Глава 74. Тонкий лед

Стоим с Яном у роддома. Курим как правильные, в специально отведенном для этого месте.

— И как ты? — спрашиваю у Алены, прижимая трубу к уху.

— Уже терпимо, а вот рожать, как я и предполагала, очень больно, — признается девчонка. — Спасибо, что Ян был со мной от начала и до конца. Сама бы я точно не справилась.

— Ну, не реви, все хорошо ведь? Вон какого крепыша подарила своему мажору.

Она всхлипывает.

Пять минут назад Алена скинула нам фотку сына. Маленький, пухлый, сморщенный человек. Их с Беркутовым плоть и кровь. Их чадо.

— На кой икс ты полезла на ту долбаную стремянку? — затягиваюсь сигаретой, зажатой меж пальцев.

— Цветы полить надо было, — отзывается расстроенно. — Листочки подсушились. Обычно Ромку загоняю наверх, чтобы дальние горшки полить, а тут он уехал в командировку к этим своим китайцам.

— Дались тебе эти растения!

Она тяжко вздыхает.

— Теперь боюсь, все ли в порядке с Артемом.

— Все хорошо. Уверен, врачи подтвердят мои слова.

— Надеюсь. Что насчет тебя, Илья? — спрашивает осторожно.

— Я в норме, — произношу вполне себе правдоподобно.

А у самого нутро в хлам. В решето. Смириться с тем, что твой друг оказался предателем, — ой, как непросто. Смириться с тем, что из-за него погибли и пострадали близкие люди, — непосильная задача. Груз, с которым теперь как-то предстоит жить. Потому что моя вина там есть однозначно. Дело даже не в том, что я пригласил друзей на свадьбу, а в том, что не сумел вовремя распознать врага. А были ведь предпосылки. Стоило обращать внимание на каждую деталь…

— Отдыхай, Ален. Тяжелый был день, набирайся сил.

— Спасибо.

Прощаюсь с ней и убираю телефон в карман.

— Все в порядке? — осведомляется Ян.

— Переживает из-за того, что упала. Тревожится за ребенка.

— Я разговаривал с врачом, ребенок здоров. На данный момент нет ничего такого, что могло бы насторожить.

— Слава Богу. Ладно, взрослые болеют, но когда с детьми что-то…

Кучерявый кивает. Глубже вдыхает дым и какое-то время молчит. Думаю, вспоминает своего крестника Савелия. Младшего брата Ромы.

— Она призналась, что без тебя не справилась бы.

— Чушь. От меня там мало, что зависело.

— Не скажи… Так я не пойму, как ты вообще решился на такой шаг?

— А меня кто-то спрашивал? — усмехается Ян. — Когда в родзале появилась бригада акушеров, Алена заявила, что я ее муж. И что мол рожаем мы вместе.

Ни фига себе! Во дает!

По ходу, Алена действительно по-настоящему боялась того, что должно произойти.

— Слушай, а можешь поподробнее рассказать о том, как проходят партнерские роды? Всегда интересно было, какой функционал выполняет муж? Что надо делать? Там ведь есть дыхательные практики и прочее…

— Ты всерьез интересовался этим, что ли? — удивленно спрашивает Кучерявый.

— Ну да, — пожимаю плечом. — Беркутов же много раз говорил о том, что пойдет в родзал с женой. Вот мне и стало любопытно. Только одно дело — теория, и совсем другое — практика. Хотелось бы услышать о подобном опыте, так сказать, из первых уст.

— Братан, возможно позже. Пока я как-то не готов делиться, — откровенно признается он.

— Ох и подрасшатало тебя…

А перед нами, между прочим, отец двоих детей.

Ян меняется в лиц

На полупустой парковке какой-то движ. Машина приехала.

Когда вижу, что из нее выходит Саня, чуть сигарету на штаны не роняю. А когда следом из тачки вылезает знакомый кавказец, впадаю в состояние неконтролируемого бешенства.

Какого, блять…

Приближаются.

Я, в свою очередь, с каждой секундой раздражаюсь все больше.

Почему она с Юнусовым, а не с отцом? И что это вообще значит?

— Привет, — ее голос отдается вибрациями в сотнях нервных окончаний. Однако мое внимание сконцентрировано исключительно на кавказце.

Вот что за человек такой? Вечно умудряется оказаться с ней рядом в самый подходящий момент.

Здоровается с Яном за руку. Что до меня, намеренно игнорирую его присутствие. Смотрю перед собой. До рези в легких затягиваюсь дымом.

Бесит, сука. Когда уже успел пристроиться?

Пока они уходят в сторону роддома, считаю про себя до ста, дабы не сорваться и не пойти следом.

— Выдохни, — Ян хлопает меня по спине.

«Выдохни». Умник. Посмотрел бы я на него в схожей ситуации.

— Выяснил, кто? — намеренно меняет тему. Тонкий психолог, но и я не олень. Понимаю, что отвлечь от происходящего пиздеца пытается.

— Да, — отвечаю тем не менее.

От подробностей Кучерявый охерел бы.

— Когда пойдем гасить? Стрелу будешь забивать? Или завалимся к ним без предупреждения? — тушит носком кроссовка брошенную на землю сигарету.

— Без предупреждения.

— Учитывая обстоятельства, это — лучший вариант.

— Я один поеду, Ян, — предупреждаю сразу.

— В своем уме? Идиотизм чистой воды!

— Это только мои терки, — качаю головой.

— Не дури. Вместе разрулим. Маякнешь, понял? — выжидает паузу. — Илья?

— Да, — делаю вид, что его услышал.

Но для себя я точно решил: никаких «вместе» не будет.

«Ты как? Друзей своих всех по очереди хоронить планируешь?»

Баста. Больше никто из них не пострадает.

— Не вздумай лезть туда в одиночку. Ты, безусловно, крут, но не настолько. Месть не должна затмевать разум, — продолжать лечить меня Кучерявый. — К ней надо подходить с холодной головой, ясно?

Уж кто бы говорил…

Тактично молчу. Кто старое помянет, тому, как известно, глаз вон.

— Выпьем в баре за углом? — предлагает вдруг.

Понятно, отвлечь меня стремится.

Поздно.

Заприметив свою Бесстыжую и ее сопровождающего, мгновенно напрягаюсь всем телом.

Наблюдаю за тем, как проходят мимо. И в какой-то момент взрываюсь, ибо черная ревность в кратчайшие сроки ядовитой субстанцией распространяется по вздыбившимся венам.

— Илюха, давай не сейчас, — Абрамов предпринимает попытку притормозить меня, но процесс уже запущен.

Сорвало к чертям предохранители. Сейчас будет файер!

Двинув следом за парочкой, настраиваюсь на разговор.

— Сань, — прихватываю ее за локоть, нагнав у ворот, за которыми находится парковка. — Давай поговорим.

— Не сейчас, ладно? — отрицательно качает головой.

— Сейчас, — спустившись пальцами к ладошке, выдвигаю упрямо.

Сокращаю расстояние между нами. Жадно разглядываю ее вблизи.

Дрожит. Бледная. Темные круги под глазами. Белки с потрескавшимися сосудами. Взгляд, отражающий бесконечную усталость, но в то же время… горит какой-то отчаянной решимостью.

Маленькая моя. Любимая. Желанная.

Прости…

Таким потоком разношерстных эмоций накрывает, как только рядом оказываюсь. Не захлебнуться бы. Выплыть….

Смотрим друг на друга. Неотрывно. Не моргая. Так, будто целую вечность не виделись.

А так и есть ведь.

Черт… Как же мне тебя не хватает, девочка! Погибаю, блять. Не живу без тебя. Существую. Мир все свои краски растерял.

— Илья, пожалуйста… — выдохнув, пытается освободить свою руку.

— Подожди. Не уходи, дай мне минуту.

— Не надо. Не сейчас, — повторяет, болезненно сморщившись.

Что-то не так. Я чувствую.

Закрылась. Не подпускает. Выстроила преграду.

— Саша, мы едем? — влезает в наш диалог тот самый третий лишний, которому отчаянно хочется начистить морду.

— Езжай на все четыре, — отвечаю вместо девчонки.

— Отпусти ее. Она не хочет говорить с тобой.

— Слушай, съебись в закат, по-хорошему, — предупреждаю, стиснув челюсти до скрежета.

— Саша едет со мной, — заявляет уверенно.

— А ты не попутал? — нехотя разжимаю ладонь, высвобождая ее пальчики из плена своих. Медленно подхожу к зарвавшемуся кавказцу. — Ты забыл о том, что перед тобой чужая жена?

— Вспомнил про жену? — усмехается тот.

Толкаю его в грудь. Он отзеркаливает тем же движением.

— Не начинайте..

Я заведен до предела. Взбешен. Разгневан.

Да и этот тоже быкует.

Драка неизбежна.

Бью его первым. И понеслось… Падаем вниз. Катаемся по асфальту, нанося друг другу один удар за другим.

— Хватит! — Рыжая предпринимает безуспешную попытку остановить этот мордобой.

— Прекратите, парни… Сколько можно? — поддерживает ту же волну подоспевший к нам Ян.

Куда там…

Наша взаимная неприязнь не знает границ. И, надо отметить, сегодня Юнусов как-то по-особенному зол. Ощущается, что тоже подрывает его внутри не по-детски.

Разбиваю ему рожу. С особым удовлетворением наблюдая за тем, как из носа течет кровь.

— Саша моя. Была, есть и будет. Уясни блять! — зажимаю его шею сгибом локтя.

Придушить бы его к дьяволу. Вечно ведь путается под ногами!

— Она могла из-за тебя погибнуть! — целенаправленно давит на больное.

— Не лезь в нашу с ней жизнь!

Продолжаем ожесточенную схватку.

— Как вы меня достали!

Внезапно раздается выстрел.

Помимо воли оба вынужденно замираем.

— Упростить вам жизнь, а? Следующий будет сюда! Меня, на хрен, все задолбало! — кричит Сашка.

В ужасе смотрю на револьвер, который она приставила к своему виску.

— Спятила? Опусти, Сань.

Я от этой картины в полном шоке. Страшно за нее, пиздец.

— Не приближайтесь ко мне оба! — цедит сквозь зубы, чеканя по слогам.

Убирает револьвер вниз, и я с облегчением выдыхаю. Напугала меня, глупая, до сердечного спазма и выступившей на лбу испарины.

Принимаю сидячее положение. Наблюдаю за тем, как она уходит, покидая территорию больницы.

Хочется наплевать на все и броситься за ней. Обнять крепко-крепко. Усадить в машину. Увезти домой, где будем только мы. Я и она. Наедине. Без посторонних.

Однако что-то подсказывает мне: сейчас — не лучшее время. Нужно переждать и выдохнуть. Дать ей возможность успокоиться. Успокоиться самому и сосредоточиться на деле. Иначе не видать мне счастливого будущего, как своих ушей…

— Пацаны, сколько можно? Вам заняться нечем? — Ян осуждающе цокает языком, глядя на то, как мы поднимаемся с асфальта.

— Прикоснешься к ней — в бетон закатаю, — предупреждаю Юнусова прежде, чем уйти.

*********

Как и предполагал, крыса довольно-таки быстро развязала язык Динамиту. Благодаря чему удалось выяснить много интереснейших подробностей, а также выйти на нужных людей. Куда более серьезных, чем эта продажная гнида.

Ах да… Вскоре к Диме присоединяется замечательный сосед. Дымницкий, при помощи своих чудо-программ помог отыскать сбежавшего от судебных тяжб Жигалова, засевшего на безымянной даче в одной из подмосковных деревень. Вот уж от кого действительно была получена самая ценная и полезная информация! Спасибо, крысе. Отработала на все сто! После чего была выпущена на свободу.

Итак, по итогу, я четко понимал, кто и как отплатит за все то, что происходило со мной и моими пацанами в последнее время.

И должно было произойти. Ведь останавливаться они, естественно, не планировали. Заказ на меня никуда не делся.

Вы спросите, кто «они»? Те самые лузеры, потерявшие свои миллионы на афере с квартирами. Четыре фамилии. Каждая последующая громче предыдущей. По аналогии и цепочка организованных мною «случайных» событий была выстроена таким же образом.

Минувшие три дня подарили СМИ убийственную дозу сенсаций. А мне — чувство морального удовлетворения.

Кровь за кровь. По-другому никак.

Еще разок глубоко затянувшись, бросаю окурок в урну, предварительно затушив его о ее края. Бодрым шагом направляюсь в сторону того самого отделения полиции, стоя у которого осознал, что один из моих друзей — предатель.

Сообщаю дежурному о своей записи к начальнику отдела. Того предупреждают о моем визите. Меня долго обыскивают с головы до пят, после чего наконец пропускают в кабинет.

Надо же, не стал теряться и врать, что отсутствует. Удивительно!

— Ну здорово, — улыбаюсь, глядя на недовольную морду Бандалетова-младшего. — Полагаю, ты собирался меня вызвать, но, как видишь, я решил прийти сам. Дерьмово выглядишь. Совсем не спишь? Много работы? — издевательски интересуюсь, кивая на кипу газет, разложенных перед ним на столе.

Молчит. Внимательно следит за каждым моим движением. Очкует.

— Да не ссы, Богдан. Чего ты так напрягся? Из оружия со мной только моя харизма, — широко улыбаюсь, демонстрируя отличные зубы.

Сто пудов сидит в бронике. Может даже парочку натянул. Не исключено.

— Присяду, не возражаешь?

Не дожидаясь его разрешения, опускаюсь на обитый бархатной тканью стул и, закинув ногу на ногу, откидываюсь на спинку.

— Что в мире творится? — подтягиваю к себе стопку бульварной прессы. — Генеральный директор ФорсОйл погиб в результате взрыва. Ну и ну… — театрально цокаю языком. — Глава РосПромТорга был найден на дне собственного пруда в Подмосковье. Какие страсти! — беру в руки следующую газету и читаю заголовок, напечатанный яркими буквами. — Ночной пожар в «Рамстрое»… — качаю головой.

— Хватит устраивать цирк, я знаю, что это ты! И докажу! — подает голос Бандалетов.

Аж позеленел от злости, клянусь. И да, он уже догадывается о том, что последует дальше. Трясется за своего папашу и за собственную шкуру. Ведь их я оставил на десерт.

— Это ты, — повторяет, кивая.

Конечно я, мой дорогой.

— Гонишь? — вслух, разумеется, озвучиваю не это. — Куда мне? Я с этими многоуважаемыми людьми даже не знаком.

Абсолютная правда. Жигалов ведь никогда не сводил нас лицом к лицу.

— Как ты провернул все это?

Пожалуй, он искренне поражен. Сплотившись с врагами Паровозова, самого Паровозова недооценил. А зря… Недоброжелателей у меня много, однако друзей и тех, кому я успел помочь за прошедшие годы, однозначно на порядок больше. И связи это серьезные. Как говорил Ян, один бы я точно не потянул данную заварушку. Тупо не справился бы. Слишком сложно. А вот в тандеме с другими криминальными авторитетами и заинтересованными в этой партии шахмат теневиками, — другое дело.

— Я, собственно, пришел не новости с тобой обсудить, а поговорить о личном, — мое настроение резко меняется, и веселье тут же сменяется рвущимся наружу гневом.

— Валяй, — выжидающе задирает подбородок.

— Я насчет Александры. Не смог смириться с тем, что она от тебя ушла… — не спрашиваю. Утверждаю.

Он усмехается.

— Уязвленное самолюбие, да? Блять, Бандалетов, пиздец! Все понимаю, но отправлять накануне свадьбы изуродованную мертвую кошку? Ты совсем конченый, что ли?

Смотрим друг другу в глаза, и я мысленно даю нам обоим обещание, что закончит он, как та самая несчастная кошка, упакованная в красную коробку.

— Чокнутую с кислотой в бутылке тоже ты на парковку подослал, верно?

Ублюдок. Как же чешутся кулаки! Но нельзя. Не здесь, Паровоз, терпи!

— Такие поступки бабские, — выплевываю презрительно. — В жизни не подумал бы, что за всем этим стоит обиженный мужик.

— Я не понимаю, о чем ты, — поигрывая желваками, чеканит он холодно.

Ну-ну. Гляньте-ка! Еще один непонятливый.

— Надеюсь, что ты усердно помогал своим друзьям и хоть как-то причастен к поджогу в клубе и взрыву на рынке. Иначе прям испанский стыд. Короче, Богдан. Я крайне разочарован, что такому ничтожеству, как ты, перепал целый год с моей Рыжей. Чего греха таить, стремно, что она спала с тобой. Радует только то, что удовольствия от этого не испытывала.

— Пошел вон из моего кабинета! — рычит разъяренно.

Задело.

— Прикинь? Нечаянно стал свидетелем откровенной девичьей беседы, — поясняю, намеренно провоцируя.

Вскочив со своего кресла, бросается на меня, хватая за футболку.

— Ээ. Руки, майор!

— Я тебя уничтожу, — угрожающе цедит сквозь зубы.

Реально в это верит? Или это так, агония…

Видит Бог, моему терпению тоже вот-вот придет конец, и остановит ли меня тот факт, что это — полицейский участок, не уверен. Готов придушить его собственными ладонями прямо сейчас.

— Богдан Олегович, там наркомана того доставили, который… — его подчиненный столбом застывает на пороге кабинета. — Извините…

— Не буду мешать вашей работе, Богдан Олегович, — сбрасываю с себя его руки. — До встречи, мудила, — подмигнув, разворачиваюсь и направляюсь к двери.

Мразь.

Пизда тебе в ближайшее время.

Жди и не сомневайся.

Попрощавшись с дежурным, покидаю это колоритное местечко. Подкурив сигаретку, иду к машине.

— Ты тут что забыл? — останавливаюсь напротив Юнусова, чья тачка припаркована аккурат рядом с моей.

— А Бандалетова ты прямо там, в участке, грохнул? — интересуется он, мрачно на меня взирая.

Следил за мной? Ну ни хера себе!

— Че те надо, Камиль? Хочешь продолжить начатое у больницы? Давай, я не против, — делаю шаг вперед.

Бесит он меня, не могу…

— Нет. Хочу кое-что сказать.

— Ты почему здесь, долбоящер? Я же просил вообще не оставлять ее одну!

— Саша в больнице.

Всего три слова, а у меня моментом кишки от страха скручивает.

— Какого…

— С ней Ян и ваши люди.

— Что случилось? — выталкиваю севшим от напряжения голосом. — Говори! — ору, на него наступая.

— Она беременна. Ей стало плохо. Из-за тебя, между прочим! — в ответ толкает меня в грудь кавказец. — Сутками ревет! Переживает за тебя, дебила!

Она беременна. Она беременна. Стучит набатом в ушах. А Юнусов тем временем продолжает задвигать воспитательную речь, но слышу я его слова лишь фоном. Потому что от осознания того, что я стану родителем, штормит конкретно.

У меня будет малыш. Офигеть!

Подрывает нещадно. Разгорается что-то незнакомое в области солнечного сплетения.

Как же я люблю свою девчонку, черт возьми!

— Мало ей отца, отправившего на аборт! Еще и ты вообще о ее здоровье не думаешь. Остановись уже! Достаточно!

— Что? — поднимаю на него недоуменный взгляд. — Что ты сказал про аборт?