17

— Максим, что стряслось? Я опаздываю, у меня встреча!

— Дверь закрой, — мрачно приказал мужчина.

Ева посмотрела на него удивленно, но повернулась и выполнила приказ.

Макс смерил девушку взглядом и подумал, что она выглядит как картинка. Он уже полюбовался ею утром, когда они разъезжались из дома, а сейчас снова оглядел девушку с ног до головы. Кукла! Черное платье в крупный белый горох, ярко-красная кожаная сумка с металлической фурнитурой, черные туфли на высоком каблуке… Чувственные губы накрашены красной помадой того же самого оттенка, что и сумка.

Сегодня обещали теплый день, Ева не надела плащ. Макс знал, что под платьем у нее черные чулки на широкой резинке. Так сексуально. Пока целовал Еву утром на крыльце, успел, конечно, залезть под юбку. А девушка пищала и уворачивалась, но вовсе не потому что ей не нравились объятия, просто боялась, что он испортит ей макияж и помнет наряд. Как же было приятно ее лапать, преодолевая милое сопротивление, и ощущать под ладонью упругую попку…

Утром было все по-иному.

Сейчас до него дошло, какой он кретин. Девочка хлопает голубыми глазками, делает губки бантиком. И имеет его по полной программе.

Аристократка долбанная!

Какой же он лошара! Так попался, дебил.

— Максим, ну что? Мне надо бежать! — в Евином голосе звучали требовательные нотки. Скоро командовать, бл***, им начнет!

— Успеешь, — буркнул Макс. Он развалился в своем кожаном кресле, отодвинулся от стола. — Иди сюда.

Пока Ева неуверенно приближалась, Макс успел расстегнуть джинсы.

— Давай-ка, поработай языком, — пошло ухмыльнулся он. — Ну, чего встала? Ты же опаздываешь? Вот и поторапливайся.

Член в расстегнутой ширинке уже встал дыбом — натянул трикотаж боксеров. Приосанился, ликовал.

Ева обошла стол и с ужасом посмотрела вниз. Ее щеки вспыхнули румянцем, губы задрожали, в глазах металась паника.

— Ну и? — поморщился Макс. — Только давай на этот раз без истерики, ладно? — Он забрал у нее сумку и поставил на стол. Ева безвольно выпустила аксессуар из рук, как неживая. — На колени, быстро. Чего ждем?

Девушка медленно опустилась на колени около кресла.

От того, что теперь она смотрела на него снизу, желание Макса только усилились. Все мышцы окаменели, он судорожно сглотнул, закрыл глаза и выдохнул через нос…

Сейчас. Сейчас. Этого еще не произошло, но он уже чувствовал, как нежный девичий рот принимает его гудящее от прилива крови достоинство, как сжимаются вокруг члена мягкие губы, а горячий язык начинает порхать, доставляя блаженство…

Однако… Ну что?

Макс открыл глаза. Ева смотрела в сторону, кусая губы, моргала, тяжело дышала. Ее грудь под черно-белым шелком поднималась и опускалась. Видимо, только макияж и мысль о деловой встрече, о которой она твердила, еще как-то сдерживали ее слезы. Они мерцали в глазах и готовы были вот-вот пролиться.

— Ну?! — дернулся Макс.

Блиииин, как она кривится! Как будто ее сейчас вырвет!

— Максим… — срывающимся голосом прошептала Ева. — Позволь я сделаю это дома… вечером… Не здесь!

— Что — это?! Что в этом ужасного? Я тебе настолько противен? Ты мною брезгуешь?

— Максим… Но ведь это действительно ужасно… — всхлипнула Ева. — Это кабинет, тут офис… Пожалуйста, не превращай меня совсем в проститутку! Я и так…

Слезы все-таки полились по щекам.

Она выглядела такой несчастной, такой жалкой!

У Макса, неожиданно для него самого, перехватило горло. Он понял, что не хочет видеть, как она себя ломает. Это невыносимо… и даже больно.

Когда он первый раз остался без минета, его охватило бешенство. Но спустя две недели его отношение к Еве изменилось. За эти дни им столько раз было хорошо вдвоем — безумно хорошо! Он называл ее малышкой и крошкой, смотрел, как она спит, убирал с лица волосы, она дышала у его груди ночью, такая хрупкая, маленькая…

Макс упрямо тряхнул головой, прогоняя наваждение.

Чччерт, как же она им манипулирует! А он идиот — увидел слезы, услышал всхлипы, и сам растекся лужей. Тряпка, бл***. Просто надо схватить за волосы и насадить ртом на член, не увернется.

Но Макс понимал, что не сделает ничего подобного. Велика доблесть — насиловать девчонку. Пусть она алчная лгунья и манипуляторша, но физически она в сто раз его слабее и ничего не сможет противопоставить его силе. После такого он себя мужиком считать перестанет…

Макс встал с кресла и с трудом застегнул молнию на джинсах. Затем, взяв за предплечье, он поднял Еву с пола.

— Иди, — кивнул в сторону двери. — Проваливай.

— Как? — одними губами спросила Ева, в глазах пылало отчаянье. — Совсем?

Макс несколько секунд молча изучал ее заплаканное лицо. Так и подмывало сказать — да, совсем, и чтобы я тебя больше никогда не видел, обманщица!

— Вечером поговорим.

— Максим… — вскинулась Ева. — Я…

— Вали отсюда быстро, я кому сказал! — рявкнул Макс.

Девушка испуганно схватила со стола сумочку и метнулась к двери.

Угораздило же связаться с этой манипуляторшей! Сплошные нервы и мучения.

Макса уже ломало и скручивало до звона в ушах, ноющая боль затопила все ниже пояса. А у него еще запланировано столько дел, придется работать в таком дискомфорте. На душе и вовсе погано, как будто в грудную клетку сунули моток колючей проволоки…

*****

На встречу с клиентом Ева опоздала. Надеялась приехать хотя бы на пять минут раньше, чтобы поправить макияж в дамской комнате, а в результате застряла в пробке. Следы слез маскировала прямо в машине, пока стояла в хвосте на красном светофоре. Ее нежная белая кожа покрылась красными пятнами. Ева прошлась по лицу кисточкой с пудрой, подкрасила ресницы. Но все равно выглядела несчастной.

Еще бы, такие нервы!

Макс как с цепи сорвался, что с ним случилось? Ночью и утром все было так хорошо, секс был потрясающим. А их совместный сон в обнимку — в паузах между совокуплениями — такой сладкий! Ева и не представляла, что можно так уютно спать в объятиях мужчины, в кольце мощных рук, у нее еще не было подобного опыта.

Но вот, однако, понравилось.

Она уже решила, что все так и будет продолжаться — вплоть до первого дня осени, когда ее ждет амнистия. А Макс вдруг снова превратился в хама и деспота. Вернулся к прежнему образу — в тот момент, когда Ева уже расслабилась…

Почему он был так груб с ней? Что случилось? Если у него с бизнесом проблемы, разве она в этом виновата?

Клиенту пришлось ее ждать полчаса. Ева позвонила и объяснила, что всему виной дорожная ситуация. Удивительно, что мужчина дождался, не ушел. За это время он вполне успел бы пообедать в одиночестве, а потом уехать.

К счастью, клиент проявил великодушие, иначе это добило бы Еву.

*****

Владелец галереи сильно задержал ее после работы. Ярослав Дмитриевич обладал особым талантом — он всегда требовал уделить ему внимание в самый неудачный момент. Вот и сегодня. Он попросил Еву отправиться с ним на встречу с итальянцами. Это направление бизнеса не имело отношения к галеристике, речь шла вовсе не о художественных течениях. Но Ева училась в Италии, хорошо знала страну и язык, и поэтому ее присутствие очень скрасило мужской разговор. Так, как это было на встрече с инвесторами Макса.

В результате, к коттеджу Шведова девушка подъехала только в десятом часу вечера. Белый Lexus Шведова уже стоял во дворе. Уже давно стемнело, вечерняя прохлада приятно освежала, ветер проникал под шелковый подол платья. А Еве было жарко, у нее горели щеки, она ужасно волновалась, чуть ли не тряслась от страха. Как сейчас они встретятся с Максом? Что он скажет? Успокоился ли он, или все еще злится?

Самого хозяина коттеджа Ева обнаружила в спортивном зале. Макс лежал на скамье и выжимал штангу. Его голый торс блестел от пота, на лбу выступили крупные капли, на шее проступили жилы. Шведов занимался с полной отдачей.

Ева нерешительно приблизилась и остановилась около скамьи. В другой момент она бы залюбовалась красивым мужским телом, но сейчас ее мучила мысль: что произошло? Она смотрела, как вздымаются грудные мышцы и напрягаются бицепсы, и пыталась поймать взгляд мужчины, но Шведов на нее не смотрел. Так, будто был полностью сосредоточен на занятии и собственных ощущениях.

— Максим… Что случилось? Зачем ты так со мной? — тихо спросила Ева. Она стояла уже вплотную к скамье и прижалась коленом к бедру Шведова. — Ты мне не противен… Как ты мог такое подумать?

Шведов поставил штангу на стойку и сел.

— Боишься, что отправлю тебя подальше? — холодно усмехнулся он. Глаза у него были злые. — Мы же обсудили условия, Ева. Если ты отказываешься что-то делать, договор расторгается. Сегодня ты отказалась.

— Максим! Но не в офисе же! Это… это… отвратительно.

Шведов насмешливо уставился на Еву:

— А я так не думаю! Хотел слегка расслабиться во время обеденного перерыва. Разве не для этого ты мне нужна? А получил шиш!

Обидные слова резанули Еву, как ножом. Она изменилась в лице. Возвращаясь домой, она и так переживала. Но сейчас у нее вовсе сердце выпрыгивало из груди. Как понять, что происходит с мужчиной? Ничего ужасного она не сделала, чтобы спровоцировать такую реакцию. Почему он ничего не объяснит?!

— Максим… Да что с тобой! Тебя словно подменили!

— А что ты хочешь? Ты меня обманула.

— Послушай… Осталось всего восемь дней… Неужели ты меня выгонишь? — обескураженно произнесла Ева. Она говорила очень медленно, так, будто сама не могла поверить в эти слова.

Выгонит? Ну как же так!

— Тебя только это волнует? — усмехнулся Шведов. Он шарил злым взглядом по Евиному лицу.

— Как это может меня не волновать?! — отчаянно воскликнула девушка. — Значит ты… расторгаешь… наш договор?

Ева готова была разрыдаться. Видимо, правильно говорит Мишель, что парни помешаны на минете. Сегодня Ева отказалась доставить это удовольствие Шведову, и результат катастрофический. Мужчина, с которым за две недели общения они испытали столько волшебных минут, превратился в какого-то бездушного монстра.

Но Ева представить себе не могла, что она будет делать это прямо в кабинете, в середине рабочего дня. Дома, в спальне у них постоянно возникали настолько волнующие моменты, что Еве хотелось сделать что-то приятное Шведову — в ответ на его виртуозные ласки. Но каждый раз она себя останавливала, потому что стеснялась, да ничего толком и не умела.

А Макс решил, что она им брезгует… Вовсе нет! Порой, на пике наслаждения, у нее сердце разрывалось от нежности к этому мужчине, который так внимателен к ее ощущениям. Он делал все, чтобы доставить ей удовольствие. И она тоже готова постараться…

Но зачем срывать ее с работы, хамить, приказывать, ставить на колени?!

— Максим, подожди, — сражаясь со слезами, произнесла Ева. — Я сделаю все, что ты хочешь. Правда! Дай мне еще один шанс.

Она протянула руку, чтобы взъерошить короткие волосы Шведова, но он грубо оттолкнул руку и поднялся со скамьи.

— Ева, собирай вещи. Когда будешь готова, я отнесу чемоданы в машину. Постарайся ничего не забыть. Мне твои шмотки здесь не нужны. Давай, пошевеливайся.

И он ушел в душ. Ева посмотрела на его мускулистую мощную спину, судорожно всхлипнула, но сразу же зажала рот ладонью. А ну, хватит плакать! Внутри зрел протест. Она и так уже достаточно поиздевалась над своей гордостью, когда согласилась на предложение Шведова. Сейчас, когда он вышвыривает ее за дверь, она должна удержаться от слез.

Ева отправилась в спальню и принялась собирать вещи. Она двигалась как автомат, как механическая кукла. Старалась не думать о том, что будет делать дальше. Снова возникнет вопрос невыплаченных десяти миллионов. Формально Шведов прав — она не выполнила условия их сделки.

Конечно, ничего ужасного в эти две недели он ее делать не заставлял. Напротив, Ева испытала множество ярких ощущений. Шведов еще и картины у нее купил и таким образом спас ее от упреков и нытья шефа…

Но как же отвратительно он сегодня себя вел!

Мысли теснились в голове, сплетались в змеиный клубок. Слезы так и стояли совсем близко, горло сжимал тугой обруч.

— Ева…

Она обернулась, вспыхнув надеждой.

Вдруг Макс передумал? Может, он успокоился?

Шведов подошел к кровати, куда Ева свалила груду вещей, и протянул девушке… расписку.

— Держи.

Не спуская глаз с Евы, мужчина медленно порвал долговое обязательство и положил обрывки на ворох одежды. Девушка переводила взгляд с порванного листа на Шведова и явно не могла поверить в то, что видит. От изумления она забыла как дышать.

— Ты свободна, — глухо бросил Макс.

— Ты отдаешь… Ты… Мне… — ахнула Ева. Она была ошарашена, у нее дрожали губы. Сегодня ее психика то и дело подвергалась испытаниям, нервы были натянуты до звона.

Девушка приложила ладони к пылающим щекам. Она не могла оторвать взгляд от разорванной расписки. В следующее мгновение ее глаза вспыхнули радостью — и Шведов это заметил.

- Вот только не думай, что две недели с тобой мне стоили десяти миллионов! — злобно выпалил он.

— Что?

— Что слышала! Ты мне обошлась в двести долларов. Я выиграл тебя в бильярд. — Взгляд Шведова пылал презрением.

Ева вздрогнула, как от удара, радость, промелькнувшая в глазах, молниеносно угасла. Девушка затравлено уставилась на мужчину, она тяжело дышала и кусала губы.

— Максим, зачем ты так меня унижаешь? — чуть слышно спросила Ева. — В чем я виновата… Я не понимаю!

Она все-таки не сдержалась, не хватило стойкости — и вот уже горячие слезы покатились по щекам. Шведов поморщился.

— Опять слезы… Давай заканчивай. Собирайся, сколько можно тебя ждать, — угрюмо буркнул он.