13

Понедельник начался проливным дождем. Мелкий дождик зарядил еще накануне, а утром с мрачного неба обрушились водопады воды. Весь офис жаловался, что лето не лето, скорее похоже на противную осень, и какие же мы все несчастные, еще и работать приходится в таких условиях!

А Шведов сидел в кабинете с довольной рожей и подписывал документы — одну страницу за другой. Он явно находил приятное в каждом моменте дня. Почти урчал, как котик, которому чешут за ухом. Секретарша посматривала на него с подозрением:

— Максим, ты на выходных женился, что ли? — наконец не выдержала Лера. — Ты такой довольный. Добрый теперь, а до этого готов был всех поубивать! Что случилось?

На людях секретарша обращалась к Шведову почтительно, по имени-отчеству, но когда они оставались наедине, позволяла себе расслабиться. Тридцатилетняя Валерия была двоюродной сестрой бизнесмена, она хорошо помнила, как в детстве они бегали с Максимкой по деревне, размахивая палками.

Все, кто не был в курсе родственных связей Шведова, удивлялись, что у него в приемной сидит такая скучная и неинтересная девица. Ожидали увидеть секс-бомбу с роскошным бюстом и ногами от ушей.

А Лера красотой не блистала, одевалась строго — серый костюм, белая блузка. Не злоупотребляла косметикой, не строила глазки, зато была настоящим профессионалом. Шведов всегда знал, что любое его поручение будет выполнено на пять с плюсом. А то, что Валерия была сестрой, являлось особым преимуществом: Шведов не отвлекался от работы на существо женского пола, обитающее в его приемной.

— Ты что такой довольный? — снова поинтересовалась Лера.

— Да так, — едва ли не мурлыкнул Шведов.

Двое суток они с Евой не выходили из дома, занимались сексом. Заказали сначала пиццу, потом китайские коробочки. Вечером уже созрели, чтобы доехать до ресторана и поесть нормально, но Ева сказала, что у нее совсем нет сил.

— Ты просто лежи, — разрешил Шведов, снова подтягивая добычу к себе. — Ничего делать не надо.

У него сил хватало, к вечеру воскресенья он был все таким же бодрым.

— О, господи… — измученно прошептала Ева. — Максим… Что ты со мной сделал… Я не могу пошевелиться.

— Я же сказал, будешь отрабатывать с двойной нагрузкой!

— Это не двойная, а десятикратная!

— Ты мне льстишь.

— Ты маньяк, Шведов!

Сейчас Макс постоянно возвращался к самым ярким моментам уик-энда и радовался, что в пятницу сумел уговорить Еву возобновить их сделку.

Лера унесла подписанные документы, а через минуту заглянула снова:

— Там к тебе посетительница. Говорит, из рекламного агентства. Но ей не назначено. Отшить? Впустить? — шепотом осведомилась она.

— Пусть заходит, — кивнул Шведов. — Но предупреди, что у нее всего десять минут.

— Да, босс.

Дверь открылась, и директор с удивлением увидел перед собой ту рыжеволосую девицу из клуба, Мишель. Она тоже замерла на мгновение, но потом решительно вошла в кабинет и тряхнула роскошной гривой. На волосах сверкали капельки дождя.

— Вот так встреча! — заявила она. — Неожиданно.

При дневном освещении Мишель выглядела иначе, чем тогда, в клубе. Наверное, потому что сейчас на ее лице было гораздо меньше макияжа. Она, должно быть, оставила в приемной мокрый зонт и плащ, и запах дождя, принесенный ею, смешивался с ароматом ее духов.

— Действительно, неожиданно. Привет.

— Так вот чем ты занимаешься, Макс! А у тебя, оказывается, крупный бизнес.

— Да. Как-то так. Садись и рассказывай, что тебе от меня нужно. Ты из рекламного агентства? Пришла с каким-то предложением?

Девушка устроилась на стуле напротив Макса, с интересом осмотрела кабинет, пошарила взглядом по рабочему столу и в конце концов уставилась на директора. Она улыбнулась и принялась наматывать на палец длинную прядь волос. Вид у нее был совсем не деловой.

— А знаешь что? К черту работу! — вдруг заявила Мишель. — Макс, тебе не кажется, что это знак?

— В смысле?

— Мы же не просто так опять с тобой встретились.

— Конечно, не просто. У тебя какое-то предложение по рекламе. Слушаю. У тебя осталось… — Макс метнул взгляд на часы, — …шесть минут.

Мишель капризно сморщила носик:

— Шесть мину-у-ут, — протянула она. — Да ладно тебе! Забудь о работе, Макс. Я прямо сейчас поняла, что хотела бы еще раз с тобой встретиться… В интимной обстановке.

Девушка томно заблестела глазами, прикусила пухлую губку.

— Чего вдруг? — Макс откинулся в кресле и скрестил руки на груди. — Так, стоп. Ты не рекламщица, да? Узнала в клубе мою фамилию, погуглила, нашла офис и решила достать меня?

— Ну, не будь таким серьезным, Ма-а-а-акс, — протянула Мишель, сложив губы сердечком. — Нам было так хорошо вдвоем.

— Но мы не договаривались о продолжении.

— Да господи! — девушка закатила глаза. — Ты же не думаешь, что я собираюсь с тобой детей заводить? Предлагаю встретиться еще разок, только и всего! Развлечемся, доставим друг другу удовольствие.

Макс почти уже открыл рот, чтобы отбрить девицу: во-первых, удовольствие было довольно посредственным, во-вторых, неприятно, что девушка навязывается, в-третьих, настораживает, когда тебя выслеживают, в-четвертых, у Макса и без Мишель есть с кем развлечься.

Но сегодня мужчина был добрым, поэтому он ответил помягче:

— Знаешь, детка, у меня жуткий цейтнот. Реально зашиваюсь. Давай я тебе перезвоню, когда образуется пауза. Лады? Договорились?

— А когда у тебя планируется ближайшая пауза?

— Вот даже не знаю.

— Печально. — Тяжелый вздох, взгляд из-под опущенных бесконечных ресниц. — Макс, возможно, ты неправильно меня понял? Я не набиваюсь тебе в подруги… Мы. Просто. Развлечемся.

— Милая, похоже, и ты меня совсем не поняла…

«Вали отсюда побыстрее, коза!» — Макс мысленно послал подальше назойливую девицу.

Мишель поднялась с места, медленно обошла стол и… уселась на столешницу. Теперь ее ноги соприкасались с коленями мужчины.

— Эй, полегче, ты что вытворяешь? — возмутился Макс. — Быстро слезла! Ты куда задницу свою взгромоздила, у меня здесь бумаги! Брысь!

Мишель мгновение гипнотизировала негостеприимного товарища взглядом, потом улыбнулась и изящно соскользнула вниз, тут же очутившись между коленей Макса. Положила руки ему на бедра, провела ладонями в направлении ширинки. Посмотрела игриво снизу вверх, медленно облизала губы…

Макс осторожно, но крепко взял Мишель за тонкие запястья, поднялся сам, заставил подняться девушку и повел ее к двери.

— Ну, Ма-а-акс! — запищала красотка. — Ты что! Больно же!

— Да ладно, не сочиняй. Все, до свидания, — сказал мужчина и выставил Мишель в приемную. — Валерия Дмитриевна, проводите нашу гостью.

Когда рыжая соблазнительница удалилась — при этом она обиженно сопела и фыркала — Макс проанализировал ситуацию и сделал вывод, что вел себя в высшей мере вежливо и учтиво. Даже ни разу не выматерился. Очень на него не похоже! Вероятно, сказывается влияние Евы. Утонченная барышня успела не только его приодеть, но уже привила какие-то манеры.

— Типа, аристократ! — засмеялся Макс. Пошкрябал подбородок и добавил: — Хренов.

Он посмотрел в окно, где все еще шел дождь, проверил смартфон…

— Ладно, хватит отдыхать. За работу.

Через секунду Макс уже и думать забыл о рыжеволосой красотке.

*****

Мишель ехала в своем роскошном ярко-синем внедорожнике, сжимала руль и метала молнии. Она даже проскочила на красный, а на переходе открыла окно и наорала на пешехода, до такой степени была не в себе. Сейчас ее все раздражало, она кипела злостью и разочарованием.

Когда нашла адрес офиса и отправилась к Шведову, не сомневалась, что бизнесмен с восторгом примет ее предложение. Еще бы! Любой парень обрадовался бы, узнав, что красотка с огненной гривой и изумительной фигурой хочет заняться с ним сексом без обязательств.

А Шведов отказался.

Мишель оскорбилась. А еще — испытала дикую жажду. В кабинете она смотрела на его лицо, губы, плечи, руки и вспоминала, как хорошо он оттрахал ее в випе. Мишель хотела еще. Почему он ее оттолкнул? Если влюблен в Еву, почему же так запросто изменяет ей? Подруга тоже не очень-то и хотела переезжать к Шведову, однако, переехала. И что теперь?

Очень странные у них отношения!

*****

Еве было стыдно, что она до сих пор относится к Максу с высокомерием. То воспитание, которое она получила, требовало принимать любого человека как уникальную личность, достойную уважения. А Ева сразу же повесила на Макса ярлык неотесанного чурбана.

Вчера вечером она сидела на огромном угловом диване в гостиной в домашнем трикотажном костюмчике — топик, шорты — и рассматривала на планшете картины из галереи. Обдумывала, как лучше устроить экспозицию.

Макс прителепался из кухни вальяжной львиной походкой, его рука была под футболкой, он лениво чесал пузо.

«Ну и манеры», — вздохнула Ева, но тут же простила это Максу, потому что пуза, как такового, у него не было, под футболкой виднелся роскошный железный пресс. Парень остановился у дивана, посмотрел сверху вниз на девушку, взглянул на экран планшета, поинтересовался:

— Чё за мазня?

— Максим! Ты что?! Посмотри, какие цвета. Это… это очень хорошо!

— Да я и сам так нарисую. Хочешь?

— Нет, — улыбнулась Ева.

— Не отказывайся! Вмиг намалюю десять картин. Это ж хрень полная!

Ева только пожала плечами. О чем с ним говорить?

Макс забрал у нее планшет и пренебрежительно отбросил его в сторону. Современное искусство его не волновало. Зато волновала Ева. Он подтянул девушку к краю дивана, на котором она сидела, опрокинул на спину, поднял ее ноги и прижал сдвинутые колени к груди. Затем наполовину стянул шорты и шелковые трусики.

Ева представила, какая живописная картина открылась партнеру. Наверное, она доставляет Максу огромное удовольствие, в отличие от экспонатов ее галереи. Ева молчала, она позволяла мужчине делать все, что он пожелает.

Макс опустился на колени около дивана, положил теплые ладони на Евину попку, погладил, а затем прижался губами к самой нежнейшей и интимной части Евиного организма. Несколько ласковых и умелых движений языком — и он ощутил, как наливается желанием, набухает плоть под его губами, а девушка закрыла глаза и невольно застонала.

— Крошка, какая ты вкусная… ммм… Нет, давай, скажи, что эти твои картины — капец какая хрень! Скажи! — потребовал Макс, подняв голову. Глаза у него были пьяные.

— Нет, — слабо возразила Ева. — Ты не прав. Но… не отвлекайся, пожалуйста… не отвлекайся…

Она тоже пьянела от требовательных и умелых ласк партнера, у нее кружилась голова, а между ног разливалось блаженное тепло. Макс поднялся, расстегнул пуговицу на джинсах, потянул вниз молнию. Член выгибался дугой, сдерживаемый плотной тканью, но вскоре был освобожден, чтобы сразу очутиться в вожделенном местечке — тугом и горячем.

Мужчина вторгся решительно, без промедления, но Ева была хорошо подготовлена, она уже истекала горячей влагой, поэтому момент совокупления был невыразимо сладок для обоих.

Макс запрокинул голову и зажмурился, из его груди вырвался глухой стон:

— Господи, как же хорошо, — прошептал он, прислушиваясь к ощущениям. Затем встрепенулся: — Значит, говоришь, я не прав?

— Нет, — чуть слышно ответила Ева, она уже дрожала от удовольствия. — То, что ты увидел на планшете… это не хрень… а яркий… яркий образец… метамодернизма!

Ева задыхалась, ей было трудно говорить. Она мечтала лишь об одном: чтобы мужчина прекратил спор и начал двигаться. Пусть делает то, к чему он предназначен природой — яростно овладевает женщиной, заявляет свои права на нее.

Но бессовестный партнер медлил.

— Что ты сказала? — засмеялся Макс. — Ничего не понял!

Он посмотрел вниз, сильнее придавил Евины колени к ее груди, пошевелил бедрами, любуясь тем, как плотно высокообразованная барышня насажена на его гудящее от прилива крови орудие.

— Споришь, значит, да? Ну, держись, крошка!

Он стянул с партнерши теперь уже до конца белье и шорты и отшвырнул их, а сам избавился от джинсов и футболки. Причем умудрился все это сделать, не разъединяясь с Евой. По телу девушки пробегала дрожь нетерпения.

— Макс, пожалуйста… — попросила она. — Давай же… Что же ты! Ну, пожалуйста!

Но уже через несколько минут запищала и попыталась выползти из-под мужчины, не выдерживав его яростной атаки. Не получилось, Макс придвинул ее обратно, как лев придвигает лапой пойманную зверушку. Подмял, сильнее вдавил в диван. С каждым его движением, с каждым мощным толчком Ева чувствовала, что она взлетает все выше и выше, прямо в небеса, в рай…

*****

На следующий день они отправились в магазин, чтобы купить еще несколько костюмов для Шведова. И там, в магазине…

— Максим, что ты делаешь? — отчаянно прошипела Ева и сделала страшные глаза.

Неугомонный товарищ затащил ее в примерочную и полез в Евины узкие синие брючки. Когда только успел расстегнуть молнию? А тонкий белый джемпер задрал чуть ли не до шеи! Сам Шведов был в рубашке и пиджаке, но без штанов — подбирал другую пару брюк.

— А что такого? — улыбнулся он. — Имею право! Ты против?

— Максим, но не здесь же!

— Да ладно, сюда никто не заглянет.

— Почему, запросто!

— Да они сюда не сунутся. Постесняются.

За плотной шторой кабинки слышались голоса продавщиц, они о чем-то переговаривались в торговом зале.

— Максим, пожалуйста, не надо, — взмолилась Ева, уворачиваясь от настойчивых поцелуев и ласк. Рука наглого завоевателя была уже у нее между ног. — Ну, пожалуйста!

— О, боже, с кем я связался! — вздохнул Макс. — Что же ты такая неприступная! Хотел потрахаться в примерочной, и облом.

— Я вообще не должна тут находиться.

— Ты зашла помочь с брюками, — Макс поймал Евину руку и положил себе на член. Тот вздыбился под тонким трикотажем боксеров, окаменел. — Видишь, что ты натворила? И что мне теперь делать?

— Поехали домой.

Несмотря на то, что Шведов постоянно отвлекался от главной цели поездки, им все же удалось выбрать три костюма.

Когда на машине возвращались в коттеджный поселок, позвонила Аня. Ева, увидев ее звонок, прежде чем ответить, глубоко вдохнула и резко выдохнула, как это делают спортсмены перед выступлением. Ей всегда было страшно, она не знала, что ждать от сестры: будет ли Аня смеяться, или плакать, или опять скажет, что ей надоело жить и она хочет свести счеты с жизнью…

К счастью, сегодня Аня была в отличном настроении. Она и Джонатан устроили себе прогулку по Лондону, обнимались, накупили всяких прикольных мелочей — носки со смешными рисунками, свитшоты, сувениры.

Ева закончила разговор и нажала отбой. Машина летела по трассе, до коттеджного поселка осталось несколько километров.

— Ну, как дела у сестрички? — спросил Макс. — У Ани все в порядке?

Ева бросила на спутника удивленный взгляд. Она не думала, что Шведова волнуют ее проблемы.

— Пока да.

— Ей не так-то просто в колледже?

— Ей везде сложно. Она очень ранимая. Сейчас у нее появился новый друг, Джонатан.

— Как он тебе? Ты с ним познакомилась?

— Да. Хороший парень, милый и симпатичный. Теперь мне остается только молиться, чтобы у них не испортились отношения, потому что Джонатан превратился для сестры в центр Вселенной. Она влюблена. Но чуть что не так, малейшая обида — и у нее сразу появляются черные мысли.

— Тебе с ней сложно.

— Очень! И не только мне, но и психологу в колледже, и преподавателям.

Ева задумалась, она смотрела на мелькающие за окном поля и березовые рощицы. Многие, кто был не в курсе их семейной ситуации, говорили ей, что она чересчур нянчится с Аней, надо с истеричным подростком быть построже.

А у Евы всегда болело сердце за младшую сестру…

Маму увезли в роддом, в дорогую престижную клинику. А назад она не вернулась. Вместо нее в их особняке поселился красный сморщенный комочек, который орал двадцать часов в сутки. Отец замкнулся в себе, он и смотреть не хотел на дочку, чье рождение обошлось так дорого. Он обожал жену, ее смерть была для него страшным и неожиданным ударом. Беременность протекала прекрасно, и никто даже и предположить не мог трагического финала.

Да, вокруг новорожденной суетились нанятые няньки с медицинским образованием, а врач-педиатр неотрывно наблюдал за младенцем. Но отец даже не заходил в детскую. Ева знала его совсем другим, сама она всю жизнь купалась в солнечной родительской любви. А младшая сестра — такая крошечная — стала отверженной. Маму она увидит только на фотографиях и видео, а отец от нее отвернулся.

Десятилетняя Ева стояла рядом, когда переодевали и кормили малышку, трогала маленькие пальчики, шептала нежные слова. Ей было невероятно жаль крошку. Она же ни в чем не виновата! Еве хотелось защитить сестру от всего мира и от нелюбви отца. Первая улыбка Ани досталась именно ей, старшей сестре, и первым Аниным словом было «ва!», что означало Ева.

Все психологические проблемы Ани — из-за понимания, что она невольно отняла жизнь у своей матери. Через несколько лет после Аниного рождения отец немного оправился от потрясения, однако его отношение к младшей дочери всегда было особенным, пропитанным горечью утраты. И Аня это чувствовала…

— А у меня близняшки, — сообщил Макс, возвращая спутницу к действительности.

— Что? — Ева продолжала думать об Ане.

— Говорю, у меня сестры-близняшки.

— Ой! Здорово!

— Даша и Саша. Им семнадцать.

— Почти ровесницы моей Ани.

— Я тоже предлагал отправить девчонок в Англию учиться. Или на Кипр. У них с языком проблем нет, тарахтят по-английски только так. Но мамане аж плохо стало. Как же мы наших кровиночек отправим в страшную Европу, где сплошь беженцы и геи! Схватилась за сердце. Я даже от бати подзатыльник огреб за то, что мать расстраиваю.

— Подзатыльник! — засмеялась Ева. — Но ты взрослый уже!

— Хех, предки-то у меня простые. Батя вообще мужик суровый, хотя сестры из него веревки вьют. Знают к нему подход, хитрые лисички.

— И куда же они поступили в конце концов?

— У нас здесь остались. Будут учиться в универе на экономическом. Маманя их даже в Москву не отпустила, хотя они набрали хорошие баллы на экзаменах. А девчонки такие шустрые, они бы и в столице не пропали. Я бы их там устроил. Но вот никак мама не захотела. Говорит, они еще маленькие.

— Может она и права, — вздохнула Ева. — Везет тебе, Максим. У тебя родители живы. А у нас с Аней никого не осталось. Нас только двое.

Шведов сочувственно посмотрел на девушку и погладил ее по руке.