Глава 15. Горечь правды

Однажды грэт Томас заработался до глубокой ночи, бумаг на столе скопилось много. Он потёр глаза, потянулся, и решил пройтись до кухни и поискать себе еду, не будя служанок. Он вышел из комнаты, спустился на кухню, махнул рукой, чтобы искры освещения зажглись поярче. И обнаружил за маленьким столиком для служанок полуголую хрупкую Алису, уплетающую бутерброд. На ней был только кружевной пеньюар, который вообще ничего не скрывал.

* * *

Алиса давно обдумывала, как сказать Злату, что не выйдет замуж за него. Она достаточно долго прожила под крышей этого чудесного места, ей здесь нравилось, и она не хотела ничего менять. А ещё её мысли частенько возвращались к Виоле. Интересно, как она там?

Бессонница замучила, Алиса встала с кровати и накинула пеньюар на голое тело. За всеми переживаниями ей захотелось перекусить. И она, думая, что никого не встретит в такой час ночи, пошла на кухню, смастерила себе аппетитный бутерброд в полумраке, забралась на стул с ногами и стала тщательно пережевывать, обдумывая сразу обе назревшие проблемы. Тут неожиданно свет включился и на кухню зашёл очень уставший грэт Томас.

Алиса побаивалась того, что он может её выгнать, но она знала, что хорошо работала и грэт должен быть доволен результатами аукциона и изобретением для орошения почвы. Однако время от времени она ловила на себе его недовольные взгляды. И вот сейчас он окинул её «наряд» почерневшим взором, затем перевёл взгляд прямо в глаза и сухо произнес:

— Что вы здесь делаете?

Томас старался не выдать себя. Когда он увидел эту практически голую миниатюрную нимфу, поджавшую ноги на неудобном стуле, чтобы они не мёрзли, ему захотелось обнять её и согреть своим теплом. А ещё он понимал, что если не будет контролировать себя и смотреть Алисе в глаза, то он за себя не отвечает.

— Кушаю, — Алиса вскочила, запахнула халатик, но поняла что тот настолько прозрачный, что всё равно это не сильно спасает ситуацию. С другой стороны Томас никогда её не рассматривал, и она считала, что легче соблазнить ледяную статую, чем его.

— Понятно, — произнес Томас, потер переносицу, потом глаза, устало вздохнул и сел на стул и сгорбился.

«А ведь он очень много работает, — заметила Алиса, — вон какие круги под глазами, уставший вид. А ещё слуги сплетничали про то, что его бросила невеста. Наверно после этого он возненавидел всех женщин и замкнулся на работе». Ей вдруг так захотелось погладить его, сказать, что он ещё встретит свою любовь и будет счастлив.

— Вы наверно голодны, — Алиса проявила чудеса догадливости.

Она пододвинула тарелку со второй половиной бутерброда к знатному грэту:

— Угощайтесь.

Томас посмотрел на неё. Травить вроде бы не собиралась. Да и отравила бы уже за эти месяцы пребывания в особняке. Он устало взял с тарелки бутерброд и спросил в лоб:

— Что тебе надо? Кто ты? Откуда ты?

Алиса поняла, что не знает, что ответить, совсем не знает.

— Я… — она заметалась по кухне туда-сюда, закусила губу. Томас ей очень нравился, но Виола строго-настрого запретила говорить о том, что она истинно рожденная нимфа. А сказать, что она из другого мира? В лучшем случае не поверит, в худшем — отправят в соответствующее заведение для душевнобольных. Паника нарастала. И она прекрасно знала, что грэту нельзя врать. Всякий раз, когда она только собиралась слукавить или сказать полуправду, он морщился. Видимо это был его дар — распознавать ложь.

— Я не знаю, что Вам ответить, — ответила она честно, — Я не могу ответить на Ваши вопросы. Она села на соседний стул рядом с ним, положила свою ладошку на его руку, лежащую на столе, — но я клянусь, я не хочу сделать ничего плохого ни Вам, ни Вашему брату.

Теплые пальчики Алисы коснулись его руки сверху. Томас закрыл глаза, чтобы проанализировать ситуацию. Он не разобрался, верить нимфе или нет. Голова не болела совершенно. Значит, не врёт.

И богиня Судьбы решила посмеяться. В этот момент на кухню вошёл Златан. Перед ним раскрылась удивительная картина: его женщина, практически голая, сидит на соседнем от Томаса стуле и держит за руку самого Томаса. А тот закрыл глаза явно от получаемого наслаждения.

— Та-а-а-а-к, — Злат зарычал, Алису как током ударило, Томас повернулся ко входу, оба одновременно вскочили со стульев:

— Это не то, о чём ты подумал! — торопливо сказали они хором. И прозвучало это ещё хуже, чем если бы хоть один из них сказал «Это то, о чём ты думал».

Злат был очень зол, но Томас — лучший друг его детства. Он не мог его предать, просто не мог. Злат сдерживался из последних сил. Алиса это увидела. И она интуитивно скользнула к Злату, положила ему руку на грудь, туда, где находится сердце, и, глядя прямо в глаза, произнесла:

— Это не то, о чем ты подумал. Пожалуйста, не злись. Я просто проголодалась и случайно встретила здесь грэта Томаса. Он заработался до ночи и пришёл сюда покушать, так же как и я. Между нами ничего не было, и нет. Я тебе не изменяла. Томас — твой лучший друг, не ссорься с ним, он здесь ни при чём. Давай спокойно поговорим.

И удивительное дело — подействовало. Наверно это всё-таки была магия нимфы, потому что Алисе показалось, что легче разъяренного медведя успокоить, чем приревновавшего мужчину. Злат начал свой допрос:

— Вы были знакомы с Томасом ещё до того, как ты приехала в особняк?

— Да, совершенно случайно мы встретились в «Усталом путнике» и грэт Томас предложил Алану работу посудомойщиком. Вся встреча заняла не более пяти минут, — Алиса помнила книги по психологии и пыталась максимально коротко и информативно говорить, при этом используя более низкий тембр голоса, успокаивающий собеседника.

— Врёшь, — наотмашь хлестнул одним словом Злат и презрительно сплюнул.

— Не врёт, — Томас поднялся со стула, — это правда.

— Почему ты выступала в «Запретном плоде»? — Злат пользовался ситуацией и задавал вопросы в лоб. Раньше Алиса избегала ответов, но сейчас она должна была ответить на всё.

— Я пыталась отвлечь грэта Габриэля. Моя подруга Виола попала в беду. Её шантажирует грэт Габриэль её же дочерью. Она пыталась сбежать той ночью, а я должна была отвлечь грэта Лируа.

Томас вслушивался в слова нимфы. Это что-то новенькое.

Алиса думала, что раз уж рассказала историю про Виолу, то самое время попросить помощи спасти подругу. «Если он поможет её спасти, то так и быть, выйду за него замуж» — подумала Алиса, — «он влюбился в меня по уши, богат и знатен, а ещё хороший любовник. Что мне ещё надо?». «Любовь» подсказал внутренний голос, но она попыталась его задушить в зачатках.

— Я помогу тебе спасти подругу, но тогда ты — он ткнул пальцем ей в грудь, — сразу же выйдешь за меня замуж. А ещё никогда больше не будешь видеться с грэтом Томасом. И родишь мне трёх… нет, четырёх детей! — Злат был в отчаянии, это его оправдывало. Он отчаянно хотел эту женщину и всё думал, как её привязать к себе.

Алиса нахмурилась, её сейчас явно шантажировали. Она мысленно уже согласилась, что выйдет за него замуж, но она хотела, чтобы то было её решением. А вот так, когда ей ставили условия «или делаешь, как я сказал, или катись к чёрту» ей не нравилось. А ещё напрягала фраза про детей.

— Боюсь, я не смогу родить тебе детей…, -она начала оправдываться, не зная как объяснить этот факт, не упоминая того, что она истинная нимфа. Ведь истинно рожденные нимфы беременели только от любимых мужчин.

— Ты все-таки бесплодна, да? Лекарь ошибся, значит, ну это ничего… — Злат уже обрадовался, он и не думал, что Алиса так быстро согласится. Вот, оказывается, её больная точка, на которую надо было надавить!

— Стоп, какой лекарь? — Алиса несколько напряглась.

— Тот, что осматривал твою ногу, — вступил в разговор Томас, — Злат, скажи ей правду или я скажу, — Томас ненавидел ложь. Именно поэтому он отказался прикрывать Злата. Он бы мог промолчать, ничего не говорить, но он не мог. Это шло в разрез его принципам.

— Ну, — Злат здесь как раз не видел такой уж большой беды — я попросил лекаря посмотреть, бесплодна ли ты или нет. Мы много раз занимались любовью, но ты не забеременела. Я хотел вмешаться в твои противозачаточные чары, но обнаружил, что их нет. Потому и пригласил лекаря.

Алиса просто не дышала. Вот она, история как с Виолеттой. Мужчина влюбляется и сходит с ума по нимфе, потом вмешивается в противозачаточные чары, а потом… «Видимо постоянное пребывание рядом с нимфой влияет на рассудок», — грустно подумала она.

— Злат, я… — она глубоко вдохнула как перед нырком в воду, — извини, я так не могу. — Она сняла безумно дорогое помолвочное кольцо с розовой жемчужиной с пальца, положила в руку растерянного Злата. — Любовью занимаются люди, которые любят друг друга. А мы занимались сексом, а не любовью. Если бы ты меня любил, то доверял бы мне и не ставил никаких условий. Если бы ты меня любил, то не шантажировал бы помощью подруге. Если бы ты меня любил, то не стал бы обманом пытаться сделать так, чтобы я забеременела. Прости, но я не могу быть с тобой. Если бы ты меня любил, то я вышла бы за тебя замуж. Но ты меня не любишь, ты просто хочешь мною обладать, как хотят обладать породистым скакуном.

Злат молча взял кольцо, развернулся и ушёл из кухни, бросив напоследок:

— Я уезжаю прямо на рассвете, Томас. Желаю тебе удачи с этой нимфой. Ты был прав — все они просто лицемерные шлюхи, которые водят за нос и используют мужчин.

Алиса стояла на кухне и смотрела на свои ноги. Не так она представляла себе этот разговор со Златом, не так… Ну что ж, хотя бы одна проблема решена.

— Ты истинно рожденная нимфа — услышала она голос Томаса со спины. Томас не спрашивал, он утверждал. Он понял, почему Алиса не может завести детей, он увидел, как она успокоила Злата, и сложил два и два.

— Да, — она прошептала так тихо, надеясь как ребёнок, что её не услышат.

— Собирай свои вещи и уходи. У тебя есть время до полудня, чтобы исчезнуть из моего особняка и больше не возвращаться. Ты свела с ума моего брата, вертела им, как хотела, а теперь принялась соблазнять и меня. Я этого не допущу. И не смей появляться передо мной в таком виде. Я даже знать не хочу, зачем тебе весь этот фарс с моим братом и не оправдывайся.

Эти слова дались Томасу с трудом. Он только-только решил поверить ей. Она так искренне заглядывала ему в глаза и говорила, что не хочет ничего плохого им. И вот спустя несколько минут выясняется, что она не только разбила сердце его брату, но ещё и очень ловко водила их обоих за нос. «Она истинно рожденная нимфа, только подумать! Скорее всего, она воздействовала на него самого и на его брата магией, внушила все эти чувства. Какая мерзость». Больше всего во всех видах вранья Томас ненавидел, когда притворялись в чувствах. Именно так притворялась некогда Дженни и разбила его, Томаса, сердце. «Именно так притворялась Алиса и разбила сердце Злата» — подумал он.

Алиса стояла спиной к грэту. Слова Томаса её сильно ранили. Не притворялась она и ни на кого не воздействовала магией. Ей действительно нравился секс с Златаном, а ещё его легкий характер и чувство юмора. Ей с ним было хорошо, как с давним другом, но она его не любила. Кто ж виноват, что он от неё голову потерял? Но разве её кто-то будет слушать? Хорошо хоть ведьмой не обозвали и к костру не приговорили. Глаза увлажнились, она моргнула, и слезы потекли по обеим щекам. В этом особняке она была счастлива последние месяцы, и вот так её выставляют буквально за одну ночь. Она ушла с гордо поднятой головой, не оглядываясь на Томаса. Она не будет унижаться перед ним и оправдываться. Нет.

Томас выдохнул. Если бы Алиса обернулась, то он, пожалуй, не смог бы сказать ей всё это в лицо. Только что она трогала его за руку, и это было больше чем, простая поддержка. Когда она дотронулась, ему стало так тепло и уютно. Если бы Злат не зашёл на кухню, то он не выдернул бы руку из-под её руки, а просто сидел бы с закрытыми глазами и наслаждался этим прикосновением. И плевать, что возможно она пыталась на него воздействовать магией. Ну, хотела она от него чего-то, и ладно… Он был уже готов побежать за ней и упасть на колени, умоляя простить её и остаться в особняке. Но она не обернулась на его слова, ничего не сказала в своё оправдание. Значит, это всё правда. Она околдовала и Златана, и его самого, вот почему он постоянно думает о ней.

Томас пошёл к себе, полночи он ворочался с боку на бок. Под утро у него уже раскалывалась голова от недосыпа и нервов. Он всё никак не мог выкинуть нимфу из головы. Когда он закрывал глаза, он видел её красивое соблазнительное тело, её прозрачный пеньюар, округлые бёдра, осиную талию, высокую упругую грудь. Он хотел ласкать её и дарить удовольствие. Это была первая женщина, которую он захотел по-настоящему спустя много лет после измены Дженни. А ещё она была умна, остроумна, образована, изобретательна и непредсказуема. Он никогда не встречал такую женщину. Настолько смелую, чтобы ездить верхом в мужском седле, настолько авантюрную, чтобы переодеваться в мужскую одежду, настолько храбрую, чтобы бросить вызов самому грэту Грегору Лируа, настолько… Перечислять можно было до бесконечности. «Женщина — загадка» — прошептал он.

У него было ощущение, что делает самую большую ошибку в своей жизни, но, тем не менее, он взял перо, опустил его в чернила и написал записку: «Подари мне всего одну ночь, и я сделаю всё, что ты пожелаешь. Томас». Затем запечатал записку в конверт, вызвал дворецкого и велел немедленно передать записку Алисе лично в руки. И сел ждать в кресле.