Глава 25

Император

Брат, прижимая одной рукой Таис к земле, второй ухватился за обломанный конец стрелы и вынул её. Он, как обезумевший, что-то нашёптывая, приподнял обмякшее тело жены и, уложив к себе на колени, убрал с её лица волосы. Влад крепко прижал Таис, затем надавил на подбородок, чтобы её рот открылся, и низко склонился.

— Влад, нет, — вмешался я. — Понимаю твоё отчаянье, но не только тебе решать. Ты ставишь под угрозу весь наш род.

— А ты попробуй, останови меня, — с предупреждением выплюнул Влад и, набрав в лёгкие воздух, шумно выдохнул в раскрытые губы Таис.

Я мог его остановить, но не стал.

Таис

Боль в груди бесследно прошла, так же, как и другие ощущения окружающего мира. Холод больше не тревожит, полученная рана на бедре утихла, рассудок ясный и мне хорошо. Единственное, что чувствую — невесомость. Распахнула глаза и огляделась. Более странное место сложно представить. Если бескрайнее озеро внизу хоть как-то выглядит логичным, то та же гладь вместо неба — обескураживает. Пространство между влагой заполнено туманом, и я, как лёгкое пёрышко, парю. Перевернулась со спины на живот и вытянулась. Чудеса. Пролетела на несколько метров вперёд, а ладони, как и вся я, включая одежду, прозрачные.

Сон?

Или я умерла?

Загадка!

Последнее, что помню, стрела вонзилась в грудь, жгучая резь и темнота.

«Всё-таки умерла», — сделала я вывод, но утешилась тем, что жив Влад. Как-то меня смущает моё равнодушие. Где переживания за столь короткую жизнь? Где истерика, что мужа, возможно, никогда не увижу, а если это и случится, то очень не скоро?

Подалась вперёд и оказалась в вертикальном положении, а кончики пальцев намокли. Небольшое усилие и опустилась ещё ниже. Ноги провалились в голубую бездну, но лишь по щиколотки, а ведь до дна далеко. Присела и утопила руку по плечо. Удивительно, рука уходит под воду, а ноги нет.

Да-а-а, не так себе представляла вечный мир. Мне надо куда-то идти или я должна остаться здесь? Задала себе вопрос и по инерции побрела, куда глаза глядят. Сколько шла и как долго, определить сложно, но картинка вокруг не менялась — абсолютно. Отчаялась куда-либо дойти и плюхнулась попой в воду. Выдохнула, всмотрелась вдаль и подскочила обратно — за туманом мелькнуло тёмное пятно. Что есть мочи помчалась к нему.

Вблизи пятно показалось не таким уж и тёмным, и по мере моего приближения приняло очертания камня, на котором сидела девушка в сером мешковатом платье и расчёсывала длинные, как мне кажется, практически до пят белоснежные волосы.

— Привет, — не глядя на меня, произнесла незнакомка и медленно обернулась. По мере поворота головы лицо женщины менялось. Если в профиль она была сморщенной старушкой, то в фас — прекрасной цветущей девой, во лбу которой ярко горел замысловатый рисунок, изгибами напоминающий цветок.

— П-привет, а я где? — запинаясь, задала волнующий меня вопрос, хотя и боялась ответа.

— Не понравился мой дом, да? — девушка склонилась и устало вздохнула. Я отшатнулась: через её кожу проглядывал череп, но стоило ей посмотреть на меня, как устрашающее зрелище тут же пропало. — Вот и мне он не по душе, а выбраться пока не могу. Но! — поднятый вверх палец заострял внимание на следующей фразе. — Ты мне поможешь, — девушка оттолкнулась от камня и, подпрыгнув, встала на ноги, а после пустилась в пляс. — Скоро! Скоро… — выкрикивала блондинка как умалишённая, — на свет проявится ОНА, и я отсюда сбегу!

— Простите, кто появится? — переспросила я, не рассчитывая на вразумительное пояснение. Похоже, обитательница этого мира слишком долго здесь прожила и тронулась умом.

— Сама узнаешь, и вообще тебе пора, — небрежно отмахнулась девица.

— Ой, что это?! — только и успела выкрикнуть, как неведомая сила потянула меня и я, цепляясь за воздух, с бешеной скоростью понеслась назад. — А-а-а! — завизжала я, когда обернулась. Огромная чёрная воронка всасывала. Ещё чуть-чуть, и она меня проглотит. — А-а-а!

— Тихо, тихо, — приятный мужской голос успокаивал, а его обладатель гладил меня по волосам. — Всё хорошо.

— Вот же приснится такая чушь, — пробормотала я и отстранилась от мужчины.

— Ну, очухалась, перепугала нас всех, — глаза Брута на мокром месте, а он делает вид, что веселится.

Холод, Снежа где-то неподалёку опять скулит, воины нас обступили.

— Где Влад?! — как ошпаренная подскочила и наткнулась на лежащего в снегу Влада. Окровавленная белая рубашка, раскинутые руки — всё, как в видении. От ужаса приготовилась заорать, как Брут дернул за локоть и рявкнул:

— Это не его, а твоя кровь. Жив он. Поваляется чуток и отойдёт. А потом я из него всю душу вытрясу!

Все вопросы оставила на потом: многовато вокруг лишних ушей, но Бруту придётся объяснить свои слова.

— Влада надо перенести в тёплое место на кровать, — не успела сказать, как четверо воинов ринулись исполнять. Один из них скинул плащ и торопливо разложил его на снегу. Остальные аккуратно переложили супруга на ткань и понесли его в крепость.

— Не удивляйся, — похлопал меня по плечу император. — Ты снискала любовь и уважение войска, купайся в лучах славы и обожания.

Обтирая Арагона смоченным в тёплой воде полотенцем, всё поглядывала на задумчивого Брута. Странный он. Перекатываясь с носка на пятку, смотрит в окно и молчит. Если всё так, как он говорит, и с Владом всё в порядке, то где же его обхаживания, непрозрачные намёки, где излюбленная привычка обцеловать мне руки?

— Вы не могли бы нас оставить, — попросила я, и мужчины, что обустраивали в комнате уют и разжигали камин, тут же вышли.

Проводила их взглядом и как можно спокойней спросила:

— Не всё так радужно, да?

— Ну-у-у как сказать, — мрачно улыбнувшись, повернулся ко мне император. — Ты что-нибудь слышала о дыхании жизни?

Отрицательно мотнула головой, а от вида и тона Брута по спине пробежал неприятный холодок. Инстинктивно пододвинулась к мужу и сжала его руку.

— Так и думал. Дыхание жизни, Таис, — это древний и запрещенный ритуал. О нём нельзя прочитать в книге, о нём не рассказывают в магических учебных заведениях и всё потому, что этот… — Брут явно пропустил ругательное слово и, запнувшись, продолжил, — …ритуал может безвозвратно лишить весь род, всех его членов без исключения, силы. Прецеденты, конечно, в истории случались, и вот из-за них-то его страшились использовать даже ради спасения от смерти родителей, братьев, сестёр, в конце концов, детей. А наш влюблённый новоиспечённый супруг вытащил с его помощью тебя с того света. Он выдохнул в тебя всю магию, и вернётся она к нам или нет, ведают только боги, — император слегка улыбнулся, но грусть в глазах не скрыл.

От шока даже слово вымолвить не смогла, мучала мысль — Влад слишком многим пожертвовал ради меня.

— Я могу что-нибудь сделать? Ну не знаю. Выдохнуть её обратно, например? Абсолютно на всё готова, — предложила я, понимая, что Влад принял импульсивное необдуманное решение. Пройдет год или два, жизнь без магии покажется ему невыносимой и, рано или поздно, он начнет винить меня.

— Нет, уже ничего не изменить. Остаётся только ждать, — Брут подошёл и присел рядом со мной на корточки. — Таис, чтобы ты была в курсе. Я мог помешать Владу, но не стал, и не жалею. В конечном итоге, если что — сниму корону, куплю в деревне дом и айда на пастбище пасти овец. Пастушку себе румяную заведу и ораву пастушат, — поиграв бровями, пошутил Брут и на этот раз улыбнулся до появления ямочки на правой щеке. — Таис, а как ты себя чувствуешь?

От вопроса впала в ступор. Из-за переживаний даже не осознала, насколько сильна. Магия буквально захлёстывала, а вот Брута и Влада, как магов, совсем не ощущала.

Брут не дождался ответа, понимающе кивнул, встал и направился к двери. Стоило ему её открыть, как показалась белая морда.

— Вот же животина у тебя неспокойная, — отпрыгивая от рвущейся в комнату Снежи хохотнул император и его мнимо радостное присвистывание постепенно затихло в коридоре.

Мы с любимицей по бокам облепили Влада и обе грустим. Я уткнулась носом в голую грудь Арагона, и его запах навеял мне нашу первую встречу.

Насторожилась.

Почему хочу забрать саму себя из таверны, где, якобы, работаю, и сделать с собой то, что Влад вытворял со мной после свадьбы по ночам? И какого злюсь на себя за то, что стащила его золото? А за Гримуар вообще страшно подумать какую месть наметила!

Так, стоп.

Это не мои воспоминания, а Влада.

И помню я всё, начиная от его рождения и заканчивая моей гибелью.

— О нет, — сказала вслух. В моей голове не только память Влада, но и Брута! — Ой-й, как же он не кисло развлекся перед тем, как отправиться в поход.

Вихрь ярких и не очень картинок из чужой жизни до взрыва мозга закружился в голове. Попытка расчленить память на мою, мужа и императора не увенчалась успехом. Микс из эмоций буквально на меня обрушился. То я расстроенный маленький мальчик, который стоит за дверью и, прижимая игрушку, ревнует, что мама поёт колыбельную вечно орущему младенцу. То подросток, что тайком подглядывает, как горничная до блеска начищает окно и с вожделением мечтает, чтобы её юбка задралась ещё выше.

А вот сейчас примерила шкурку Влада. Ему паршиво — хоть на стену лезь. Надеялся, вернёт сосуд и полегчает, но раздирающее чувство потери только разрослось и ещё глубже пустило корни. Вот он принял нелёгкое решение написать Славийскому и предложить за его племянницу огромный выкуп. Если тот заартачится, Арагон готов пожертвовать сосудом и его на меня обменять. Но тут входит Атал и заявляет, что состоится бал, и я приглашена. Начатое письмо скомкано и летит в корзину. У мужа созрел иной план. Правда, Влад ещё не определился, как поступит со мной, когда заполучит. Улыбнулась. Он сам себя обманывал и убеждал, что отыграется, помучает, а потом через год или два великодушно простит. И при этом не дал отмашку слугам перестать готовиться к свадьбе, которую он планировал сыграть в ближайшие месяца три.

Углубившись в недра его сознания, поняла, он и мысли не допускал, что мы расстались навсегда. Сначала да, была злость, но что удивительно, он корил скорей себя, чем меня. Считал, что не уберёг, недоглядел, и вина, как на мужчине, практически полностью лежит на его плечах. А все гадости, которыми он меня колол в императорском дворце, — напускное притворство, отчасти из-за гордыни, отчасти из вредности. Но главный аргумент, — чтобы не думала, что могу вертеть им, как вздумается, а он всё сглотнёт.

Переселила упирающуюся Снежу на пол и прильнула к Владу, он принадлежит только мне.

— Боги, огромнейшее спасибо за этого мужчину! — выкрикнула я свой восторг и начала загибать пальцы. — Самый добрый, мега разумный, сногсшибательно красивый, меня любит, — на этом качестве согнулся большой палец, — а то, что это не говорит — такие пустяки. До конца дней, до шишки на лбу всем при всем Вам молиться буду за то, что его мне послали.30f6fc

— Ого, какой я, оказывается, хороший, — еле слышно прошептал Арагон, и легкая улыбка коснулась его губ.

— Влад! — с объятиями набросилась на супруга, но вовремя опомнилась и ослабила хватку, а то задавила бы. — Даже не знаю, отругать тебя сначала или поблагодарить.

— Предпочитаю второе и желательно подкреплённое физическими манипуляциями, — намекнул Влад на поцелуй, ну, по крайней мере, я так поняла, и попытался приподняться на локти.

— Лежи уже, — скомандовала я, когда его руки дрогнули, и он упал. — Сейчас поудобней тебя устроим, — подложив подушки под спину мужа, забралась на него верхом и выразила глубочайшую признательность с таким рвением, на которое только была способна.

— Таис, хвалебная ода в мою честь, это ты так моим поступком прониклась или ещё чего случилось, пока я в отключке валялся? — поглаживая меня по голой спине, поинтересовался Влад. Всегда чувствует, если есть подвох.

— Ну-у-у, — протянула я, а сама соображаю, как объяснить гордому мужчине, что все его тайны, даже самые сокровенные, для меня теперь как открытая книга.

Столько ругательств за один раз не слышала никогда и, надеюсь, больше не придётся. Возмущение супругу даже сил придало, он встал и, хватаясь за голову, задавал вопросы, на которые впоследствии устала отвечать: «И это тоже знаю». Для Арагона не обошлось и без плюсов. Муж, сообразив, что острая необходимость озвучки признаний в любви отпала, сообщил, что пока не созреет, ушки мои не порадует. На что я только хохотнула. Столько пылких слов о любви из его памяти выудила, что если их превратить в зелёные яблочки, любимице до конца дней хватит, ещё и детёнышам её останется.

Когда буря немного поутихла, осторожно поинтересовалась у Арагона, когда в случае чего к нему вернётся магия. Чтобы меня успокоить, Влад сказал то, во что сам смутно верил. Отмахнулся, назвал Брута параноиком и заявил, что через неделю сила к нему возвратится.

***

Брут без своей силы не поехал во дворец, полный придворных магов, и гостил у нас. На людях император храбрился и, ничем не выказывая волнение, в свойственной ему манере иронично шутил и упражнялся в сарказме. Но один раз я наблюдала за ним из окна. Брут думал, что один, и я увидела истинное лицо его потери. Он слонялся по пустынному парку и с отчаянием пытался вызвать хоть искру магии из рук.

Месяц прошёл в полнейшем счастье и в то же время в безмолвной скорби. Как не отстранялась от мысли, что чужая сила застряла во мне навсегда, но факт оставался фактом, с магией у Арагонов по-прежнему туго.

— Ты опять тихая и где-то витаешь, — накрыв мою ладонь, негромко сказал Влад, но Брут всё-таки услышал и не удержался от комментария.

— А как ты хотел? Таис сегодня всю ночь горло надрывала. Вот и отмалчивается. Голубки, вы хоть дверь бы на балкон прикрывали. Некоторые, между прочим, из-за вас зевают всё утро, — потянувшись за булочкой, картинно возмутился император и мне подмигнул.

Мы же вроде тихонько. Прикусила губу, но углубиться в стыд мне не дали.

— Кто такой Лео? — испепеляя недовольным взглядом, строго спросил супруг.

Лео? Знаю только одного человека с таким именем. Его семья работала в замке Криса. Мать трудилась кухаркой, отец отвечал за свинарник, а Лео опережал меня по возрасту от силы на пару лет и бегал по поручениям Славийского. В основном отнеси туда, принеси то, подслушай там. Этот мальчик — единственное белое пятно моей юности. Питала я к нему самые нежные чувства, не любовь, конечно, но что-то близкое. А потом он с родителями в поисках лучшей доли направился на восток, и с его отъездом мой мир опять погрузился во тьму. Долго тешила себя воображаемыми разговорами с ним. Но, как известно, расстояние, совместно со временем, лечат, и постепенно идеальный образ парня канул в лету.

— Какой Лео? — уточнила я, не стану же с ходу рассказывать о детской привязанности.

— Тот, что подарил тебе самодельную бабочку, а ты засунула её в книжку и берегла много лет. Она до сих пор там, — зло напомнил Арагон и стукнул по столу кулаком.

— О-о-о, вы теперь и днём ор устраиваете. Да ещё по такому пикантному случаю, — хохотнул император, и мы с Владом с угрозой уставились на него. — Не обращайте внимания, считайте, что меня здесь нет.

— Таи-и-ис?! — потребовал объяснений супруг.

— Откуда знаешь о бабочке? О ней кроме, — замолчала, меня озарила обнадёживающая догадка. — Брут, а ты что-нибудь о моей жизни расскажешь, до того, как мы познакомились? — обратилась я к императору. Влад для подтверждения теории не подходит, его мозг от ревности кипит.

— О твоей нет. Но вот почему мой конь перед гонкой в год летучей змеи на правую ногу прихрамывал, очень хочу. Да, Влад.

Неприятная история у супруга в отрочестве случилась. Он хотел покататься на подарке родителей брату, но забор оказался слишком высок, и в стойло жеребца Влад вернул с небольшим увечьем, зажило оно быстро, но соревнования Брут проиграл и к финишной прямой пришёл четвертым.

— Вла-а-ад, — скривился император, — ты что, для Таис стихи писал? Слезливые какие. Мужик, у тебя проблемы с головой.

— У меня проблемы? Леди Ли всего семнадцать, а ты…

— И он терпеливо ждёт, — оборвала мужа и вступилась за Брута, его тайная любовь к девушке мила.

— Ждёт? Да он с её отцом уже договорился, а она ни сном ни духом о его планах жениться на ней, — сказал Влад и насмешливо добавил: — Наш дамский угодник даже не отважился к своей рыженькой зазнобе подойти и поговорить, когда она приехала на бал в его дворец.

— Нет, я всё-таки врежу тебе за коня, — перевёл тему Брут, и от того, как он резко встал, грохнулся стул.

— Прекратили оба! Успокоился и сел, — бросила я императору и переключилась на мужа. — А ты, убирай вену со лба, ревнивец. Мне было одиннадцать лет, а Лео тринадцать. Я же о твоих пассиях помалкиваю: понимаю, дела давние и забытые.

Арагоны угомонились, и до них наконец-то дошло. Я получила их память вместе с магией, и раз они теперь обладают моими воспоминаниями и друг друга, хоть пока это неощутимо, но сила перетекает к ним обратно.