, что, он посадил меня в кресло депутата.

— И в чем же выражается эта благодарность? — Кир вопросительно выгибает бровь.

— Он намерен провернуть одно прибыльное дело, в котором я не хочу принимать участие.

— Что за дело?

— Собирается кинуть на бабло тысячи граждан, вложившихся в долевое строительство.

— Дай угадаю, речь о компании Соболева? — с ходу ловит Ян.

— Да.

— Твою мать. Нам только сближения Жигалова и Соболева не хватало! — цокает языком Антон.

— Ладно, надо обмозговать все, — бросаю взгляд на часы. — Ян, Дань, езжайте в клуб. Проконтролируйте ремонт. А вы, трое, со мной на авторынок.

Поднимаюсь.

— Илюх, мы тут посовещались и это…

— Может, стоит отложить пока свадьбу? — озвучивает предложение Абрамов.

— Вы издеваетесь?

— Да чет тревожно как-то, — Тоха обеспокоенно на меня смотрит.

— Нет. Не стану я ничего переносить, — наотрез отказываюсь от этой бредовой идеи. — На свадьбе будут только свои. И знать о том, где она проходит, — тоже.

*********

Пока Сашка в Питере, разгребаю образовавшиеся неприятности. А еще без конца звоню ей, потому что неспокойно на душе после того дерьмового «подарка», который она получила.

— Илья, твои амбалы со мной даже в туалет заходят! Это что за беспредел?! — громко возмущается она в трубку.

— Так надо, Сань, потерпи.

— И что это за распоряжение, по поводу того, что я не могу подходить к людям? Ты совсем обалдел?

— Меры предосторожности.

Никак не комментирует мои разъяснения. Разве что вымученно вздыхает.

— Как у тебя дела?

— Все хорошо, — намеренно лгу. Не хочу, чтобы переживала. Я все разрулю. Ни к чему моей девочке нервничать. — Как прошел твой сольник? — свинчиваю с темы.

— Хорошо. Полный солд аут. Море цветов и подарков. Твои верзилы все прошерстили.

Вот и отлично.

— А с голосом что?

— Да простыла как будто. Ира весь день пичкает меня таблетками.

— Ясно.

— Ладно, мне пора, у меня автограф-сессия и радио эфир.

— Саш, речь шла только о концерте, — начинаю злиться.

Мало того, что она наотрез отказалась его отменять, так теперь еще и это.

— Все давай, до завтра! — сбрасывает вызов.

Смотрю на экран смартфона и с каждой секундой закипаю все больше. Недолго думая, пишу Шейхман, чтобы все к чертям отменила и угомонила Рыжую. Задолбала ее неуемная инициативность.

— Илья Андреевич, к вам посетитель. Без записи и в неприемный день. Примете или мне записать человека на следующий четверг? — слышу голос секретарши через селектор.

— Примет, — доносится уверенное.

— Подождите, вы куда?

Посетитель в моем разрешении не нуждается. Внаглую открывает дверь и заходит.

— Илья Андреевич, я просила его подождать, — секретарша вбегает в кабинет за ним следом.

— Все нормально. Иди.

Послушно удаляется, оставляя нас наедине.

— Присядешь? — киваю на стул.

— Постою.

Морда кирпичом. Суровый взгляд.

— Пришел лично меня поздравить? — вскидываю бровь.

— Я знаю про тот подарок, — заявляет сразу.

Интересно, Саня сама ему рассказала? Или от девок сплетни разошлись?

— И?

— Про остальное тоже.

— А поконкретнее?

— Про поджог и взрыв.

— Знаешь, не знаешь, мне на это как-то глубоко похуй, — убираю руки в карманы.

— То есть будешь продолжать подвергать Сашу неоправданному риску?

— Юнусов, че ты хочешь? — спрашиваю напрямую.

— Хочу, чтобы она жила спокойно и не имела ничего общего с криминальным авторитетом.

— Не лезь в мою семью, — цежу, теряя терпение.

— Вы с ней еще не семья.

— Скоро станем, не сомневайся.

— Ты конченый эгоист, — осуждая, качает головой. — Свыкся с мыслью, что тебя однажды завалят и живешь с этим, а о ней подумал?

— У меня есть ты на этот случай, верно? — подхожу ближе. Останавливаюсь напротив.

— Что ты имеешь ввиду? — хмурит широкие брови.

— Да харэ, Камиль, — ухмыляюсь, глядя на него. — Всем известно, о чем ты мечтаешь. Спишь и видишь себя на моем месте. Только хер тебе. Пока я стою ногами на этой земле, она со мной. Была и будет, — чеканю по слогам.

— То есть готов рисковать жизнью самого дорогого человека? — тоже делает шаг вперед и прищуривается.

— Со мной она в безопасности.

— Сука, что ты несешь? — резко толкает меня в грудак. — С тобой этого никогда не было и не будет!

— Руки, блять! — бью таким же образом в ответку. — Слышь, шел бы ты отсюда по-хорошему. Нам не о чем разговаривать.

— Если с Сашей что-то случится, я тебя уничтожу, — заявляет, угрожающе сверкнув глазами.

— Вставай в очередь. Список желающих меня уничтожить довольно внушительный.

— Отмени свадьбу, — говорит на полном серьезе.

— Убирайся из моего кабинета.

— Оставь ее в покое! — повторяет жест ладонями. На этот раз агрессивнее. И это вымораживает.

Между нами завязывается драка. Давно назревало.

Швыряю его на стол. Бумажки разлетаются.

На грохот в кабинет прибегает секретарша.

— Ой-ой-ой! — визжит она, когда я прикладываю Юнусова башкой о шкаф. — Илья Андреевич, может быть вызвать охрану?

— Ушла, — командую лаконично.

— Угу. Поняла.

Вика послушно ретируется, а мы продолжаем нашу «беседу». Активно дубасим друг друга, выпуская пар.

— Как ты заебал! — лихо засаживаю ему в печень.

Охреневает, но в долгу не остается. Яростно бьет меня по лицу.

— А ну, иди сюда! — делаю подсечку, и мы валимся на пол.

Деремся жесточайше. Перекатываемся, отгребая по очереди, потому что силы плюс/минус равны.

Крепкий, мудила. Да и подготовка не уличная. Вспоминается, что раньше он усиленно занимался профспортом.

— Эу, эу. Парни, разошлись! — слышу встревоженный голос невесть откуда взявшегося Дымницкого.

Очередные новости принес, по ходу.

— Ну все, хватит! — лезет разнимать нас.

— Какое будущее ее ждет рядом с таким, как ты? — в глазах Юнусова горит ненависть и презрение. — Ей можешь лить в уши, что угодно, только я в курсе, кто ты на самом деле. И с чьей помощью сел в это кресло!

— Тихо-тихо, мужики! Прекратили, все! — Кир встает между нами. — Остыли оба! Разошлись!

В какой-то момент это действительно происходит.

— Если с ней… — тяжело дыша, заводит кавказец все ту же шарманку.

— Вон пошел из моего кабинета! — вытирая кровь с лица, бросаю я гневно…

*********

— Тох, собери глаза в кучу.

— Да я стеклышко! Зырь! — встает с дивана и начинает пританцовывать под звучащую фоном музыку.

— Ой бля… — Дымницкий ржет. — Череп, по-братски, присядь, а.

Но того уже не остановить. Разошелся, придурок. Машет граблями, виляет бедрами. Унесло…

— Давайте ко мне! — еще и нас подпрячь под это дело пытается.

— Клоун, — бросает Динамит, глядя на него.

— Кир, Рома!

— Не-не-не, терпеть не могу эту песню и певицу, — закидывая в рот колбасу, отказывается от предложения Беркут.

— Илюююх… — тянет лохматый, поигрывая бровями.

— Тох, мне знаешь, сколько надо принять в себя, чтобы пойти в пляс? — отрицательно качаю головой. — Я пока не дошел до той кондиции.

— Давайте выпьем, — предлагает Ян.

— Погнали.

— И этому танцору-диско налей, — смеется Кирилл. — Тох, ты где так эффектно двигаться научился? Это для меня прям открытие.

— Не знаю. Оно само, — выпучив глаза, отвечает тот, продолжая страдать херней.

— Не могу… Гляньте на него!

Взрываемся хохотом. Отмачивает Череп жестко. Даже подошедший к нам Вадим (официант) еле сдерживает улыбку.

— Череп, а залезь на сцену.

— Ща. Ван минэт! — тут же прется исполнять команду Дымницкого.

— Ладно. Тост, — Ян поднимает стакан. — Илюх, пьем за то, чтобы ваш брак был таким же прочным, как иридий.

— Кто такой Иридий? — хмурится Дима.

— Элемент таблицы Менделеева, — поясняет Беркутов.

— А…

— Кучерявый же у нас, как всегда, не мог выдать что-то банальное.

— Жри молча, — получает от Яна локтем в бок.

— Я скажу просто. За «долго и счастливо», — неожиданно выдает Динамит.

— Спасибо, брат.

Для меня его слова много значат. Получается ведь, что отпустил наконец ту давнишнюю ситуацию, из-за которой долгое время был в контрах с моей Сашкой.

— А я за Паровозова-младшего, — добавляет Ромыч. — Не ну а че? Вам надо, — широко улыбается.

— Да я-то разве против? Это Саня морозится. Концерты, съемки, запись альбома и прочее.

— Тю… Это все мишура! — заявляет Беркут, отмахиваясь. — То, что ты позволил поиграть ей в звезду — дорогого стоит, но пора бы уже Сашке заняться своей прямой обязанностью.

Так-то дело говорит, конечно.

— Она стала настолько популярна, что я уже и сам не рад, — признаюсь откровенно.

— Пожинай плоды, — хмыкает Абрамов.

— Значит, все-таки ты раскрутил ее, да? — щелкнув пальцами, указывает на меня Рома.

— Не могу так сказать. Мои инвестиции нужны были лишь в самом начале. Потом все закрутилось и без моей помощи.

— Она талантливая, это было грамотное вложение, Илюх, — кивает Ян. — Музыка неординарная, стиль, тексты со смыслом.

— Надо же! Прям не верится, что слышу нечто подобное! — смеется Рома. — А то вечно… Беркут, что за дерьмо играет у тебя в машине?

— Повторить? Те твои сопли — истинное дерьмо.

— Это называется современная лирика, уважаемый.

— Вернемся к иридию, — цокает языком Ян. — За вас, Паровозов!

— За новую ячейку общества!

— Подождите меня! — орет Черепанов и со всех ног несется к нам.

— Давай уже быстрей. Все тост сказали.

— И я скажу, налейте! — проводит ладонью по взмокшим патлам.

— Так налито, слепошара.

— Кхе, кхе, — прочищает горло. — Я готов толкать речь.

— Толкай.

— Таак, Илюх… Хочешь верь, хочешь нет, но я еще тогда, когда первый раз тебя с Рыжей увидел, подумал: вот с этой замутит и надолго. О, кстати, Беркут, они тогда в твоей тачке сидели. Ну, которую иссоповские потом в дуршлаг превратили.

— Ну его в жопу, ваш Бобруйск! Как вспомню… — морщится Рома.

Да, знакомство с моей малой родиной у него состоялось эпичное. С бабой Машей и ее чайником так вообще…

— А я понял, что наш пацан серьезно влип, когда он полез рисовать граффити на стене многоэтажки, — Дымницкий хлопает меня по плечу.

— И чем там было? — Беркутов выгибает бровь.

— Там было «Замутим, Бесстыжая?», — рассказывает Кир.

— Лошара, Бесстыжая написал с одной «с», — хлопаю себя по лбу.

— Но ты ж выкрутился. Находчивый.

— За Паровозовых в общем!

— УРА! — радостный клич эхом разносится по пустому клубу.

Звон стекла.

Горячая жидкость обжигает горло.

— Подождите, где-то у меня есть тот видос…

— Дым, ты на приколе? — поверить не могу. Столько лет прошло.

— Ща-ща, подожди, — достает трубу и быстро листает снимки.

— О, это Яська там? Голая, — Тоха со своим соколиным зрением успевает заметить Бортич.

— Бля, иди потанцуй еще, — зло бросает ему Дымницкий.

— Пф. Ой, та лааадно, ты ж в курсе, что я ее голую видел, — отмахивается, фыркнув.

Поиски видоса прекращаются. Кирилл медленно поднимает голову.

— Та не бери близко к сердцу, дружи…

— Воу-воу-воу! — в последний момент успеваю среагировать и помешать Дымницкому ударить Черепанова.

— Спокойно-спокойно! Ты че? — Тоха примирительно выставляет перед собой руки.

— Кир, он просто пьяный. Несет чепуху, остынь, — предпринимаю попытку его утихомирить.

Только тщетно. Уже несколько секунд спустя Дымницкий держит Черепанова за грудки.

— Было или нет? — цедит сквозь зубы.

— Я один что-то пропустил? — растерянно осведомляется Рома.

— Да нет, по ходу, не один, — внимательно глядя на этих двоих, произносит Ян.