Глава 71. Свадьба

Илья

Бросаю взгляд на часы. Внутреннее напряжение растет в гребаной геометрической прогрессии.

— Спокойно, братан. Она приедет, — Дымницкий ободряюще хлопает меня по плечу.

Хотелось бы и мне верить.

Мы с Сашей не виделись три дня. Она изъявила желание уехать на нашу загородную дачу. Удержать не вышло. Максимум, что я смог — самостоятельно отвезти ее туда и обеспечить безопасность, выставив по периметру усиленную охрану.

Ломаю сигарету, смяв ее в ладони, и выбрасываю в урну. Захожу в здание ЗАГСа.

Знаю, что наложал по-крупному. Приму, если проигнорирует регистрацию, но как жить без нее не понимаю. Не получится однозначно.

— Слышь, Беркут, не представляю, как ты ходишь в этой удавке каждый божий день! — кривится Черепанов, комично прихватывая галстук пальцами.

— Надо перевязать. Криво, — вместо ответа говорит тот.

— Да вы издеваетесь? На этот долбаный узел я потратил час своей жизни.

— Криволапый, — цокает языком Кир. — Дай я сделаю.

— С каких пор ты у нас эксперт по удавкам?

— Закройся и не двигайся.

Пока они усмиряют галстук, продолжаю перебирать варианты.

Что, если она и правда передумала?

Это — самый стремный из них. И вполне себе вероятный, если брать в расчет наш крайний разговор.

— Волнуешься? — напротив меня стоит Аленка. Свободный крой платья не в состоянии скрыть живот внушительного размера.

— Есть такое, — признаюсь я честно.

— Да уж… Сказал бы мне кто-нибудь восемь лет назад, что вы с Сашкой поженитесь, не поверила бы, — улыбается, смахнув слезы краешком носового платка.

В памяти вдруг всплывает один забавный эпизод. Мы с Рыжей ходили по продуктовому рынку, и кто-то из местных бабок-торгашек выдал предположение о том, что она — моя невеста. Помню, как я поржал тогда над этим. Что ж… Теперь, похоже, надо мной смеется тот, кто свыше.

— Я всегда была против ваших отношений, ты знаешь, — Алена берет меня за руку. — Но сейчас, когда я вижу, как ты изменил свою жизнь ради нее и как сильно хочешь сделать ее счастливой… Я… — шмыгает носом. — Я тобой горжусь, Паровозов. И твоя мама тоже гордилась бы.

Разрыдавшись, бросается мне на шею.

— Не плачь, Ален… — осторожно обнимаю ее в ответ.

— Я так рада, что ты не стал, как он. Как твой отец, — всхлипывая, шепчет тихонько.

Да. Меньше всего мне хотелось бы повторить его судьбу. Этого не случится, нет.

— Ну достаточно, уже! И на минуту одну оставить нельзя! — слышу недовольный голос Беркутова. — Хватит обжиматься, повредите моего ребенка! — ворчит и тянет девчонку за руку.

— Ром, перестань себя так вести, и вообще-то, хочу тебе напомнить, ребенок не только твой, но и мой.

— Больше мой, — хмуро на нее взирает.

— Это еще почему? — вздыхает она, поглаживая живот.

— Что за глупый вопрос, Лиса? Без меня его у тебя бы тупо не было. Ясно? Напоминаю, он там моими стараниями.

— Железная мужская логика! — фыркает Алена.

— Илюх, — Данила толкает меня в бок, вынуждая заметить через панорамные окна припарковавшийся у ЗАГСа лимузин и еще две сопровождающие его машины.

— О, а вот и невеста с подружками приехала! — громко вопит Черепанов.

— Погнали на улицу.

Поправляю пиджак и спешу выбраться через стеклянные двери наружу. Пока иду к лимузину, сердце бьется как сумасшедшее, словно в него порцию адреналина напрямую вкололи. Однако, когда вижу свою Сашку, оно, захлебнувшись кровью, резко останавливается. Да что там. Весь мир вокруг в эту секунду замирает.

Кучерявый помогает Саше выбраться из машины. Я жестко туплю. Не могу отвести от нее взгляд.

Какая же она у меня красивая!

Белое, воздушное платье сидит на ее точеной фигурке просто идеально. Замысловатый корсет подчеркивает грудь, худенькие плечи обнажены, на руках перчатки. Солнечные пряди собраны в высокую прическу. Две из них обрамляют ее лицо. Все безупречно. От макияжа до полупрозрачной фаты.

Все, как я мечтал. Даже лучше.

— Отомри уже, дружище, — ухмыляется Абрамов.

— Давай, Илюх, веди ее в ЗАГС, — хихикает Яська, расправляя подол Сашкиного платья. — Александра у нас девушка непредсказуемая, сбежит еще, как Джулия Робертс.

Нет, не сбежит.

Когда наконец Саня поднимает на меня глаза, в них я читаю самое важное. Она любит. Она скучала. Она решилась, несмотря ни на что. Это ведь моя Бесстыжая. Та смелая и невероятно отчаянная девчонка…

*********

— Дорогие гости! Мы рады приветствовать Вас на официальной церемонии бракосочетания Ильи и Александры! — торжественно заводит расфуфыренная мадам, облаченная в розовый костюм, усыпанный стразами. — Союз двух людей, объединенный в единое целое большой любовью… Что может быть прекраснее! Судьба подарила вам счастье — вы встретили друг друга! И сегодня в вашей жизни — знаменательное событие, сегодня создается ваша семья, и вы принимаете на себя новые права и обязанности по отношению друг к другу!

Чувствую, как Сашка дрожит всем телом, и в знак поддержки сжимаю ее маленькую, ледяную ладошку сильнее.

— Сегодня — торжественный и радостный день. День, которого вы так долго ждали и к которому так тщательно готовились. День, который вы запомните, и будете вспоминать всю свою жизнь.

Жить в любви и согласии — самое настоящее искусство. Для этого необходимо слышать друг друга, как музыкант слышит музыку, чувствовать друг друга, как художник чувствует цвет и краски.

— Ох и красиво стелет, — комментирует речь регистратора Черепанов.

— Тссс… — шикает кто-то из девчонок.

— На пороге новой жизни в присутствии родных, близких и друзей я обязана спросить — является ли ваше решение стать супругами искренним, добровольным и взаимным.

— Вы думаете, что мы их заставили пожениться? — хохочет Антон. — Они сами, если че.

— Заткнись, дурило, — шепчет ему Яська. Тихо, но я все равно слышу.

— Илья, согласны ли Вы взять в жены Александру, быть с ней и в радости, богатстве и бедности, в болезни и здравии, пока бьются ваши сердца.

— Согласен, — топлю уверенно.

Надо было сделать это раньше. Че тянули?

— Александра, согласны ли вы взять в мужья Илью, быть с ним и в горе и в радости, богатстве и бедности, в болезни и здравии пока бьются ваши сердца.

— Да, — напряженно выдыхает Сашка, и я улыбаюсь.

* * *

— Прошу вас подойти к столу регистрации и закрепить подписями ваш семейный союз.

— Сашка, ты хорошо подумала? Твоя фамилия покрасивше будет, — опять подает голос эта безмозглая идиотина.

Рыжая аккуратно и старательно выводит свою подпись в документе. Я быстро ставлю свою закорючку, радуясь тому, что она сделала это первой. Не хватало еще перепутать строку от захватившего меня волнения. Дурного и совершенно незнакомого. Никогда подобного не испытывал. Разве что в ту нашу первую ночь, когда узнал шокирующие меня детали.

— Справился. Проверь, точно ни одной буквы не пропустил?

Посылаю в сторону Черепанова убийственный взгляд.

Еще один комментарий — и в ресторане жевать ему будет нечем. Придется пить исключительно сок через трубочку. Отвечаю.

— Свидетели, приглашаю вас пройти к столу.

Ярослава и Кирилл по очереди оставляют свои подписи на бумаге.

— В знак твердости ваших намерений прошу вас обменяться обручальными кольцами.

— Только не урони, Паровоз!

— Тохач, заткнись, ради Бога! — не выдерживает Дымницкий.

— Калаш, по-братски, засунь ему галстук в рот, — цежу сквозь зубы.

В зале включается музыка, но я слышу ее лишь фоном. Осторожно надеваю кольцо на Сашкин пальчик и поднимаю на нее взгляд.

Плачет…

Черт, да я и сам не могу передать, что чувствую. Трепет. Ликование. Безмерное счастье. Разрывает там, за грудиной. Оттого, что стала моей, во всех смыслах этого слова. Впереди венчание, но я уже ощущаю тот факт, что мы — семья. Теперь уже без оговорок, официальная.

— Объявляю Вас… мужем и женой!

Ребята громко хлопают и кричат. А я… Я притягиваю свою девчонку к себе.

Славная моя. Маленькая. Родная. Горячо любимая.

Как же я счастлив!

С жаром целую ее губы. Сжимаю тонкую талию в своих руках.

— Илюха, попридержи коней!

— Пожар блин.

Нехотя отрываюсь от Сашки, когда до меня доходит, что музыка стихла, а тетка, затянутая в розовое недоразумение, покашливает не просто так.

Слилась по цвету со своим дебильным костюмом. Забавно.

— Можете продолжать, — разрешаю великодушно.

Сашка смеется.

— Уважаемые Илья и Александра, с этого момента вы открываете новую страничку вашей жизни. Вы соединили сердца и судьбы. Желаю вам сохранить любовь и быть счастливыми!

— Принято.

— Сегодня вас пришли поддержать самые близкие люди. Дорогие гости, присоединяйтесь и вы к нашим поздравлениям!

— Еще на одного женатика стало больше, — Абрамов крепко пожимает мою руку и обнимает, хлопая по плечу.

— Поздравляю! — Рома повторяет его жест и произносит на ухо: — Не затягивай с Паровозовым-младшим. Понял?

— Илюха, — Дымницкий качает головой. Не верит. — Поздравляю, братан! От сердца.

— Спасибо.

— Мужииик, — Калаш стискивает меня в объятиях и приподнимает. — Рад за тебя. Классная вы пара.

— Будьте счастливы, — улыбается Данила. А это, между прочим, — то еще событие.

— Спасибо, братва.

— Илья, ты знаешь, я всегда с вами и за вас! — позитивная Регина сияет, как солнце. — Смотри, кто пришел, — шепчет тихо.

Удивленно вскидываю бровь.

Появление Сашкиной матушки в ЗАГСе становится для меня неожиданностью. Не думал, что Павел Петрович позволит этому случиться…

— Правильно сделала, что пришла. Для Сани это было очень важно.

— Да.

Ко мне Евгения Владимировна не подходит. Да и пусть. Главное, что дочь в такой важный день удосужилась поддержать.

— Муж! Вот это я понимаю! Не то, что ссыкуны некоторые! — Бортич виснет на моей шее и смачно целует в щеку. — Не боись, помада отпечатков не оставляет. Как же я за вас рада! — визжит, сжимая кулачки.

— Иди сюда, полудурок! — цепляю Черепанова за лацканы пиджака. — Какого ляда ты тут устроил?

— Прости, братан, я переживал как за себя. Семь потов сошло, глаз задергался.

— Кретиноид!

— Илюх, клянусь, от волнения чуть в штаны не наложил.

Не могу на него злиться. Позволяю себя обнять.

— Огонь-девка! Я первым тебе это сказал, ты помнишь?

— Да, помню. Ты плачешь, что ли? — отодвигаюсь, потому что его голос странно плывет.

— Это ветер, — отмахивается, отворачиваясь.

Ветер. В помещении.

— Тох…

— Нормально все.

— Так, народ, фотосессия на ступеньках! — Яська хлопает в ладоши. — Все туда. Время!

Перехватываю новоиспеченную Александру Паровозову, спасая от навязчивых гостей. Толпой вместе с этими самыми гостями высыпаем на улицу. Там неугомонная Бортич профессионально и быстро выстраивает всех нужным для снимка образом.

— Товарищи, терминаторы, будьте любезны, исчезните из кадра, а? — обращается к охране. — Череп, расслабь немного рожу. Треснет. Абрамов, Климов, явите миру свои улыбки. Вот так. Илюха, поправь жене фату. Отлично. Дымницкий, ты не на паспорт фотографируешься. Отпусти образ законченного брутала, лучший друг женился.

— Щеки болят, быстрей уже, — сообщает Черепанов.

— Стоп, а Беркутовы где? Мама и Динамит? Ладно, фоткаю пока без них. Скажите дружно сыр!

— Сыр!

— Тормозите, мы хлопушки забыли взорвать! — бьет себя по лбу Черепанов. — Вот они, Боря, ну-ка отдай, ишь ты, захонырил и молчит стоит! — забирает у охранника-амбала две тубы. — Кирыч, одна мне, другая тебе. Щас все будет. Готовы?

— Да.

— Три. Два. Один.

— Все на землю! — громко кричит начальник моей охраны.

Сообразить, что к чему, получается не сразу.

Следом за грохнувшей хлопушкой, рассыпавшей по воздуху конфетти, раздаются звуки выстрелов и звон битого стекла. Это разлетаются вдребезги панорамные стекла ЗАГСа.

Паника. Суета. Охрана отстреливается.

Падает Черепанов, с застывшей на губах улыбкой.

Ян матерится и прижимает к асфальту Дарину.

Дымницкий что-то мне кричит.

— Саня! — внутри все обрывается. Вижу, как она толкает вниз растерявшуюся Яську, стоящую спиной к дороге.

Сбиваю с ног ее саму. Тащу к машине. Только там замечаю, что свадебное платье в крови. Ее или Яськина непонятно.

Звуки пальбы прекращаются.

— Иииилья, — в Сашкиных глазах застыл полнейший ужас. Смотрит перед собой, не моргая. — Ребята…

Твою мать! Твою мать!