Глава 1.

— Замуж тебе нужно, моя дорогая, за-муж, — дребезжал голос из внутреннего кармана моей сумки. — Очаровать приличного молодого человека, ужин ему приготовить. Хотя какой с тебя ужин… Лучше накупи хорошеньких платьев, волосы уложи и, ну в конце-то концов, приведи в порядок ногти! А ты что?..А я только что потратила последние сбережения на детали для будущих артефактов. Теперь плечо оттягивали мотки серебряной и медной проволоки, десяток магических кристаллов разного калибра, пружины и шестеренки.

— … будешь управлять домом, детишек воспитывать, — продолжалась мечтательная тирада.

Обычно причитания семейного артефакта вызывали у меня только желание закатить глаза, но сегодня я невольно задумалась о том, что он возможно и прав. Может, пора признаться себе, что ничего у меня не вышло? Продать лавку, погасить долги и бросить все силы и средства на поиск мужа — умного, честного и заботливого. Знать бы еще, где таких берут.

Я вздохнула и затолкала артефакт поглубже в сумку, чтобы ему было сложнее подбрасывать мне дурные затеи.

На родной Мелроуз-стрит оказалась неожиданно многолюдно. Я свернула туда из проулка и тут же уткнулась в спины зевак, которые мешали пройти домой. В тусклом свете уличных фонарей было мало что видно, но я нашла в толпе Берту, хозяйку соседнего паба.

— Что там случилось?

— Инквизиторы улицу перегородили, — ответила она, привставая на цыпочки и пытаясь разглядеть из-за плеча мужчины детали для будущих сплетен. — Там лавку ограбили.

— Чью это?

Берта обернулась, узнала меня и всплеснула руками:

— Дак ведь твою!

Застонав, я принялась протискиваться между собравшимися. Дорогу загораживал громила в форме инквизитора (огромный, у такого где-то в предках точно наследили тролли), и я пронырнула у него под локтем, чтобы пробраться к дому. Вслед мне донеслось требование остановиться, но я уже добежала до лавки.

Дверной замок был аккуратно вскрыт, а защитный артефакт, врезанный в дверной косяк, полностью провалил свою единственную задачу — кристалл в нем весь покрылся паутинкой трещин и перестал светиться. Теперь его можно разве что разобрать на запчасти. Как это его так?..

Я заставила себя осмотреться. Стеклянная витрина была разбита, а с прилавка пропало все, что я кропотливо создавала последние недели: самопишущие перья, парные медальоны… Обиднее всего было за партию компасов, предсказывающих направление ветра — детали для них стоили немало, и я надеялась неплохо заработать, продав их морякам. Теперь при виде битого стекла хотелось плакать.

— Вы владелица лавки?

Высокий мужчина лет сорока выглянул из моей мастерской и поправил пенсне на крючковатом носу — я узнала характерное свечение артефакта, распознающего следы магии.

— Да. Теодора Прайс, — представилась я, протягивая ему руку.

— Элиас Хоторн, старший следователь департамента по борьбе с магическими преступлениями, — ответил он, с серьезным видом пожимая мою ладонь. — Нас вызвал ваш сосед, когда услышал шум из лавки. Преступник успел скрыться еще до приезда инквизиции.

— Там все сильно плохо? — я кивнула в сторону мастерской, куда не решалась заглянуть сама.

— Боюсь, ничего хорошего, — сочувственно улыбнулся мне следователь.

Я шумно выдохнула, сдувая прядь волос с лица. Если существует подходящее время, чтобы ваш дом разнесли, похитив оттуда все ценное — это точно было не оно. Через две недели мне нужно было выплатить очередную часть долга, и я с трудом представляла, откуда теперь брать на это средства.

— Шеф, а тут совсем разгром! — донесся голос со второго этажа, где располагались мои жилые комнаты.

Вор и там поорудовал или следователя Инквизиции так возмутил бардак в моем доме? Да, в последнее время мне было не до уборки, но зачем же так об этом кричать…

Я взбежала по лестнице. Лучше сразу узнать, какие еще сюрпризы приготовил мне этот вечер и насколько вырастет долг у ростовщика. В последнее время он стремительно сокращался, но, видимо, хорошего понемногу.

На комнату было жалко смотреть. Все вещи были вывалены из комода — что бы ни искал вор, мои юбки и рубашки его не заинтересовали. Книги, которые до этого занимали полки и громоздились высокими стопками на полу, теперь валялись раскрытыми по всей комнате. Возможно, преступник надеялся, что я прячу между страницами банкноты, но, говоря откровенно, прятать мне было нечего.

Молодой следователь стоял у комода, сосредоточенно разглядывая мой чулок, свисающий из ящика, а за столом в центре комнаты сидел… Я моргнула, надеясь прогнать наваждение. Наваждение осталось сидеть все там же, закинув ногу на ногу, и смотрело на меня со спокойным видом.

Лорд-инквизитор. Руководитель магического сыска.

Человек, который разбил мне сердце.

Черное форменное пальто сидело по его фигуре, как влитое. Темные волосы отросли до плеч, а у лба все так же белела одна прядь. Такое родное лицо — глаза, которые когда-то смотрели на меня с нежностью, губы, которые я столько раз целовала…

Я не видела его уже два года и меньше всего рассчитывала снова встретить у себя дома. Тем более при таких обстоятельствах.

— Мисс Прайс, — нарушил паузу мистер Хоторн, который поднялся в комнату следом за мной, — это Алистер Вейн, он…

— Подлец! — заголосил звонкий голос со дна моей сумки. — Сукин сын!..

Худое лицо следователя вытянулось от шока.

— Что вы… — поразился он, вступаясь за честь начальника. Алистер только вскинул темные брови в немой насмешке и махнул следователю рукой, призывая не беспокоиться. Раньше это выражение лица казалось мне привлекательным, но теперь вызывало лишь глухое раздражение.

— ...бесчестный человек, — продолжало причитать из сумки. Я запустила туда руку и достала изящную серебряную пудреницу.

— Семейный артефакт, — объяснила я Хоторну, придерживая створки пудреницы, чтобы та перестала честить главу сыска на все лады. Теперь от нее доносился только сдавленный стук зеркальца. — Переняла прабабушкин характер, ничего не поделать.

— Артефакты, демонстрирующие неподконтрольное поведение, подлежат проверке в Инквизиции и последующему уничтожению, — процитировал Алистер, улыбаясь уголком губ. — Закон об обороте магических предметов, статья первая, пункт третий.

— Ничего она не демонстрирует! — возмутилась я и на всякий случай завела за спину руку с артефактом. — Очень полезная разумная пудреница. К слову, прекрасно разбирается в людях.

Алистер с сомнением хмыкнул. Ух, так бы ему и врезала! Хотя бы перестал угрожать расправой.

Резной узор на крышке пудреницы больно впился мне в пальцы. Кажется, сиди Алистер ближе, артефакт укусил бы его своими створками. Бабулин характер — это вам не шутки.

А ведь когда мы с Алистером были вместе, пудреница по нему так и млела. Утверждала, что за такого видного кавалера еще поискать и требовала, чтобы я поскорее выскочила за него замуж — рожать широкоплечих голубоглазых детишек. Правда, после того как он бросил меня без всяких объяснений, симпатии артефакта стремительно угасли. И вот теперь она вступилась за меня и высказала то, что у меня самой вертелось на языке.

А Алистер что, явился поиздеваться? И откуда столько наглости у человека.

Менее удачный момент для встречи с бывшим сложно даже представить. За прошедшие два года он сделал головокружительную карьеру — из талантливого следователя в самого молодого руководителя магического сыска. Потом еще внезапно вскрывшееся родство с герцогом... Газетчики, разумеется, тут же добавили его к списку завидных женихов столицы.

Да было бы там чему завидовать!

А я? Конечно, я успела открыть лавку артефактов, как и мечтала, но долги покойного отца все еще тянули вниз, отнимая силы, время и деньги, которые можно было бы потратить на развитие своего дела. Сложно корпеть над созданием новых артефактов, если постоянно приходится делать что-то на продажу.

Появление Алистера выбило меня из колеи — настолько, что я почти забыла о том, почему он вообще тут оказался. Кстати, почему?

— А что, господин лорд-инквизитор теперь лично занимается расследованием мелких краж со взломом? — уточнила я, не сдержавшись.

Уж лучше бы, как последние два года, делал вид, что меня не существует, чем вот так — заявился глаза мозолить, да еще в такой момент.

— Обычно нет, — отозвался Алистер, спокойно игнорируя издевку в моем тоне. — Но мы считаем, что это не совсем обычное ограбление. Элиас, будь любезен, покажи мисс Прайс наш список.

«Мисс Прайс». Я невольно скривилась, услышав от него подобное обращение. Хотя, наверное, назови он меня Дорой, было бы еще хуже.

Мистер Хоторн раскрыл папку с документами и протянул мне несколько листов, старательно не замечая мое недовольное лицо.

— Что это? — уточнила я, принимая документы на бумаге с гербом Инквизиции.

— Список артефактов, похищенных из частных коллекций в последние два месяца.

Я хотела возразить, что в моей лавке не было ничего достойного внимания коллекционеров, но вгляделась в списки. Надо сказать, вкус у вора был недурной. У меня и близко не было ничего столь же стоящего. Правда, кое-что нас все же объединяло.

На всякий случай я еще раз пробежалась взглядом по листам:

— Во всех случаях похищали предметы, созданные Сайласом Флемингом, — сказала я, начиная понимать, в чем тут дело.

Алистер кивнул, поощряя меня говорить дальше — будто учитель ученицу. Тоже мне, нашелся наставник.

— Моим дедушкой, — продолжила я.

Мистер Хоторн поправил пенсне и кивнул, принимая бумаги назад.

— Мы считаем, что преступник ищет какой-то конкретный предмет, созданный мастером Флемингом, и грабит те дома, где может быть нужная ему вещь. То, что он сегодня украл у вас, вероятно было просто для отвлечения внимания. Он должен был искать что-то конкретное.

То есть, все артефакты, которые я создавала неделями, вор украл даже не ради денег? Да пусть подавится моими самопишущими перьями.

Я подняла стул, валявшийся на полу, и села на него. Остатки сил вдруг разом покинули меня.

— Тогда вор вряд ли остался доволен, — мрачно отозвалась я. — У меня нет артефактов, созданных дедушкой.

Когда он умер, единственной наследницей оказалась моя мама, но отец быстро прибрал все к рукам. За несколько лет он пропил и проиграл целое состояние: уникальные артефакты работы мастера уходили за бесценок, обменивались на вино и просто раздаривались случайным собутыльникам.

Я надеялась, следователь не спросит, как вышло, что у меня, единственной наследницы, не осталось ничего из вещей дедушки — по моему дому и так хорошо было видно, что состояние великого мастера прошло мимо его внучки. Рассказывать о семейных дрязгах было бы слишком стыдно.

— А как же семейный артефакт? — уточнил мистер Хоторн, кивая на пудреницу. Та, наконец, успокоилась и притихла. Наверняка готовит тираду, которую выдаст мне, едва мы останемся наедине.

— Ох, нет, его сделала еще моя прапрабабушка, — я слабо улыбнулась и перевернула пудреницу, чтобы показать следователю дату создания, выгравированную на серебряном корпусе. — Вот, ей без малого сто лет.

— Невежливо говорить всем о возрасте дамы! — возмущенно шикнул на меня артефакт. Позже мне непременно припомнят вопиющее отсутствие манер.

— Приношу извинения, — кивнул пудренице неизменно вежливый следователь, и обернулся ко мне. — Значит, никаких артефактов? А что насчет записей, личных дневников?

Большую часть дедушкиных документов мой отец тоже растерял, но что-то я успела вовремя спрятать. Некоторые обрывки схем и дневников папа просто не догадался продать — в отличие от тестя, в создании артефактов он ничего не смыслил.

— Записи есть, — сказала я с сомнением и подскочила на ноги.

Бумаги были разбросаны по всему полу. Опустившись на корточки, я принялась перебирать их: справочники по кристаллографии, сборники схем с популярными артефактами, пара романов в потрепанных переплетах, выпуск газеты недельной давности… С первой полосы на меня смотрел снимок Алистера, который отчитывался репортерам об очередном удачно раскрытом деле. Я свернула газету пополам и отбросила в сторону — не то лорд-инквизитор еще решит, будто я слежу за его жизнью. Не моя вина, что его жизнь сама бросается на меня с газетных страниц.

А вот дедушкиных дневников на полу не нашлось. Совсем.

Я поджала губы и под внимательными взглядами трёх мужчин пересмотрела все еще на раз. На всякий случай заглянула под кровать. В комод, под груду чулок.

Ни одного листа со знакомым дедушкиным почерком.

— Не могу найти, — сказала я, поднимая глаза.

Если потеря собственных артефактов ударила меня по кошельку, то исчезновение дедушкиных документов било прямо в сердце. У меня оставалось совсем немного предметов, которые напоминали бы о беззаботном детстве. Теперь их стало еще меньше.

— Может, что-то осталось в мастерской…

Алистер с мистером Хоторном переглянулись. Этот день учил меня тому, что на везение рассчитывать не стоит.

— Что в них было? — спросил Элиас.

— Дедушкины дневники за разные годы. В основном его размышления об артефактах, идеи… Несколько схем с его изобретениями. Правда, некоторые из них незаконченные или неработающие. И еще немного личных писем за разные годы.

Интересно, что из этого и как собирался использовать преступник.

— У вас есть предположения, что именно может искать наш вор?

Я не сдержала смешок:

— Дедушка за свою жизнь создал очень много артефактов. Очень, — повторила я с нажимом. — Но вряд ли вор охотится за бабушкиными спицами, которые вслух считают петли. Мне нужно знать больше, чтобы что-то подсказать.

Мистер Хоторн обернулся к Алистеру, будто спрашивая разрешения и, дождавшись кивка, сказал:

— По правде, мы это обсуждали еще до того, как узнали о том, что вор добрался и до вас. Мисс Прайс, вы не согласитесь присоединиться к этому расследованию в качестве консультанта?

Я моргнула. Из владелицы лавки в сыщика — странный карьерный рост. Я скосила взгляд на Алистера, пытаясь угадать его мысли. Ему нужна помощь, но он стесняется просить бывшую об одолжении? Или наоборот, тянул до последнего, лишь бы не видеть меня вновь? Неприятно, но это вопрос волновал меня даже сильнее, чем интерес загадочного вора к изобретениям дедушки.

— Простите, но мне пока хватает своих забот, — я выразительным жестом обвела комнату.

Это было только половиной правды. На самом деле я с трудом могла представить себе работу под началом Алистера. Видеть его каждый день? Отчитываться перед ним? Мне столько времени потребовалось, чтобы перестать о нем думать — я совсем не хотела снова через это проходить.

— Неужели не интересно, кому и зачем понадобился артефакт мастера Флеминга? — уточнил Алистер невинным тоном. Будто не понимает, что бьет точно в цель.

Конечно, мне было интересно — ужасно, до зубного скрипа любопытно. В детстве я часами просиживала в дедушкиной мастерской, наблюдая, как из горстки дерева и металла рождаются невероятные вещи. Я хотела знать, за чем из этого охотится вор и что рассчитывает найти в бумагах, которые похитил у меня.

Льдисто-голубые глаза Алистера азартно блеснули.

— Я подожду, пока закончится расследование, — ответила я, как можно холоднее.

— Консультант — это официальная должность, — добавил Алистер. — Оплачивается по ставке двадцать гримов в день.

Он что, пытается меня купить?

Хотелось сказать, что я не продаюсь, но правда была в том, что я очень даже продавалась. Двадцать гримов это двадцать гримов. Две недели работы покроют убытки, которые нанес мне видит вора. Трех недель хватит, чтобы купить новых деталей для будущих артефактов.

Мне очень нужны были деньги. И я действительно хотела узнать, что из работ моего деда могло толкнуть человека на преступление.

— Тридцать, — твердо сказала я, глядя Алистеру прямо в глаза, и для убедительности вздернула подбородок. — И аванс.

Пусть думает обо мне, что хочет.

Алистер улыбнулся, будто сдерживая смешок, и кивнул:

— Я распоряжусь. В таком случае, ждем вас завтра в штаб-квартире Инквизиции. Элиас подготовит все, что есть по этому делу.

Алистер поднялся на ноги, прихватил со стола молочную карамельку и тут же развернул обёртку, чтобы закинуть её в рот. Ну конечно, у меня ведь сегодня мало вещей из дома забрали.

— Я передам охране, чтобы вас проводили, — кивнул мистер Хоторн и улыбнулся, как мне показалось, с благодарностью.

Покончив с расспросами, следователи отправились на выход. Я сверлила взглядом спину Алистера, мечтая поскорее оказаться одной и наконец дать волю эмоциям.

Уже в дверях инквизитор помедлил. Он проследил, чтобы Хоторн и младший следователь отошли на несколько шагов, и обернулся ко мне.

— Будь осторожна, — попросил Алистер.

Он поймал меня за запястье. Большой палец мягко прочертил узор по тыльной стороне ладони. У меня перехватило дыхание от этого внезапного проявления нежности — первого за сегодня знака, что когда-то мы были знакомы.

Я нашла в себе силы нахмуриться и выдернуть руку. Пусть кому-нибудь другому ладони наглаживает.

— Я не шучу, — добавил он, мрачнея. — Этот вор орудует уже два месяца, и при ограблениях были убитые.

— Переживаете, что погибший консультант плохо скажется на вашей репутации? — уточнила я, не собираясь переходить на более близкое обращение.

— Переживаю, что мне придётся опознавать твое тело.

— Так и знала, что нужно было требовать сорок гримов в день.

Мой мрачный юмор не заставил Алистера улыбнуться:

— Дора…

— Всего доброго, мистер Вейн, — сказала я с нажимом и захлопнула дверь. Та жалобно скрипнула сломанным замком.

Алистер замер, а затем с улицы раздались удаляющиеся шаги. Я прислонилась лбом к двери, пытаясь собрать мысли в кучу.

Из кармана донесся металлический щелчок старой пудреницы.

— Ох, детка, — сказала она заботливо, — Не доверяю я ему, и ты не должна. После того, как он обошелся с тобой в прошлый раз… Смотри, как бы он снова не разбил тебе сердце.

— Нет. Второй раз я на это не попадусь.

Уверенности в моем голосе не было.