Глава 19.

Густой плющ расползся по каменному надгробию, почти закрыв золотистые буквы — я оборвала несколько веточек, освобождая гравировку с именем дедушки и датами его жизни. После случившегося мне столько всего хотелось у него спросить, но оставалось только навестить его могилу в старой части городского кладбища.

Со стороны главной аллеи послышались шаги и стук трости о мощеную дорожку: Корнелиус Эшворд шел не спеша, опираясь на локоть своего помощника. Я молча проследила взглядом, как старик подошел к могиле моего деда, попросил подчиненного положить цветы и отослал его коротким кивком.

В последний раз я видела мистера Эшворда в тот день, когда Дерек похитил меня из собственной лавки. С тех пор прошло уже две недели, а я так и не набралась храбрости с ним встретиться. Во мне варилась странная смесь из обиды и вины.

Обиды — за то, что он не рассказал нам раньше все, что знал о делах моего дедушки.

Вины — за то, как все кончилось для Дерека.

— Мистер Эшворд, — я обернулась к нему на выдохе. — Я все хотела вас навестить, но…

Свободной от трости рукой мужчина мягко похлопал меня по ладони, обрывая неловкую попытку объясниться.

— Моя дорогая, вам нет нужды оправдываться. Если уж на то пошло, это я должен перед вами извиняться. То, что сделал этот мальчишка… — мистер Эшворд покачал головой, словно до сих пор не мог поверить в случившееся. Он немного помолчал, глядя на надгробие пустым взглядом. — Я знал, что ему хочется большего. Конечно, знал. Но я считал, что ему хватит гордости, упорства добиваться всего самостоятельно… Если бы я не ошибся так сильно…

— Это не ваша вина.

Корнелиус чуть улыбнулся:

— Не нужно щадить мои чувства: я достаточно пожил и готов столкнуться с последствиями своих поступков, — мистер Эшворд зашелся кашлем, но продолжил. — В последнее время я много думал о том, что сделал не так. Может, если бы я не был так строг с завещанием или вовремя заметил, что гложет Дерека, все не закончилось бы для него… так.

После взрыва в шахте Дерека доставили в госпиталь. У него была сломана нога, на коже остались порезы и царапины, но куда серьезнее было то, что артефакт сделал с его сознанием — освобожденная энергия часов яркой вспышкой выжгла все ментальные барьеры в голове, подавив волю. Любые сказанные слова он воспринимал как приказ и, казалось, просто не способен был сопротивляться или возражать.

Целители никогда прежде не сталкивались с подобным и прогнозов не давали, но осторожно предполагали, что последствия столкновения с артефактом могут оказаться необратимыми. Я видела, что часы делают с человеком, и не желала Дереку такой участи даже после всего, что он натворил. Лучше бы он ответил по закону в здравом уме.

Несмотря на состояние арестованного, допрос все же провели: мистер Хоторн проследил, чтобы разговор прошел корректно. Не каждый день инквизиторы сталкивались с подозреваемыми, которые физически не могли отказаться давать показания.

Дерек рассказал все. Признался, что услышал об артефакте еще в юности, но вспомнил только недавно, когда его деду поставили диагноз и назвали примерные сроки жизни — немногим больше года. Тогда-то он и понял, что рискует вот-вот остаться без наследства и даже без работы. Артефакт, управляющий сознанием, казался легким способом все исправить. Внезапно переписанное завещание в пользу любимого внука не вызвало бы больших подозрений, а кража пыльной вещи, до которой никому нет дела — не такое уж большое преступление. Где именно искать часы, Дерек не знал, но полагал, что справится с этим легко.

Он ошибался.

Первые ограбления действительно прошли просто: купленные за баснословные деньги универсальные отмычки позволили быстро расправиться с делом. А потом случилось убийство.

Конечно, Дерек не планировал становиться душегубом — но когда это произошло, не пошел на попятную. Наоборот, если жертва уже принесена, разве есть смысл отступать? Эта порочная логика с каждым шагом затягивала его все дальше и дальше, не позволяя остановиться.

Наверное, он не смог бы зайти так далеко без помощи Мейбл. Секретаршу старшего следователя Дерек присмотрел еще в начале криминального пути и пустил все свое обаяние на то, чтобы задурить голову юной девушке.

Пользуясь влюбленностью Мейбл, Дерек узнавал о каждом новом шаге расследования. От нее он услышал, что мы вышли на мастера из Кривой мили, и успел избавиться от него прежде, чем тот указал ищейкам на клиента. Она же передала ему найденный Инквизицией адрес Леонарда Блейка.

Про барона Уиллоуби и вора с судимостями Дереку тоже подсказала Мейбл. С помощью часов Дерек внушил им, что они сами совершили все его преступления. Только память о Леонарде Блейке он оставил при себе, побоявшись, что через него инквизиция сможет что-нибудь узнать о часах. Он понадеялся, что смерть затворника не свяжут с остальными ограблениями — но ошибся.

Я знала, что Мейбл пошла на преступление, когда рассказывала возлюбленному о ходе следствия, и все равно не могла не сочувствовать её гибели. Она не заслуживала того, что с ней случилось — особенно после того, как пыталась остановить Дерека.

Мы с мистером Эшвордом молчали, думая каждый о своем. Он нарушил тишину первым:

— Мне не рассказали, что стало с той… вещью.

— Уничтожена.

Я коротко объяснила, как подтянула детали механизма, чтобы часы не выдержали собственной энергии. Было страшно, что мистер Эшворд обвинит меня во взрыве, искалечевшем его внука, но он только кивнул:

— Выходит, вы смогли сделать то, на что у Сайласа не хватило духу.

— На самом деле я узнала, что дедушка действительно собирался уничтожить часы. Но сперва он хотел создать средство защиты от них. На случай, если не он один сумел изготовить нечто настолько опасное.

— Неужели? — мистер Эшворд вскинул брови, и я уловила недоверие в его взгляде.

Я достала из кармана юбки пудреницу.

— Да, он доработал наш семейный артефакт, чтобы тот защищал от воздействия часов. В нем уже были заложены основные механизмы, но его создательница не успела закончить дело, поэтому долгие годы он не работал так, как нужно. Дедушка перенастроил все так, чтобы создать защиту от ментального воздействия. Дедушка хотел использовать его и снять барьеры с Леонарда Блейка, извиниться за случившееся… но не успел.

Мой собеседник старчески прищурился, разглядывая серебряный корпус.

— Кажется, припоминаю… Как же вы её нашли?

— Она всегда была со мной, — я с нежностью провела по резной крышке. — Просто я не догадывалась о её свойствах. И сама пудреница тоже. Сознание артефактов отличается от человеческого, поэтому она просто не помнила, что дедушка изменил в механизме. Только когда часы оказались рядом, её барьер сработал сам собой.

Пудреница защитила меня.

В прошедшие дни она не уставала напоминать нам, кто оказался всеобщей спасительницей — и ни я, ни Алистер не скупились на комплименты и слова благодарности.

Конечно, я не стала рассказывать мистеру Эшворду о видениях Алистера: о том, что он давно предвидел похожий момент и жил в страхе перед ним. Это было слишком личным.

Сам Алистер не мог сказать, какой из наших поступков изменил будущее и исправил тот момент, где я умирала от его рук. Сумели бы справиться со всем, если бы Алистер два года назад поступил иначе и признался бы мне во всем? Наверное, мы никогда этого не узнаем.

Когда первое потрясение схлынуло, я почувствовала горькую обиду на его обман — на все холодные слова и поцелуи, которыми он мучил меня последние недели… И все же я не смогла сказать Алистеру, что для его возвращения слишком поздно. Это было бы ложью.

К счастью, мне не пришлось заводить речь о том, что станет с Алистером, если он еще хоть раз посмеет что-то скрыть — за меня эту воспитательную беседу провела пудреница. Я готова была поспорить, что подчиненные лорда-инквизитора не могли даже представить его таким: с видом покаяния и полного смирения он послушно кивал, пока старинный артефакт хищно клацал створками в его сторону.

— Что ж, — медленно кивнул мистер Эшворд, — меня утешает, что во всяком случае для вас эта история завершилась благополучно. И… я полагаю, вас можно поздравить?

Он кивнул на кольцо на моем безымянном пальце. Я немного смутилась и принялась крутить ободок.

— Да, наверное, можно.

Наутро после объяснений Алистер достал из верхнего ящика своего стола коробочку, в которой обнаружилось тонкое аккуратное кольцо с изумрудом, по совпадению идеально подходившее мне размером.

Смущаясь (честное слово, никогда прежде я не видела этого человека таким неловким!), он объяснил, что купил кольцо еще два года назад — за неделю до того, как увидел мою смерть от его рук. Даже расставшись со мной, Алистер так и не решился избавиться от кольца, с которым собирался сделать мне предложение.

— Если ты согласишься дать мне еще один шанс… — начал он свое предложение.

Я согласилась.

Алистер грозился в тот же день отправиться в ювелирный магазин и выбрать что-нибудь более подходящее — золотое, с бриллиантом, — но я остановила его. Мне нравилось именно это кольцо — то, что выбрал для меня Алистер Вейн, молодой следователь инквизиции. Пусть даже мы оба изменились за последние годы, мне хотелось оставить в этих отношениях частичку прошлых нас.

— Думаю, мне уже пора, — сказала я, переводя взгляд от надгробия к мистеру Эшворду.

— Удачи вам, моя дорогая, — улыбнулся мужчина, хотя выражение его лица и не было радостным. — Я еще немного побуду здесь. Не думаю, что у меня осталось много возможностей навестить старого друга.

Я кивнула ему на прощание и зашагала к выходу с кладбища, словно закрывая эту главу. Пора было думать о будущем.

У кованных ворот меня ждал знакомый экипаж из темного дерева. Алистер протянул мне руку, помогая забраться, и убрал с сидения папки с бумагами, которые изучал в мое отсутствие.

Как только экипаж тронулся, он протянул мне конверт — на его лице была извиняющаяся улыбка.

— Что это? — настороженно спросила я, хотя уже догадывалась. От бумаги пахло духами с розой.

— Мачеха попросила передать. Что-то на счет подготовки к свадьбе.

Я с опаской посмотрела на конверт.

— Полагаю, это не список гостей. Он бы сюда не поместился.

Алистер хмыкнул. На прошлой неделе он познакомил меня со своими родными — не для того, чтобы попросить благословение, а скорее поставить перед фактом скорой свадьбы. Он просил меня не волноваться ни о чем, но я все равно переживала: в своем нынешнем положении я едва ли считалась удачной партией для герцогского наследника.

Однако его семья словно была готова к предстоящей встрече и тому, что выбор Алистера не подлежал обсуждению. Герцог оказался высоким суховатым человеком, — как внешне, так и эмоционально, — однако был вежлив и не позволил мне думать, будто в его доме кто-то мне не рад. Мачеха же, напротив, оказалась очаровательной женщиной, пришедшей в восторг от новостей о свадьбе. У меня сложилось впечатление, что её устроила бы любая невестка, лишь бы дала повод справить пышное торжество.

Я вовсе не была уверена, что готова вернуться в свет сразу с громкой свадьбы, но события развивались быстро, и я, кажется, упустила момент, когда нужно было сказать «нет».

— Мы все еще можем просто от всех сбежать, — предложил Алистер, понизив голос. Его рука лежала у меня на бедре, чуть поглаживая.

— Чтобы вся Инквизиция отправилась на твои поиски? — уточнила я. — Нет уж, сделаем все, как полагается.

— Я припомню тебе эти слова в тот момент, когда мачеха предложит выпустить на церемонии сотню зачарованных голубей.

— Она не предложит.

Алистер отвел взгляд к окну, и по едва заметно дрогнувшему уголку его губ я поняла, что такая идея уже высказывалась.

— Алистер…

— Я запретил голубей.

— Слава небесам.

— …но ничего не смог сделать с оркестром.

Пудреница довольно запульсировала кристаллом:

— Прекрасная женщина! Приятно знать, что за вами двумя присматривает кто-то с хорошим вкусом. Кроме меня, конечно.

Я застонала и откинулась на спинку сиденья. Ладонь Алистера переместилась с моего бедра на талию и притянула ближе. Я положила голову на его плечо, вдыхая родной запах сандала и кедра. Все еще не верилось, что это происходит по-настоящему.

— Постой, я же не отдал тебе главное, — спохватился Алистер и, не размыкая объятий, свободной рукой достал из стопки бумаг хорошо знакомые мне журналы.

Я охнула и выхватила у него дневники дедушки, которые Дерек украл у меня во время первого злополучного вторжения в лавку.

— Мои люди, наконец, закончили разбирать улики, и я решил, что тебе будет приятно получить их назад.

— Спасибо, — прошептала я, поглаживая пальцем кожаный переплет.

Дерек не нашел в журналах ничего полезного, но для меня эти были драгоценные воспоминания о дедушке. Теперь, когда долги не давили на меня, заставляя скорее создавать простые ходовые артефакты, я могла посвятить себя любимому делу. И начать я хотела с изучения наследия дедушки. Кто знает, какие еще сюрпризы оно скрывает.

Но также я собиралась заняться и собственными изобретениями — реализовать задумки, для которых годами чертила схемы. Может быть, я и не стану таким гениальным изобретателем, как поколения моих предков, но следовало попытаться, чтобы узнать.

Экипаж остановился на Мэлроуз-стрит, прямо перед лавкой. За прошедшие дни основной разгром убрали, но чтобы привести все в порядок, требовалось время. Несмотря на открывшиеся возможности, мне пока не хотелось искать новое место для мастерской.

К моему удивлению, Алистер вышел первым и подал мне руку.

— Разве тебе не нужно возвращаться в штаб-квартиру Инквизиции? — спросила я, опираясь на его теплую ладонь.

— Сегодня я разобрался с делами пораньше. К тому же, — улыбнулся Алистер, беря меня под локоть, — я ведь обещал починить тебе входной замок на двери.

Пудреница довольно клацнула:

— Вы, молодой человек, у меня пока на испытательном сроке… Но все-таки я начинаю думать, что из вас может получиться хороший муж!

Я была с ней согласна.

Конец