Глава 5.

Утренний свет щекотал закрытые глаза. Сознание у меня было мутным, липким, и мысли вязли в нем, как мухи в заветренном варенье. Веки словно налились свинцом. Я со стоном перевернулась на спину и уставилась на высокий светлый потолок, украшенный лепниной. Это однозначно не была моя комната.

Воспоминания о событиях прошлого дня обухом ударили по голове: каблучки Мейбл, карамельный запах пыльцы, теплые объятия Алистера, его руки на моей спине, талии, щеке, бедре… поцелуй.

Я зажмурилась, чувствуя, как щеки заливает краска стыда и злости. Как я могла? Каконмог?

Я пожалела, что не взяла с собой пудреницу — вот кто смог бы вовремя привести меня в чувства и докричаться даже сквозь завесь дурмана.

— Доброе утро.

Я открыла глаза. Алистер стоял на пороге, уже одетый по-деловому. Он держал кружку, от которой поднимался пар, и выглядел так, будто прекрасно выспался и уже успел спасти полгорода до завтрака. И ни следа раскаяния на гладковыбритом лице.

— Выпей, — не то предложил, не то приказал он, ставя кружку на тумбочку по левую руку от меня. — Скоро принесут завтрак. Тебе нужно поесть, чтобы прийти в себя.

Я сейчас действительно была не в себе, но овсянкой этого никак не исправить.

— Я не голодна, — отрезала я, откидывая одеяло. Я была в своей вчерашней одежде, хоть и сильно измятой.

От чая тоже хотелось из принципа отказаться, но в горле скребло от жажды, так что я сдалась. Чай оказался горячим и травяным — похожим по вкусу на вчерашнее варево, но менее горький. Я вспомнила, каким образом вчера выпила то зелье, и спрятала взгляд.

Алистер протянул руку, забирая у меня опустевшую кружку:

— Не упрямься. После пыльцы…

— Я прекрасно знаю, что бывает после пыльцы, — перебила я его. На самом деле, симптомы похмелья были мне известны только примерно, но слушать нотации Алистера сейчас хотелось меньше всего. Как и оставаться в его доме.

Я злилась. На него — за то, что воспользовался ситуацией и теперь делает вид, что ничего особенного не произошло. На себя — за то, что позволила этому случиться. А что еще хуже, мне понравилось. Настолько, что если бы Алистер сейчас отставил в сторону эту проклятую кружку и притянул меня к себе, я бы не стала сопротивляться.

Он посмотрел на меня с весельем во взгляде, — знал, что отказываюсь я из чистого упрямства, — и со вздохом кивнул:

— Как скажешь. Подожди немного, я заберу несколько документов из кабинета и отвезу тебя домой.

— Сама доберусь, — снова отказалась я, поднимаясь с кровати.

Легкое головокружение — это ничего. Ноги вполне держали меня вполне уверенно.

— Хорошо, — выдохнул Алистер, уже с трудом скрывая раздражение. Кажется, он очень старался со мной не спорить. Чувствует свою вину? Есть, за что. — Отдохни сегодня.

На этот раз я оказалась не из принципа:

— Нет, я приведу себя в порядок и доберусь до Инквизиции, — сказала я, застегивая пуговки на полуботинках. — У меня появилась одна мысль, хочу еще раз взглянуть на улики и показать мистеру Хоторну.

«Объект №9» никак не шел из головы. Если я не ошиблась, это будет значить, что я смогла принести хоть какую-то пользу в качестве консультанта.

— Может, стоит сделать перерыв в осмотре улик? — Алистер не удержался от шпильки.

И как только наглости хватает у человека.

Я причесала пальцами волосы. Зеркала в спальне не было, но я понадеялась, что каштановые пряди стали чуть меньше походить на гнездо. Только после этого я медленно подошла к Алистеру и ткнула пальцем ему в грудь.

— А мне показалось, вчера ты был не прочь воспользоваться эффектом пыльцы.

Алистер как будто смутился.

— Я прошу прощения, — не стал отпираться он. — Такого больше не повторится.

— Вот и замечательно, — кивнула я и, обогнув его, пошла к выходу.

Он сказал верные слова, и мне не хотелось показать, что меня они задели.

— Четыре дня! — звенела пудреница. Кристалл на серебряной крышке пульсировал от возмущения. — Он полгода вертел тобой, как хотел, обещал жениться, бросил в один день без всяких объяснений, потом появился на твоем пороге через несколько лет, а тебе потребовалось всего четыре дня, чтобы оказаться в его постели! Ты даже неделю не подождала ради приличия!

— Технически это была не его постель, а постель в его доме, — устало сказала я. Против остального возразить было нечего.

Пудреница недолго помолчала, раздумывая:

— И что, как этот дом? — она привыкла к богатой обстановке вокруг и явно по ней скучала.

— Красивый особняк с видом на Амберли-парк.

— Вот! А тебя он водил в какую-то нищую квартирку над пабом! — по тону артефакта было непонятно, возмущен он за меня или хочет обидеть. — Может, он скрывал тебя от жены и детей?

— Он не женат, — сказала я уверенно. Если бы это было не так, газетчики наверняка бы знали.

Все остальное действительно казалось странным. Когда мы с Алистером познакомились, он был обычным следователем и ничто в нем (форменная одежда, тяжелая работа, простые привычки) не выдавало герцогского наследника.

Он появлялся у меня на пороге после ночного дежурства и называл спасительницей, когда я ставила перед ним кружку дешевого кофе. На первое свидание он повел меня гулять по крышам в гавани и целовал под звездами. Он помогал мне приводить в порядок старое помещение, которое позже стало моей лавкой: заменял скрипящую ступеньку и затаскивал в мастерскую тяжелый шкаф.

Так странно было думать, что мой Алистер и нынешний господин Вейн — это один человек.

Хотя иногда в его взгляде…

— Немедленно перестань! — оборвал мои мысли строгий голос пудреницы.

— Что?

— Думать о нем так мечтательно.

— Да я и не…

— Моя дорогая, — снисходительно произнес артефакт, — у тебя все на лице написано. И даже не думай снова оставлять меня дома! Если сама не можешь держать себя в руках, так хотя бы послушай старших.

Я поджала губы. Слушать нотации пудреницы не хотелось, но самой себе я тоже больше не доверяла. Так что я сунула артефакт в сумку и вышла из лавки, чтобы добраться до Инквизиции. Исключительно по делу.

В приемной у кабинета мистера Хоторна было пусто: Мейбл сегодня не было на месте.

— А, мисс Прайс! — поприветствовал меня следователь, когда я коротко постучала и заглянула к нему. — Как вы себя чувствуете? Может, вам стоило отдохнуть?..

— Все в порядке, — соврала я, игнорируя ноющую боль в висках. — На самом деле, я хотела еще раз взглянуть на одну из улик в хранилище. Я не уверена, но возможно кое-что заметила.

Мистер Хоторн заметно оживился:

— Правда? Конечно, идемте. После вчерашнего инцидента там все уже убрали. Простите, что так получилось.

— Это не ваша вина, — улыбнулась я.

Из хранилища действительно пропал уже знакомый мне запах карамели. К сожалению, прямо в дверях мы столкнулись с Готфри Таллером.

Увидев меня, он остановился и расцвел улыбкой, которая не предвещала ничего хорошего:

— А-а-а, наш юный консультант. Контролируете, что мы не упустили из виду ничего важного? Это правильно.

— Мы собираемся взглянуть на улики, — отозвался мистер Хоторн, защищая меня от неловкого разговора.

— Что ж, я всегда рад поучиться чему-то новому у молодых талантов, — улыбнулся Таллер, не давая шанса избавиться от него. Он поудобнее перехватил небольшую коробку, которую держал в руках и демонстративно сделал шаг назад в хранилище. — Показывайте, не стесняйтесь.

Я прикрыла глаза, стараясь скрыть досаду. Я и так не была уверена в своих предположениях, а самодовольные улыбки артефактора портили мое и без того скверное настроение.

Словно этого было мало, в конце коридора показалась еще одна фигура. Алистер. Он подошел к нам ровным шагом с совершенно непроницаемым лицом. Если бы я сама не сказала ему, что собираюсь в хранилище, сочла бы это случайностью.

— Что у вас здесь? — спросил он тоном строгого руководителя.

— Ваш очаровательный консультант собирается явить нам чудеса дедукции, — просветил его Таллер. Я видела, с каким трудом мистер Хоторн удержался от закатывания глаз.

— Всего лишь хочу проверить одно наблюдение, — вставила я, пытаясь снизить ожидания. Вряд ли хоть на кого-то из присутствующих это подействовало.

Я пошла к стеллажам с коробками. Трое мужчин тут же отправились за мной следом, и только одному из них я была рада. Разумеется, мистеру Хоторну.

Нужная мне вещь лежала вместе с другими предметами из особняка барона Стерлинга. Я достала тот самый «объект №9», который мерещился мне вчера даже под действием дурмана. Я повертела его в руках осколок, с облегчением убедилась в своих подозрениях и протянула его мистеру Хоторну.

— Вот. Я вчера все не могла понять, что меня смущает. В документах это значится как осколок защитного кристалла, но это не может быть он. Для защитных артефактов обычно используют сталь, а здесь медная оправа.

Мистер Хоторн кивнул, пока не понимая, к чему я клоню. Взглядов остальных присутствующих я старательно избегала.

— Тогда что это?

— Я думаю, это обломок устройства, которое вор использовал для взлома. Что-то вроде универсальной отмычки. Это сложные артефакты, обычно их делают одноразовыми. Я думаю, вор сломал свой при ограблении, не заметил этого и оставил деталь на месте.

Таллер фыркнул:

— Выходит, теперь мы с уверенностью можем сказать, что ограбленный дом взломали? Какая… ценная находка.

Признавать, что кто-то из его подчиненных неверно атрибутировал артефакт, мистер Таллер, конечно же, не стал. Хорошо, что это было не единственным моим наблюдением. Я заставила себя проигнорировать пышущего самодовольством мужчину и повернула артефакт ребром вверх:

— Если присмотреться, тут виден узор на корпусе, — я постучала ногтем по ровному кругу, от которого в разные стороны выходили три луча. — Это клеймо мастера, который создал отмычку. Если найти его, можно попытаться узнать, кто покупал такие устройства в последнее время. Вещь непростая в изготовлении и довольно дорогая. Вряд ли их продают слишком часто.

Алистер молча взял у меня осколок и поднес его поближе, рассматривая. Затем коротко кивнул. Мистер Хоторн в задумчивости почесал кончик носа:

— Возможно, возможно… Правда, это будет непросто. В подпольных мастерских инквизиторов, сами понимаете, не жалуют. Постараюсь узнать что-нибудь у наших информаторов, — он обернулся к Алистеру. — Думаю, это займет около недели. Может, две.

— Две недели? — снова вмешался Таллер, вскидывая кустистые брови. — За это время наш вор успеет обчистить половину Грейсвуда.

— Готфри, — холодно позвал Алистер, переводя взгляд на руководителя артефакторов. Тон его не предвещал ничего хорошего. — Если правильно помню, я жду от вас отчет по партии тех неисправных артефактов, которые закупил дворец.

— Да, я почти…

— Вот и прекрасно, — кивнул Алистер. — Буду рад выслушать ваше мнение после того, как вы разберетесь со своими прямыми обязанностями.

Мистер Таллер разве что зубами не скрипнул. Тем не менее, он натянул на губы свою приторную улыбку:

— Как вам будет угодно, — сказал он, кивнул мне с наигранным подобострастием и грузно зашагал в сторону выхода.

— Как вам будет угодно, — сказал он, кивнул мне с наигранным подобострастием и грузно зашагал в сторону выхода.

Мы втроем молча проводили его удаляющуюся фигуру.

— Итак, информаторы, — первым произнес Алистер, возвращая нас к теме разговора.

Я пожевала губу, раздумывая, стоит ли говорить. Возможно, лучше было промолчать, но раз уж эта история с поиском мастера была моей идеей…

— Вообще-то я могла бы поспрашивать про создателя отмычек. Я знаю нескольких людей в Кривой миле… Ничего серьезного, конечно, — поспешила уточнить я, заметив, как взлетели брови мистера Хоторна. — Но им может быть известно, кто помечает работы таким клеймом.

Кривой милей называли несколько улиц, куда стекались сомнительные личности со всей столицы. Ростовщики, любители дурмана, скупщики краденного, отребье всех мастей и по-настоящему опасные люди — там каждый находил что-то для себя. С тех пор, как отец довел нашу семью до долговой ямы, я узнала это место лучше, чем хотелось бы.

— И насколько близко вы знаете этих людей? — уточнил Алистер ровным голосом, в котором я угадала раздражение. Ох, не его это дело, с кем я общаюсь.

— Не особенно, — натянуто улыбнулась я, стараясь сохранить разговор исключительно в деловом русле. Мой взгляд то и дело соскальзывал на губы Алистера, но присутствие сосредоточенного мистера Хоторна помогало сохранять самообладание. — Но я могу задать им вопросы, а они могут дать ответы.

— Вы ведь не работаете на контрабандистов? — Алистер не стал ходить вокруг да около. Его холодные глаза смотрели прямо на меня.

Я моргнула от неожиданности и перевела взгляд на мистера Хоторна. Он что, тоже так решил? Я покачала головой, стараясь скрыть раздражение.

— Если бы я работала на контрабандистов, господин инквизитор, я бы не торговалась с вами за тридцати гримов в день. Они платят куда щедрее.

Это была правда, я хорошо представляла себе расценки. Мне не раз предлагали взяться за небольшую подработку — так это называлось. Хорошие деньги, свобода творчества, и даже не обязательно создавать откровенно преступные устройства вроде отмычек — просто выполняй заказы и не задавай лишних вопросов. Но я отказалась.

Пусть деньги и были мне нужны, не хотелось создавать вещи, которые кто-то использует в дурных целях. Дедушка бы такого никогда не одобрил.

Алистера мои слова насторожили еще больше, но спорить он не стал.

— Что ж, хорошо. Завтра мы отправимся поговорить с вашим знакомым.

Я скептически подняла бровь. Лорд-инквизитор в Кривой миле будет выделяться, как тролль на королевском балу.

— Считаете, там хоть кто-то захочет поговорить со стражем порядка? Лучше мне пойти одной.

— Я вполне способен маскироваться, — холодно улыбнулся Алистер. У него что, нет других дел?

— Ваше лицо каждую неделю мелькает на первой полосе. Мистер Хоторн, скажите ему.

Следователь замер, ощутив на себе два свирепых взгляда:

— Сэр, я полагаю, мисс Прайс права. Если мы хотим незаметно что-то выяснить, будет куда лучше, если расспросами займутся не инквизиторы. И раз мы уже привлекли мисс Прайс к этому делу…

Я обернулась на Алистера с торжествующим выражением лица.

— Хорошо, — он разве что зубами не скрипнул от раздражения. — Буду ждать вашего отчета сразу после визита.

— Конечно.

Что ж, значит, Кривая миля.

В злачный район я отправилась на следующий день еще до обеда — вечером эти места становились совсем уж небезопасными для одиноких прогулок.

Кривая миля встретила меня знакомой смесью запахов: жареная рыба, пиво, сырость подворотен и дым. Район казался клубком переплетающихся улочек — дома там цеплялись друг за друга, словно пьяницы. В отличие от сияющего Грейсвуда, никто здесь не заботился об аккуратности фасадов, а зеленых газонов тут и вовсе отродясь не бывало.

Это был верхняя часть Мили — неопрятная, но все же законопослушная. Здесь еще можно было встретить случайного горожанина, который шел по своим делам в приличной одежде и по ошибке свернул не туда. Настоящая жизнь кипела внизу: в сети подвалов и канализаций, куда вели неприметные двери и скрипучие лестницы.

Вслед мне донесся призывный свист, и я прибавила шаг.

— Зря ты пошла сюда одна! — бурчало из моего кармана. — Пусть с этим делом разбирается тот, кто тебя в него втянул.

— Я не одна, ты же со мной, — задобрила я пудреницу.

Ответом мне стало смущенное фырканье. Лесть в таких случаях срабатывала безотказно.

Я привычно свернула в одну из подворотен, миновала двух мрачных типов, играющих в кости на перевернутой бочке, и нырнула в дверной проем без вывески.

Небольшая лестница с каменными ступенями вывела меня в широкий коридор, в котором пахло сыростью и мхом. Нижнюю часть Кривой мили освещали магические светильники, и только в редких местах дневной свет пробивался через подвальные окна. После трех поворотов я остановилась перед знакомой дверью с резным узором.

— Я к Морвенне, — сказала я громиле-стражу, который смерил меня изучающим взглядом.

— Она не принимает посетителей.

Прежде чем я начала спорить, хриплый голос из-за двери произнес:

— Пусть проходит.