Глава 73. Крыса
Илья
Срабатывает будильник. Наступило очередное утро, однако желание проснуться отсутствует напрочь. Плотно задернуты шторы. В комнате темно и тихо. Холодная постель напоминает о том, что в спальне я по-прежнему один.
Смириться с этим довольно непросто, но я прекрасно понимаю, что сейчас отсутствие Саши рядом — необходимость, продиктованная сложившимися обстоятельствами. Она — самое дорогое, что у меня есть. Потому и не стал мешать подполковнику, когда увидел из окна, как он тащит ее в свою машину. Уж Павел Петрович спрячет свою дочь как следует. И от меня, и от тех людей, которые могут попробовать до нее добраться. Да что там! От всего гребаного мира спрячет, если понадобится. В этом я даже не сомневаюсь…
Отлипнув от подушки, принимаю вертикальное положение. Откидываю одеяло в сторону. Опускаю босые ступни на пол и беру в руки телефон, чтобы выключить повторную трель бесящего будильника.
Слышу, как под дверью скулит Тайсон. Хрустнув шеей, встаю и направляюсь в коридор, где меня уже ждут «парни». За прошедший месяц они привыкли к тому, что я поднимаюсь ни свет, ни заря. Считают, что первым делом после пробуждения я в срочном порядке обязан организовать коллективный выгул их неуемных задниц на улицу.
— Пять минут-то дайте, — закатываю глаза, глядя на добермана, держащего в зубах поводок.
Кадр.
Посетив ванную комнату, возвращаюсь в спальню и одеваюсь. Лупатыч все это время активно исполняет традиционный африканский танец. На полу, на кровати, восьмеркой у моих ног. Мне едва удается поймать эту мелкую, вертлявую жопу, чтобы нацепить шлейку. Точнее то фиолетовое недоразумение со стразами, именуемое ею.
Кто посмотрит — покрутит пальцем у виска.
Модники, блять.
Уже в лифте цепляю за пояс пистолет.
— Че-то ты совсем сдулся, — обращаюсь к Тайсону, чей взгляд выражает тоску и полнейшую апатию. — Скучаешь по нашей Рыжей, блохастый?
Тот потешно крутит головой из стороны в сторону. Всегда так делает, когда не может сообразить на тему того, что от него хотят.
— Потерпите немного. Дай Бог, разберусь с делами и верну ее, вместе с вашими любимыми котлетосами, — поглаживаю его по черепушке. — Двинем все вместе куда-нибудь на Юга. Будем валяться на песке и плавать в море. Как тебе такой вариант?
— Ауф.
Ухмыляюсь.
— Вот и я думаю, что нормальная идея. Пошли.
В течение двадцати последующих минут обсыкаем каждый гребаный куст в пролеске и жрем траву. Не всю. Выборочно. Тайсона тянет на зелень. Оттащить почти невозможно. Гомеопат хренов…
С чувством выполненного долга доставляю братьев наших меньших назад в квартиру. Варю себе кофе, выпиваю, после чего повторно спускаюсь вниз, только теперь уже на парковку.
Прохожу мимо своего блестящего внедорожника и открываю брелоком, стоящую по соседству непримечательную тонированную хонду. Забираюсь в салон, завожу мотор, включаю стереосистему и еду по знакомому адресу.
Заняв местечко посреди машин, припаркованных у противоположного от подъезда тротуара, продолжаю отслеживать передвижение одного из своих друзей. Этот человек — последний в моем списке и пока, за прошедшие четыре дня ничем эдаким не отличился. Маршруты у него незатейливые: пешком до ближайшего магазина и обратно. Единичная поездка в больницу. И, собственно, на этом все.
Посмотрим, что будет сегодня. Для себя я решил, что надо понаблюдать за каждым из пацанов на протяжении недели.
Да. Дошел до того, что никому не верю. Увы… Адрес ЗАГСа, в котором должно было пройти наше с Сашей долгожданное бракосочетание, знали единицы. Только самые близкие люди, получившие его буквально в самый последний момент. Как не горько признавать, но именно среди них скрывается предатель, и я непременно выясню кто это.
Выкуриваю одну сигарету за другой и слушаю Сашкин голос, доносящийся из динамиков. Он действует на меня как мантра. Успокаивает и придает силы. А еще, он же не дает забыть о том, что девчонка меня любит.
Пятнадцать минут.
Час.
Два.
Три с половиной.
Ровно в десять к многоэтажке подъезжает очередное такси, и я резко приосаниваюсь. Потому что в него садится тот, кого я пасу.
Не привлекая к себе лишнего внимания, двигаюсь за желтым шевроле, который довозит пассажира до наркологической клиники.
Визит длится почти полчаса, а дальше начинается самое интересное. Вот уж не подумал бы, что кто-то из моей братвы изъявит желание самостоятельно добраться до ментовки. Еще и до того самого отделения, в котором сидит кое-кто знакомый…
Занятно.
Почесываю отросшую щетину и звоню начальнику своей охраны. Даю команду ждать возвращения объекта у дома. Сам же отправляюсь в наркологичку. Заведомо знаю, что Лена не будет рада моему появлению, но мне просто необходимо поговорить с ней. Без вариантов.
— Привет, — здороваюсь, когда ее приводит медсестра.
— Ну надо же! Прямо-таки день посещений! Чем заслужила столько внимания? — криво усмехается.
Смотрю на нее. Не виделись месяца полтора, наверное.
— Чего уставился? Доволен тем, как все сложилось? — ожидаемо агрессирует. Я ведь для нее стал врагом. С тех самых пор как привез сюда.
— Как ты себя чувствуешь, Лен?
— Ооо… Потрясающе! — отзывается она язвительно. — Трехразовое питание, очистительные клизмы, беседы с психотерапевтом, фильмы, шахматы, книги. Настоящий санаторий! Спасибо тебе, Паровозов, что организовал путевку! Век не забуду!
— Сама виновата. Я предупреждал, — припечатываю тяжелым взглядом.
— Ой, да катись к чертям, добродетель! — качает головой.
— Ты выглядишь значительно лучше, — отмечаю вслух.
И это — чистая правда. Она немного прибавила в весе, отчего излишняя худоба уже не так бросается в глаза. Кожа снова приобрела живой оттенок, а волосы блеск. На горизонте замаячила прежняя Лена. Это меня очень радует.
— Такой себе комплимент. Кстати, не могу сказать о тебе того же, — ехидничает, пристально разглядывая меня в ответ. — Выглядишь паршиво. У депутата Паровозова слишком много работы? Или ебанутая жена уже успела вынести мозг за месяц совместной жизни? Прости-прости, — тут же наигранно извиняется. — Но ты не производишь впечатление счастливого человека.
Да уж, спасибо. В точку.
— Калаш погиб. Черепанов в тяжелом состоянии. Ты в курсе?
Улыбка медленно сползает с ее губ. Выражение лица резко меняется.
— В смысле?
Не в курсе, значит.
— Это случилось на моей свадьбе. Нас обстреляли прямо у ЗАГСа.
— Ужас… — после повисшей паузы произносит она растерянно.
— Лен, ты мне скажи, Динамит к тебе сегодня зачем приходил?
— Навестить, — бормочет еле слышно.
— И часто он тебя навещает? — прищуриваюсь.
— Ну… Пару раз в неделю точно.
— А про свадьбу, выходит, ничего тебе не рассказывал?
— Нет. Я спросила, поженились ли вы. Он сказал, что да. На этом все.
Можно, конечно, рассмотреть версию о том, что Дима не хотел ее расстраивать, но почему-то этот вариант не заходит совершенно. Говоря по-чесноку, Динамит никогда не отличался тонкой душевной организацией и тот факт, что он смолчал о случившемся, лично меня крайне настораживает.
— Сегодня он спросил меня, не хочу ли я отсюда выбраться, — сквозь поток мыслей доносится до меня голос Свечки. — Сказал, что в самое ближайшее время сможет вытащить меня из наркологички. Вроде даже к кому-то из врачей подходил, — глядя в одну точку, рассказывает она сумбурно.
— Ясно, — поднимаюсь из-за стола.
— Ты уже уходишь? — фокусируется на мне. В глазах — смесь досады и разочарования.
— Да, Лен, мне нужно идти. Поправляйся.
Она что-то говорит мне вслед, но я уже не слышу. Иду по длинному коридору, стиснув челюсти до зубовного скрежета и каждой клеткой своего тела ощущаю, как стремительно по венам расплескивается ярость…
*********
Нажимаю на звонок повторно. Слышу приближающиеся шаги, однако встречать меня никто не спешит. Полагаю, что здесь мне, по-прежнему, не рады.
— Юль, открой, пожалуйста, — прошу, прислонившись плечом к двери.
Жду.
Тишина.
Едва различимые приглушенные рыдания.
— Юль…
Раздается внезапный резкий щелчок замка, и дверь открывается.
— Что тебе нужно? — из квартиры выглядывает девчонка Калашникова. Спортивный костюм камуфляжной расцветки. Местами распушившаяся черная коса, длиной до самого пояса. Заплаканные глаза, но воинственный взгляд.
— Ты как?
— Зачем пришел? — интересуется, нахмурившись.
— Поговорить. Не на лестничной клетке. Могу я войти?
Она молчит в ответ. Лишь сверлит во мне дыру недобрым взором.
— Дай мне две минуты времени.
Раздраженно вздохнув, отходит в сторону, пропуская.
— Спасибо.
— На кухню пошли, у меня борщ варится, — бросает через плечо. — И обувь сними! — командует, уже исчезнув за поворотом. — Я только что полы помыла.
Захлопываю дверь, разуваюсь. Достаю свернутый квадратный пакет и прохожу за ней следом. Но буквально через пару метров притормаживаю, чтобы посмотреть снимки, висящие на стенах. На них Юля и Стас. Я так понимаю в разные периоды их отношений. Потому что есть фотки, на которых они совсем еще юные и зеленые.
Провожу пальцем по стеклу. Чувствую болезненный укол в области сердца. В глазах мутнеет…
— Это мы в училище. Второй курс вроде.
— А че Калаш такой недовольный? — не могу не спросить.
— Он мне проиграл, — еле заметно улыбается. — На стрельбище.
— Понятно.
— Есть будешь?
— Нет, спасибо, — вежливо отказываюсь.
Кивает, берет на руки любопытную кошку, выпрыгнувшую мне навстречу.
Прислонившись спиной к стене, на протяжении некоторого времени смотрю исключительно в пол.
Монотонно тикают большие овальные часы.
Кипит вода в кастрюле.
Тихо работает телевизор. Однако все эти звуки не спасают от того давящего напряжения, что струной натянуто между нами.
В квартире пахнет свежим ремонтом. Его они делали вместе на протяжении нескольких месяцев. Не потому что не было возможности кого-то нанять, а потому что им просто было в кайф.
Они собирались пожениться будущим летом.
Планировали съездить к океану.
И завести еще одного вислоухого кота. Хотя Стас терпеть их раньше не мог…
— Что там? — кивая на квадратный сверток в моих руках, первой заводит разговор. — Снова деньги?
— Не мои. Его, — спешу объясниться.
— Неважно. Я не возьму.
— Я все равно оставлю их.
— Мне это не нужно.
— А что нужно? Я могу…
— Вернуть мне Стаса? — перебивает едкой горечью.
Поднимаю голову, встречаемся глазами. В моих — безмерное чувство вины. В ее — бездонная грусть невосполнимой утраты.
— Юль…
— Не разрешил мне пойти туда, — произносит почти шепотом. — Ничего не объяснил. Мы… — шмыгает носом, — поругались из-за этого накануне.
— Не хотел тобой рисковать.
— Зато ты, Илья, лихо рискнул всеми! — выпаливает осуждающе. — Если уж было невмоготу, могли вдвоем расписаться, без гостей. Зачем было звать друзей? М?
На самом деле именно этот вариант я озвучил пацанам на мальчишнике. Они в ответ лишь посмеялись, да покрутили пальцем у виска. Еще и наезжать начали. Разобиделись.
— Почему он? Почему?! Что мне теперь делать со всем этим? — девчонка неопределенно машет рукой на окружающее пространство. — Как жить? Как мне жить без него? — рыдает взахлеб. Крепко прижимает ничего не понимающую кошку к груди, и та истошно мявкает.
Подхожу к ней, обнимаю.
— Мне чертовски жаль, что так вышло. Прости, Юль. Прости…
В горле ком. Тупая резь в легких. Словно огромный осколок воткнули. Ни вдохнуть, ни выдохнуть. Перекрыта подача кислорода.
— Что мне твое «прости»? Уходи, Илья, пожалуйста! — отстраняется, отступая в сторону. — После переезда в Москву, я сразу чувствовала, что он меня обманывает. Сейчас понимаю, в чем причина того, что он не желал моих встреч с вами и его семьей.
Молчу.
Крыть мне нечем. Калаш всегда отчаянно защищал личное и умело оберегал свою девушку от происходящего.
— Его мать все мне рассказала. Про тебя и про ваши мутные дела, связанные с криминалом. Про то, как завод ей возвращали и чем за это в итоге поплатились.
— Юль…
— Все, хватит, достаточно! Ты виноват! И только тебе этот крест нести! Тебе! Понятно? — кричит она громко.
Киваю. Разворачиваюсь. Нет смысла раздражать ее своим присутствием.
— Ты как? Друзей своих всех по очереди хоронить планируешь? — ледяным тоном прилетает мне в спину.
Сжав челюсти, продолжаю путь до двери. Там обуваюсь, оставляю на полке пакет с чужим баблом и выхожу из квартиры. Долго еще сижу на ступеньках с дымящейся сигаретой, зажатой меж дрожащих пальцев. На душе раздрай, в голове белый шум. Веки жжет.
Ты как? Друзей своих всех по очереди хоронить планируешь?
Эта ее фраза, прочно засев в подкорке, сопровождает меня весь последующий час. До самой многоэтажки, в которой живет Динамит. Мужики из охраны уже у него в гостях. Он как раз недавно откуда-то вернулся.
— Илья Андреич, — здороваюсь с двумя амбалами, дежурившими у него на лестничной клетке.
— Ну что тут?
— Обнаружили сумку с вещами, котлеты с налом и два паленых паспорта.
Ай-да молодец!
— Пытался отстреливаться, пушку у него отобрали. Особо не трогали его, как вы просили.
— Я сам, — киваю, открывая дверь.
Сумку с вещами, котлеты с налом и два паспорта.
* * *
Накатившую волну лютой ярости гасит телефонный звонок от Абрамова.
— Да, Ян.
— У Беркута сын родился.
Замедляюсь, застываю на месте.
— Уже?
— Ага. Пятнадцать минут назад.
— Так рано же еще вроде, — пытаюсь вспомнить озвученную Аленой дату.
— Поливала гребаные цветы. Упала со стремянки, пришлось срочно везти в больницу и… я тоже рожал. В смысле присутствовал при этом процессе, — исправляется он.
Отмечаю про себя тот факт, что всегда собранный Ян несколько рассеян. Видать, совместные роды произвели на него неизгладимое впечатление.
— И как ты? — любопытничаю осторожно.
— Я на стрессе, — честно признается тот.
На стрессе. Что для него совсем нехарактерно. Впрочем как и растерянность.
— Всегда размышлял на тему того, насколько это круто, когда в момент рождения сына или дочери ты стоишь рядом.
— Ну не знаю, Илюх, — нервно посмеивается Ян. — Как ты любишь говорить, моя жизнь уже не станет прежней. Ладно, приезжай, как сможешь. Я пока еще здесь в больнице тусуюсь. Перетру с врачами. Надо чтобы они посмотрели засранца как следует. И обеспечили девчонке хорошую палату.
— А счастливый папаша, собственно, где? Почему ты рожал с Аленой?
— Где-где… Этого пришибленного задержали в китайском аэропорту. Он показался блюстителям закона чересчур дерганым и подозрительным.
— Ну ясно, — качаю головой.
— Приезжай, как освободишься.
— Добро, — сбрасываю вызов, убираю трубу в карман и направляюсь в спальню.
Счастливый ты, Беркут. Сын родился. Завидую по-белому.
— Илья Андреевич…
— Оставьте нас, — смотрю на Динамита долгим, внимательным взглядом, моментально переключаясь с хороших новостей на истинно дерьмовые.
Бывший друг ползает по полу и кашляет.
На глаза попадается та самая сумка, про которую сказал Нестеров.
— Ты куда-то собрался?
Замирает.
— Сваливаю. Надоело все.
— Клянусь, до последнего надеялся, что гоню.
Моему разочарованию нет предела. Оказывается, наша многолетняя дружба ничего для него не значила. Такой нож в спину…
— Не понимаю, о чем ты.
— Не понимаешь, да?
Подрывает. Тут же вспоминаю убитую горем Юлю. Калашникова, лежащего на земле в луже собственной крови. Регину, погибшую на месте. Молодых пацанов из службы безопасности. Черепанова…
— Один вопрос, Дим, — подхожу ближе. Он сразу привстает и принимает сидячее положение. — За что?
Не реагирует.
— На меня посмотри, гнида, и ответь. Будь мужиком!
— Да пошел ты… — мерзко смеется. Разумеется, объясняться со мной он не планирует.
Где-то здесь и заканчивается мое терпение. Ослепленный гневом и злостью безостановочно и жестоко его избиваю. Не позволяя встать. Стирая каждым отточенным движением мерзкую ухмылку с его лица.
— Даввай, вали… уже, — сипит, намеренно провоцируя.
— Нет, Диман, так просто отделаться за предательство не получится. И еще… Мне нужны имена. Все до единого. Первое — мент Бандалетов. Это ведь ему ты слил координаты ЗАГСа, верно?
Снова шепеляво посылает меня по известному короткому маршруту.
Получает пару ударов с ноги: по печени и морде. Протяжно стонет, хватаясь за хрустнувший нос. Захлебывается кровью.
— Он тебя сдал, — намеренно блефую. — Продался, мразь? Денег тебе было недостаточно? Я, сука, поровну всегда и все делил между нами!
До сих пор не верю в то, что он сделал. В моей картине мира такой исход был невозможен. Мы же с позорных детсадовских колготок друг друга знаем. Ну как так?
— Там ведь были посторонние люди. Девчонки, одна из которых беременная. Другая — мать двоих малолетних детей. А Калаш… Как ты мог блять? — к себе разворачиваю, хватаю за шиворот и приподнимаю, чтобы посмотреть ублюдку в глаза.
Да только нет там ничего. Одна лишь неприкрытая враждебность и ненависть в них полыхает. Уж не знаю, чем я ее заслужил. Хотелось бы услышать разъяснения по этому поводу.
— Ничего, я тебя разговорю. Пожалеешь, что сам под пули у ЗАГСа не вышел.
Швыряю его тушу на пол и выхожу в коридор. Иначе есть вероятность того, что я убью его голыми руками прямо в этой квартире.
— Как стемнеет, увезите эту мразь на дачу, — обращаюсь к начальнику охраны. — Но только так, чтобы без соседей-свидетелей, осторожно тут.
— Понял.
— Пусть твои люди достанут дикую крысу. Пожирнее, да побольше.
Никогда не предполагал, что опущусь до излюбленных приемов своего отца. Зато, как символично будет.
— Зачем крыса? — недоумевая, кривит губы Григорий.
— Затем. Посадишь на живот, накроешь кастрюлей и поддашь жару нагревательным прибором. Сечешь?
— И она…
— Начнет дико нервничать и искать выход наружу.
Один из амбалов меняется в лице. Дошло, что к чему.
— Развлекайтесь до тех пор, пока язык не развяжется. А он развяжется, не сомневайтесь…