14

Рано утром Ева застыла посреди маленькой гардеробной, заполненной ее вещами. Она выбирала наряд для сегодняшней встречи. Если бы кто знал, как ей не хочется встречаться с Павлом Николаевичем! Вредный и нахальный клиент замучил ее пошлыми улыбочками и намеками. Но если сегодня он не подпишет контракт на покупку нескольких картин, владелец галереи обрушит на Еву град упреков…

Гардеробная примыкала к спальне на втором этаже. Только в этой спальне девушка еще ни разу не ночевала — каждый раз засыпала в кровати Макса, в его объятиях. Ева и не ожидала, что спать с ним в обнимку будет настолько приятно. Правда, мужчина часто будил ее посреди ночи настойчивыми прикосновениями. Он никак не мог успокоиться, получив в свое полное распоряжение красивую игрушку.

Что ж, Макс сразу так и сказал: легко не будет.

Ненасытный.

— Ева! Долго ты еще! — донесся снизу недовольный вопль. — Завтрак готов! Быстро спускайся, копуша!

На завтрак он пожарил для себя и Евы омлет с овощами, сварил кофе. Гостья уже успела убедить хозяина дома, что панкейки с вареньем и взбитыми сливками — это не ее еда. Макс переключился на менее калорийные блюда.

— Спасибо, было вкусно, — сказала Ева и положила нож и вилку на пустую тарелку.

Макс провожал взглядом каждое ее движение.

— Ты так сексуально ешь.

— Ну что ты!

— Нет, правда.

— Макс, предупреждаю, ты опоздаешь на работу! — воскликнула Ева. Она уже поняла, куда клонит неутомимый партнер. — Мы опоздаем!

— Смотреть спокойно на тебя не могу, сразу все колом встает, — признался он и опустил взгляд вниз.

Как обычно по утрам, Макс шастал по кухне в одних боксерах, и его возбуждение просматривалось невооруженным взглядом.

Макс, улыбаясь, обошел барную стойку, стянул девушку со стула, повернул к себе спиной и прижал ее локти к сиденью. Сам навалился сзади, горячо задышал в шею, начал целовать в ухо — щекотал и обводил языком ушную раковину, покусывал мочку. Макс задрал Евину футболку и стащил кружевные трусики. Одно движение, и его рука очутилась у Евы между ног, а пальцы уже продвигались внутрь.

Ева успела повторить паническое «Опоздаем же!», и в следующую минуту ощутила, как внизу все наливается тягучей медовой тяжестью. У нее уже выработался рефлекс на эти властные, хозяйские прикосновения Макса — тело знало, что последует дальше. Дальше будет фейерверк под зажмуренными веками, ощущение блаженства, космос…

Еще несколько томительных движений — и она застонала, инстинктивно прогнула поясницу и раздвинула ноги, чтобы Максу было удобнее ласкать ее рукой.

— Ну вот, совсем другое дело, — горячо прошептал Макс и поцеловал ее в висок. — Какая хорошая девочка… Ты вся течешь, ты такая мокрая… Хочешь меня? Да? Скажи.

— Я вообще-то… уже собиралась… идти наверх… — срывающимся голосом прошептала Ева. — Мне надо одеваться… краситься…

— Успеешь.

Макс придавил Еву к барному стулу. Сквозь тонкую футболку она чувствовала грудью мягкую кожу сиденья, а сзади навалился пылающий страстью мужчина. Его тело горело, он тяжело дышал.

Момент проникновения был томительно-нежным, Ева не удержалась от стона. Чувствовать в себе мужчину, его воинственную твердую плоть — это было прекрасно. Но нежности Макса хватило только на первое движение. В следующий миг он уже вколачивался в девушку с неистовой силой и в диком темпе, и если бы Ева не вцепилась в мягкое сиденье, она бы обязательно куда-нибудь улетела.

Стесняться было некого, они в доме одни, до соседских особняков далеко… Ева закричала, и этот вопль освободил ее, вывел за рамки приличия, условностей. Через несколько минут ей хотелось уже даже не кричать, а визжать. Макс не останавливался, одной рукой он стиснул ее плечо, а вторую запустил в Евины волосы, и продолжал таранить, буквально хлестал бедрами — настолько большой была амплитуда движений.

Они сумели достичь вершины одновременно, синхронно забились в сладком оргазме, а затем притихли. Макс навалился сзади, обмяк, уткнулся носом в шею. Он тяжело дышал. Ева чувствовала спиной, ягодицами, бедрами все его пылающее тело. Но он тут же приподнялся, чтобы не раздавить ее.

Ева заплакала, слезы покатились из глаз.

— Что ты, милая?! Что? Я сделал тебе больно? — испугался Макс. — Маленькая, что с тобой? — он повернул девушку к себе, взял ее лицо в ладони.

Ева с большим трудом выпрямилась. После такого бешеного сеанса ноги ее не держали, она повисла на руках у партнера. Она молча помотала головой, всхлипнула. Макс целовал ее в мокрое лицо, в зажмуренные глаза, нежно прижимал к себе.

— Ну что, а? Почему ты плачешь?

— Все… я уже… не… плачу.

— Я грубо все это сделал, да? — Макс постучал себя кулаком по лбу. — А ты такая хрупкая, нежная… А я набросился, как зверь. Прости меня, крошка!

— Нет, все хорошо.

— Правда?

— Да, все нормально.

— Но почему ты плакала? — Макс большим пальцем приподнял Евин подбородок, заставил посмотреть в глаза.

— От удовольствия, — призналась Ева.

*****

«Почему он так смотрит? Чувствует, чем я занималась утром? Или просто ему нравится мой костюм?» — подумала Ева.

Сегодня она выбрала элегантную брючную пару серого цвета с металлическим отливом, а к нему белоснежную блузку с пышным воротником. Фиолетовый плащ и замшевые ботильоны на высоченном каблуке очень подходили к костюму. На улице было так хмуро и холодно, будто уже наступила осень. Добираясь до галереи, Ева даже включила в машине обогрев.

Сейчас она сидела за столиком в кофейне напротив клиента, а Павел Николаевич сверлил ее настойчивым взглядом, словно хотел влезть ей под кожу. Он уже забросал девушку комплиментами по поводу ее наряда и внешности.

На эту встречу Ева отправилась как на каторгу. Но деваться некуда, это выгодный клиент, он собирается потратить целый миллион на покупку картин для своего загородного дома.

— Павел Николаевич, ну так как? Вы приняли окончательное решение?

Мужчина замялся. Это был пятидесятилетний игривый лысоватый толстяк. Его наружность была бы вполне приятной, если бы не губы — чересчур полные и вечно влажные. Еве приходилось прикладывать усилие, чтобы не смотреть на них.

В окнах кофейни блеснул солнечный луч, пробившийся сквозь плотные серые облака, и заиграл на белоснежных чашках и молочнике. Гудел кофейный аппарат, небольшой зал кофейни был наполнен вкусными ароматами. Павел Николаевич подцепил ложкой кусок шоколадного торта и отправил в рот.

— Ах, Ева… Мне пришла в голову идея.

«Что еще? — напряглась Ева. — Опять!»

Павел Николаевич все время что-то придумывал. Девушка начинала подозревать, что он водит ее за нос, используя покупку картин как предлог. Просто ему нравится, что ей приходится прыгать вокруг него!

— Я хотел бы еще раз прикинуть, как будут смотреться картины в моем особняке. Мы могли бы устроить, так сказать, следственный эксперимент, ха-ха-ха!

— Павел Николаевич! — вспылила Ева. Ее голубые глаза сверкнули ледяными искрами. — Вы забыли? Мы уже привозили картины в ваш дом, и вам понравилось, как они смотрятся в интерьере.

— Да… Но это было месяц назад! А сейчас ремонт закончен, я велел перекрасить стены. Думаю, теперь картины будут смотреться иначе.

Ева подавила возмущенный возглас. Именно это она и говорила Павлу Николаевичу в тот раз, когда он потребовал привезти картины в коттедж с незаконченным ремонтом. Но клиент ее не послушал.

— Знаете что… Похоже, вы просто водите меня за нос, — ледяным тоном процедила Ева. — Если вы не настроены на покупку, так и скажите. Я не буду тратить время, а найду другого покупателя. Картины отличные, я запросто продам их. Да еще и дороже!

Ева решила идти ва-банк.

— Ах, ну что вы, милая Евочка! — тут же заворковал мужчина. Он вдруг протянул руку через стол и накрыл Евины пальцы пухлой ладонью. — Не сердитесь на меня!

Возмущенная девушка выдернула руку и едва удержалась от презрительной гримасы.

— Ну, хорошо, хорошо… Что же вы такая вспыльчивая! — облизнулся Павел Николаевич. — Давайте хотя бы на телефоне посмотрим, как перекрасили стены, и прикинем, куда что можно повесить.

Мужчина поднялся, достал из пиджака смартфон, обошел стол и плюхнулся на диван рядом с Евой, почти придавив ее боком. А когда бедняжка попыталась отодвинуться, пересел ближе, так, чтобы касаться толстой ляжкой Евиного бедра.

— Сейчас, моя дорогая, я покажу вам, что у нас получилось!

*****

— Павел Николаевич, — отчеканила Ева, — мне надо выйти. Немедленно. Пропустите меня.

— Ну что вы, Евочка, я же…

Договорить толстяк не успел, так как около стола откуда ни возьмись вырос… Шведов.

— Слушай ты, олень, ты какого хрена к моей девушке лезешь? — презрительно поинтересовался он. — Быстро встал, бл***, и свалил отсюда на х**!

— Макс! — ахнула Ева. — Ты что?! Так нельзя!

— Ева Константиновна… Это ваш… ваш… молодой человек? — оскорбленно прохрюкал Павел Николаевич.

Он торопливо поднялся с дивана. Шведов был гораздо его выше, да еще было заметно, что парень в бешенстве. Того гляди начнет крушить все вокруг.

— Свой счет оплати и проваливай, — бросил Макс. — Живо!

— Прекрати! — в отчаянии воскликнула Ева. — Это так грубо!

— А девушку лапать и зажимать — это нормально?! Так может тебе понравилось?

— Павел Николаевич — клиент нашей галереи!

— Да мне похрен! Он тебя лапал! Я через окно видел.

— Ты что, следил за мной?

— Да уж конечно, мне больше заняться нечем! Я приехал по делам в соседнее здание. А тут вы. Милуетесь, голубочки!

— Макс, прекрати, пожалуйста! Не надо разговаривать в таком тоне.

— Знаете что, Ева Константиновна, — обиженно заявил Павел Николаевич. Он уже оплатил счет и сейчас стоял около стола и злобно буравил взглядом то Еву, то Макса. — Забудьте о нашем контракте. Думаю, я найду что-то более привлекательное для украшения моего дома. И уж, по крайней мере, во время заключения контракта меня не будут оскорблять и называть оленем.

— А ты олень и есть, — вставил Шведов.

— Макс! Павел Николаевич, постойте… Впрочем… Хорошо, прощайте.

Девушка отвернулась, расстроенно уставилась в окно. На стекле появились мелкие капли дождя. Когда оскорбленный толстяк удалился, Шведов уселся на диван напротив Евы. Блондинка избегала его взгляда, она не хотела на него смотреть.

— Ева.

— Что?! Ты грубиян! — взорвалась девушка. — Разве так можно разговаривать с людьми?!

— С людьми — нет. Со всякими уродами — самое то. Пусть скажет спасибо, что я ему вывеску не подправил, — Шведов сжал кулак.

— Ты сорвал мне сделку, Максим! Я почти уговорила его.

— Сама-то себя не обманывай! Этот олень так бы тебя и мурыжил.

В глубине души Ева понимала, что Шведов прав, но она не собиралась произносить это вслух — все еще пылала возмущением и обидой.

— Тем не менее, ты не должен был вмешиваться в мои дела!

У Евы зазвонил сотовый. Сразу же стало ясно, что толстяк успел нажаловаться владельцу галереи, что с ним обошлись по-хамски.

— Ярослав Дмитриевич, я сейчас…

— Как вы могли так поступить, Ева Константиновна, не ожидал от вас! Вы же знали, как нам дорог этот клиент. Но все равно нагрубили ему!

— Я ему не грубила!

— У меня нет слов! Я рассчитывал, что в этом месяцем мы будем сильно в плюсе. А вы… Вы не умеете вести дела. Спугнули такого выгодного клиента! Вы ужасно меня разочаровали.

Владелец бросил трубку. Никогда раньше он не разговаривал с Евой в таком резком тоне. Девушка подняла на Шведова несчастные глаза:

— Вот видишь, что ты натворил… Я теперь везде виновата.

Макс только хмыкнул. Он слышал разговор с владельцем галереи.

Ева подозвала официантку и расплатилась по счету — все это с траурным видом.

— Не расстраивайся ты так, — пробормотал Шведов, наблюдая за блондинкой. — Подумаешь! Да плюнь ты на них всех!

— Я не могу, Максим. Это моя работа. Как ты не понимаешь! — В глазах у Евы стояли слезы, губы дрожали.

— Хочешь, я сам куплю эти долбанные картины? Давай!

— Не выдумывай. Что за глупости, Шведов!

— Нет, правда. Звони этому идиоту Ярославу и скажи, что уже нашла нового выгодного клиента взамен жирдяя.

— Максим!

— Ну что? Давай, звони. Ярослав в обморок грохнется от счастья и завалит тебя комплиментами. А ты снова будешь улыбаться.

— Макс, ты не понимаешь… Там довольно ощутимая сумма. Не пять копеек. Это дорого.

— Ну, сколько?

— Миллион.

— Долларов? — удивленно поднял брови Шведов.

— Рублей.

Мужчина пренебрежительно хмыкнул. Вероятно, ему захотелось порисоваться. Но, возможно, сумма действительно не показалась ему чересчур крупной.

— Нормально. Договорились, я покупаю. Теперь я твой выгодный клиент, а не этот олень.

— Макс… Тебе не понравятся эти картины, они тебе не нужны! Ты обязательно назовешь их мазней.

— Этот что ли… мета… метахренизм?

— Метамодернизм, — поправила Ева.

— Да ладно, не парься.

— Я не хочу тебя обманывать. Ты не должен покупать то, что не доставит тебе никакого удовольствия.

— А этому оленю губастому они доставили бы? Он тонкий ценитель прекрасного?

— Он бы ими хвастался. Приглашал бы гостей и обсуждал с умным видом. Говорил бы всем, что заплатил за них пять миллионов. Все бы восхищались и ахали.

Шведов засмеялся.

— Максим, но самое главное, что через десять лет эти картины действительно будут стоить гораздо дороже. Это хорошее вложение денег, — увлеченно произнесла Ева, так, словно Шведов на самом деле превратился в выгодного клиента. Но она тут же опомнилась и покачала головой.

— Вот поэтому я и хочу их купить!

— Нет, перестань. Ты их даже на стену не повесишь!

— А там есть голые бабы? Хотя бы одна?

— Нет!!! — закричала Ева. Посетители кофейни удивленно покосились на нее.

— Кхм… Печально. Ну да ладно, переживу. Все, я покупаю.

— Нет!

— Да что же это такое?! Ну-ка быстро прекратила со мной спорить! Ты забыла, что должна беспрекословно выполнять все мои желания? Забыла, а, Ева?

Блондинка, уже было открывшая рот для очередного протестующего возгласа, осеклась.

— Хорошо, — пробормотала она чуть слышно. — Договорились.