13

КРИСТИНА

И вот я снова в бескрайних апартаментах Богдана. Думала, уже никогда сюда не попаду. Маруся изумлённо оглядывается.

— Это правда-правда твой дом, дядя Богдан? Ты живёшь во дворце! Ты принц, наверное?

— Конечно, я принц, Маруся. А ты сомневалась? — улыбается Богдан и снова подхватывает мою дочь на руки и трётся носом о её носик-пуговку.

От этого жеста у меня в груди обрывается какая-то струна. Зачем он это делает, так нельзя! Раздаёт авансы, а мне потом расхлёбывать? Как я объясню Марусе, почему добрый дядя директор больше не дарит слаймы и не приглашает в гости?

Но… Сама виновата. Надо было проявить твёрдость и отказаться.

— Давай мы с тобой сейчас выберем и закажем пиццу, а мама пойдёт примет душ, она хотела, — говорит Богдан.

— Пицца! Пицца! — Маруська радостно дрыгается на руках у директора, а потом доверчиво приваливается к его плечу.

Внимательно смотрю на Богдана. Он отвечает пристальным взглядом, спускает мою куклу на диван, идёт в спальню и возвращается с банным халатом и полотенцем в руках. Когда отдаёт всё мне, я ощущаю его нетерпение и жадность, мужчина распространяет вокруг себя мощную ауру желания. Если бы была возможность, Богдан сейчас бы набросился на меня и растерзал.

Но рядом ребёнок…

Я захожу в огромную ванную комнату и закрываю дверь на замок. Снимаю одежду и становлюсь под душ. Из мощного рассекателя бьют струи воды, я подставляю им лицо. А в голове одна мысль — почему я здесь, зачем, надо было настоять на своём, отказаться…

Выхожу из душа и, завернувшись в пушистый халат, расчёсываю мокрые волосы. Смотрю на себя в зеркало. Что задумал Богдан, что он будет делать дальше? Ну, сейчас мы поедим пиццу… А что потом? Не понимаю.

Вдруг слышу стук в дверь.

— Что?

— Кристина, открой, я принёс ещё полотенца, — говорит Богдан.

Горничная, блин! Гостеприимная хозяюшка.

— У меня есть полотенце, — нервно отвечаю.

— Одного тебе не хватит. Открой, Крис. Или я открою сам, — произносит босс, и сквозь матовые вставки я вижу, как он прижимается к дверному косяку и говорит в щель.

Да, замок запросто можно открыть снаружи — достаточно чем-то провернуть защёлку. Вот же негодяй! Ну что с ним делать? Прёт напролом!

Открываю дверь, собираясь немедленно выйти из ванной, но не успеваю, Богдан вваливается внутрь, оттесняя меня обратно. В руках бессовестный товарищ действительно держит полотенце, в потемневших от возбуждения глазах сверкают искры.

— Сказал Марусе, что отнесу мамочке ещё одно полотенце, — негромко произносит настырный тип. Он прикрывает за собой дверь и снова поворачивает защёлку. — Лапушка разбирает подарок, копошится, совершенно счастлива. Там им столько всего положили. Пиццу мы заказали, через сорок минут привезут.

С этими словами Богдан молниеносно стягивает футболку и джинсы и по-хозяйски развязывает пояс на моём халате.

— Немедленно прекрати, что ты делаешь! — шёпотом кричу я и бью мужчину по рукам, толкаю в грудь.

Но он только улыбается своей наглой и неотразимой улыбкой. Скалится, гад.

— Тише, милая, тише! Ну-ка, прекрати драться! В комнате ребёнок, не вздумай орать, наша зайка испугается.

От этого трогательного «наша зайка» я плыву. Богдан давит на самую чувствительную точку, он, конечно, понимает, что меня запросто можно добить хорошим отношением к ребёнку. Я и так уже на грани, мне очень трудно устоять перед этим обольстителем.

Богдан крепко прижимает меня к себе и целует в губы — сильно и глубоко. Этого достаточно, чтобы окончательно сломать моё хилое сопротивление. Чувствую его вкус, ощущаю, как властно проникает в мой рот его язык, завоёвывает, подчиняет и полностью лишает сил.

Не прерывая поцелуя, Богдан снимает с меня халат, оставляя совершенно голой, и отбрасывает его в сторону. А потом разворачивает меня лицом к зеркалу, становится сзади, собирает с плеч мои влажные волосы. Я перестаю дышать, загипнотизированно смотрю на себя. Взгляд пьяный, затуманенный, я превратилась в заколдованную статую, не могу даже пошевелиться, только чувствую сзади жар мужского тела…

Висок обжигает дыханием Богдана, затем он наклоняется и начинает покрывать быстрыми горячими поцелуями шею и плечо. Сильные ладони уже на моей груди — сжимают, гладят, обводят по кругу, снова сжимают. Я смотрю в зеркало, как он это делает, вдавливаюсь спиной в его твёрдую грудь и потихоньку схожу с ума…

Это какая-то магия… Волшебство. Не хочу сопротивляться, лучше полностью раствориться в ощущениях.

Когда Богдан начинает целовать мою спину, спускаясь по позвоночнику от шеи вниз, я уже не принадлежу себе. Меня закручивает в огненном омуте, воздух ванной комнаты уже наполнен не влажным паром от только что выключенного душа, а нашей страстью. Она настолько ощутима, что трудно дышать. Возбуждение зашкаливает. В спортзале нам не удалось избежать физического контакта, напротив, мы постоянно соприкасались друг с другом, и это очень сильно раззадорило обоих. А сейчас нас пронизывает электрическими разрядами, лихорадит.

Каждый поцелуй Богдана и каждое прикосновение отзываются внутри болезненно-сладким эхом. Когда я ловлю в зеркале его взгляд, вижу, что глаза у него такие же пьяные, как и у меня. Он дьявольски красив и опасен, моя фигура выглядит очень изящной на фоне его мощного широкого торса. Сейчас он завоеватель, он воин, взявший в плен добычу.

Богдан тянется через меня к шкафчику, на мгновение прижав поперёк живота рукой, и достаёт блестящую упаковку презерватива. Надевает защиту за моей спиной, я слышу щелчок латекса. Потом заставляет меня облокотиться на мраморную столешницу раковины, но когда я совершенно безвольно утыкаюсь лбом в скрещенные руки, он тянет меня за волосы, вынуждая поднять голову — хочет, чтобы я смотрела на нас в зеркало. Кладёт горячую ладонь на поясницу, потом сжимает мои ягодицы и упирается в меня твёрдым раскалённым орудием. Даже несколько раз проводит вверх-вниз по промежности, делает это медленно, наблюдая за моей реакцией.

Я тоже смотрю на наше отражение. У меня безумный взгляд, я не могу скрывать своих чувств. Невероятно хочу этого мужчину, хочу прямо сейчас, до слёз, до крика.

Отодвигаюсь назад, пытаюсь заставить Богдана наконец-то войти в меня. Что же он медлит?! Но коварный партнёр только ухмыляется и продолжает играть со мной. Одновременно включает на полную мощность кран раковины, видимо, чтобы создать шумовую завесу.

Я кусаю губы, чтобы не закричать от отчаяния и страсти. В венах плещется огонь, а там, где в меня упирается, не проникая внутрь, каменный член, всё ноет и пульсирует от бешеного желания. Я обессиленно снова утыкаюсь лицом в локоть, но Богдан опять не позволяет мне спрятать лицо, снова тянет за волосы.

В зеркале сверкает мой умоляющий взгляд.

— Ты хочешь что-то мне сказать? — интересуется мучитель.

— Пожалуйста, Богдан, пожалуйста, — отчаянно шепчу я. — Возьми меня скорее, я больше не могу ждать. Давай же, трахни меня изо всех сил, ну что ты тянешь, чёрт бы тебя побрал!

— Вот это мне очень нравится, — хрипло шепчет в ответ мужчина.

И это происходит — он вторгается в меня одним резким движением, вызывая мгновенную сладкую судорогу всего тела. Я изо всех сил сдерживаю вопли, пока Богдан двигается во мне. Это огненный ураган, он захватывает и порабощает. Хочется кричать изо всех сил, но нельзя, за стеной ребёнок… Мы настолько взвинчены, что развязка неотвратима, она уже близко. Но мой варвар виртуозно удерживает меня на острой грани оргазма, чуть замедляясь, не позволяя соскользнуть в пылающую пропасть.

Я упираюсь ладонями в стену с зеркалом и подстраиваюсь под ритм толчков, от этого ощущения ещё ярче. Несколько заключительных сокрушительных выпадов — и мы оба содрогаемся от взрыва. Блаженный спазм опаляет наши туго сплетённые тела. Богдан наклоняется вперёд и сжимает меня в охапке, а лицом утыкается в мою влажную спину…

Проходит минута. Мы всё ещё не разъединились, но уже успокоились и восстановили дыхание. Я лежу грудью на столешнице, Богдан навалился сзади. Даже ещё не выпрямившись, я протягиваю руку и умываю лицо холодной водой, оно пылает.

Наконец мы поднимаемся, и Богдан высвобождается из меня. Испытываю мгновенный укол разочарования — жаль, что всё уже закончилось.

— А ты зачем-то сопротивлялась, — усмехается мужчина. — Ты же хочешь этого не меньше, чем я. Посмотри, какая ты красивая.

Я и сама вижу, как пылают у меня глаза, как раскраснелись от удовольствия щёки. Искусанные губы припухли и горят алым цветом.

— Я останусь здесь, а ты выходи, — тихо руководит Богдан.

Надев халат, осторожно открываю дверь. Маруську обнаруживаю на огромном угловом диване. В подарке, кроме всего прочего, был набор диких животных, и сейчас дочка, тихонько напевая, играет пластмассовыми фигурками жирафов, носорогов и львов. Расставляет их между пальмами, передвигает, рычит. На диване разложены и другие игрушки.

— Мамочка, ты помылась, — щебечет Маруська. — Когда же принесут пиццу? А ещё я попросила тортик и сок, дядя Богдан заказал. Для тебя тоже заказал десерт. Здорово, да? Дядя Богдан милый, заботливый. Ой, мне тут так нравится, так нравится! Наш домик такой маленький, а у него больш-о-ой! Мама, а давай мы будем жить у дяди Богдана?

Действительно, почему бы и нет?

БОГДАН8c847c

Наблюдая за Крис во время спортивного праздника, я не могу поверить, что когда-то принял её за шлюшку и доступную девицу. Нет, ну а как бы я мог подумать иначе, если вспомнить, как она выглядела и как себя вела в «Небе»?

А сейчас вижу перед собой очаровательную молодую женщину, образцовую заботливую мамашку. Они с дочкой одеты одинаково — лосины, футболки, кроссовки. У обоих волосы стянуты на затылке в конский хвост. Две куклы, большая и маленькая. Они даже прыгают от радости и хлопают в ладоши совершенно одинаково, когда их команда побеждает.

Мысленно опровергаю своё предположение, что Крис — непутёвая мать. Именно это меня взбесило больше всего: когда представил, что она ради похода в клуб закрыла ночью в доме пятилетнюю малышку.

Нет, я ошибся. Крис — именно такая мама, какая и нужна каждому ребёнку. Самая лучшая.

Кристина на меня и не смотрит, ей некогда. Она всецело занята дочкой и спортивными состязаниями. Выкладывается в эстафетах на все сто, волнуется, переживает. В отличие от остальных девушек она пришла в фитнес-центр без грамма косметики на лице. Конечно, может я чего-то и не улавливаю, но похоже, так и есть. Когда пробегает мимо, щёки пылают здоровым румянцем, а кожа настолько гладкая и атласная, что Крис можно принять за девятиклассницу.

Зато другие дамы постарались — двухметровые ресницы, геометрически вычерченные брови, укладка, томные взгляды. Все заигрывают со мной, пытаются шутить. Старательно поддерживаю непринуждённую атмосферу, но не допускаю фамильярности.

Стараюсь не пялиться на Крис, но это ужасно трудно — её бёдра и попка, обтянутые эластичными лосинами, просто вышибают из меня дух. А какая талия… А грудь! Сразу же вспоминаю всё это богатство в естественном виде, без одежды, и становится жарко.

Нет, лучше не смотреть.

А потом я вдруг вижу, что Маруся собралась плакать, в распахнутых карих глазищах мерцают слёзы. Чёрт возьми, кто посмел обидеть козявку?! Как можно обижать такую кроху?!

Спешу на помощь, за секунду решаю вопрос, а заодно получаю дополнительные бонусы в глазах общественности. Все смотрят на меня с восхищением — ах, ах, какой у нас крутой директор!

Участие в семейной эстафете предоставляет мне роскошный шанс от души полапать Кристинку. Бегаю по залу с девушкой на руках, сжимаю её талию и бёдра гораздо сильнее, чем это необходимо. Думаю, что надо премировать организаторов соревнований. Сценарий отличный, реализация тоже не подкачала.

В раздевалке у меня бешеный стояк, распалился до крайней степени. Принимаю душ, упираясь ладонями в кафельную стену, врубаю холодную воду, чтобы прийти в себя. Но отвлечься на абстрактные темы не удаётся. Представляю, что передо мной Кристина, а я тараню её членом, вторгаюсь в неё жадно и неистово. Приходится сделать воду совсем ледяной.

Фак! Холодно же!

Покрываюсь мурашками, зубы стучат…

Но я был бы не я, если бы не обернул ситуацию в свою пользу. В конце концов всё равно сделал так, как нужно мне. И вот две девчонки уже у меня в квартире!

Мелкая играет на диване, а мамашку я жарю в ванной так, что искры из глаз. И у неё, и у меня. В очередной раз убеждаюсь, что секс с Крис — это нечто особенное. Как же так, не понимаю! Прожить тридцать лет, половину из которых я бешено трахаю девок, и вдруг обнаружить, что раньше всё было не то? Это невозможно, это бред какой-то…

Однако всё именно так и есть.

Поев пиццы, напившись соку, маленький лягушонок отваливается на диван. Силы у неё закончились, глаза закрываются. Мы с Кристиной смеёмся, малышка такая смешная. Укладываем ребёнка спать, а сами закрываемся в спальне и все три часа, что Маруська спит без задних ног, мы занимаемся сексом. В коротких паузах между сеансами выглядываем, чтобы проверить, не проснулся ли ребёнок. И снова набрасываемся друг на друга. Довожу Крис до того, что она уже скулит в подушку, даже плачет. Её тело содрогается от конвульсий, она задыхается. Я вылизал её от макушки до пяток и искусал. Истерзал языком, губами, членом…

Милая моя… Как же с ней хорошо.

Вечером отвожу девчонок домой. Сказать, что я доволен, ничего не сказать. Даже не ожидал, что так славно всё получится. День наполнен спортом — сначала бегал и прыгал, потом активно жарил самочку.

Когда моя машина уже подъезжает к дому Крис, вдруг мелькает мысль, что не хочу расставаться с девчонками. Реально не хочу! Лучше бы они остались у меня…

Что за х**ня!? Надо же такое придумать! Даже вздрагиваю от того, что подобная мысль смогла возникнуть в моём воспалённом сознании. Бред! Вот как бывает, когда вся кровь устремляется в другое место. Одёргиваю себя, мысленно привожу в чувство.

Да, я славно потрахался, и секс был охренительным.

Но на этом всё.