7

КРИСТИНА

Я быстро готовлю ужин — варю куриный суп с вермишелью. Мы втроём едим, причём Маруся съедает две тарелки, как будто её не кормили в садике, и весело при этом болтает и таращит глаза. А вот Лена есть вообще не может, это явно от нервов.

Поговорить с подругой нам удаётся, когда Маруська ложится спать. Сначала она пытается прыгать на разложенном диване — такая смешная и сладкая, в пижаме с котятами. Так как вся квартира представляет собой одну маленькую комнату с прихожей и кухонным уголком, то спрятаться нам с Леной негде. Сидим в ванной.

По щекам подруги снова текут слёзы. Рассказывает:

— Крис, мне конец. Меня обвинили в краже!

— Как?!

— Сделали крайней! Просто свалили на меня, — всхлипывает Ленка. — Сегодня выписывалась делегация, несколько мужиков. Они бросили в холле сумки и пошли куда-то, то ли в магазин, то ли покурить. Я переставила сумки за кресло, чтобы не мешали ходить. Там как раз ещё одна компания заселялась, молодёжь. Так вот, командировочные вернулись, и один стал вопить, что у него в боковом кармане сумки было пол-лимона. Пачка пятитысячных, котлета. А теперь её нет!

— Боже!

— У меня сразу, конечно, трясучка началась от ужаса. Первый раз такая ситуация. Ты же знаешь, у нас дорогой отель, ну и постояльцы соответствующего уровня. А этот орёт, что его нагло ограбили, прямо под камерами.

— Кошмар!

— Я решила действовать по инструкции. Вызвала директрису и службу безопасности. Они посмотрели запись с камер, а там видно, что я перетаскиваю сумки и ставлю их за кресло. Нагибаюсь к ним. Я их ещё ровненько составляла, чтобы компактнее получилось. Дура.

— Лена-а-а-а…

— И меня обвинили, что я украла эти деньги! Быстренько за креслом нырнула в карман и вытащила полмиллиона!

Подругу снова начинает колотить нервная дрожь — от обиды и ужаса. У неё стучат зубы и трясутся руки, малиновые пятна спустились с лица на шею и грудь.

— Подожди, я налью тебе воды. Ещё у меня есть пустырник. Выпьешь?

— Да. Крис, ты мне веришь? Ты веришь, что я не брала эти деньги?

От этого вопроса я впадаю в ступор.

— Лена, да ты что?! Конечно, верю, как ты можешь спрашивать такое!

Мы давно знакомы, я прекрасно знаю, что Ленка скорее своё отдаст, чем возьмёт чужое. Понятно, что и директриса, и безопасники сами прекрасно понимают, что не стала бы администратор прямо под камерами шарить в сумках — это же всё равно что подписать себе смертный приговор! Они просто решили не ругаться с хамоватым гостем. Клиент всегда прав.

Впихиваю подруге в руку стакан с разведённым пустырником, но приходится придерживать её локоть, потому что Ленкины зубы клацают о стекло.

— Скажи, а дальше-то что?

— За мужиками пришло такси. Этот урод стал кричать, что они сейчас все опоздают на самолёт. А если ему не вернут деньги, то он устроит нашей гостинице такой промоушен в сети, что у нас больше не будет ни одного постояльца.

— Вот же гад!

— Тут ещё выяснилось, что он какой-то известный рекламщик, блогер-путешественник, известная в Сети личность. Скандалист долбаный! Почему именно мне так не повезло? Директриса принесла необходимую сумму и с извинениями вручила этому вымогателю.

— Ну ничего себе!

— Не сомневаюсь, что у мужика никаких денег и не было в сумке. Кто сейчас возит с собой наличные?

— Может, он в другое место положил и забыл?

— Нет, Крис, он всю сумку выпотрошил перед безопасниками. Думаю, просто разыграл сцену — авось прокатит. Прокатило! Меня тоже обыскали, — Лена снова судорожно всхлипывает. — Все вещи переворошили, всю одежду прощупали. Сама догола раздевалась.

— Тебя обыскивали?! — задыхаюсь от ужаса. — Они совсем с ума сошли!

— Угу. Тётка залазила ко мне везде, и спереди, и сзади, проверяла. Бл**ь, да надо быть звездой жёсткого порно, чтобы засунуть себе в зад пачку из ста купюр.

— Лена… У меня просто нет слов…

— Спасибо, хоть не сами безопасники всё это со мной делали, тётеньку вызвали откуда-то. В общем, искали виноватую. Нашли — меня. Теперь я должна вернуть отелю пол-лимона. А ещё меня увольняют, потому что я опозорила компанию.

— Нет! Но это несправедливо! — в ужасе кричу я.

Столько дней я со страхом ожидала увольнения, но я до сих пор держусь. А молния ударила в мою подругу.

— Пригрозили, если буду возмущаться и качать права, поставят на мне чёрную метку. Чтобы я не смогла найти работу не только в нашем городе, но и на всём побережье. Ты представляешь? Я должна молчать. И выплачивать пятьсот тысяч. Как я буду их выплачивать без работы?! Как?! Мне придётся уехать в другой город, тут я точно теперь ничего не найду, всё равно слухи расползутся. Все всё узнают. Меня будут считать воровкой, и никто на работу не возьмёт.

Лена снова начинает рыдать, плечи трясутся, в горле у неё клокочет.

— Господи, а у меня ипотека не выплачена! И я ещё маме и брату деньги каждый месяц отправляю!

— Лена, я просто в шоке. Думаю, во всём виноваты директриса и безопасники.

— Конечно, они виноваты! Не надо было отпускать того мужика в аэропорт и отдавать ему деньги. Это вымогательство! Он просто нагнул всех. А теперь будет смеяться, какие лохи работают в «Морской звезде».

Мы некоторое время сидим молча. Потом Лена неуверенно бормочет:

— Крис, пожалуйста…

— Что?

Подруга опускает голову и смотрит на пустой стакан.

— Лен, ну что? Как тебе помочь, скажи?

— Ты уже помогла… Потому что не поверила, что я взяла эти деньги.

— Конечно, ты их не брала!

— Крис… Пожалуйста, поговори с Богданом Романовичем.

Я удивлённо смотрю на подругу. Мне и в голову не приходило, что в решении проблемы можно зайти с этой стороны. Да, конечно… Отель «Морская звезда» принадлежит Одинцовым, он часть холдинга. Но…

А Лена продолжает срывающимся голосом:

— Крис, поговори с ним, а? Пусть разберётся! Я уверена, он нормальный, адекватный мужик. Директриса и безопасники устроили произвол, но Богдан Романович всё исправит. Я готова выплачивать эти проклятые деньги, пусть потихоньку вычитают из зарплаты. Но только чтобы не увольняли! Чтобы мне не пришлось уезжать отсюда и искать работу в другом городе!

Господи… Я и сама не хочу, чтобы Лена уезжала. Куда я без неё? Если бы не её помощь, я бы ни за что не справилась. Кто бы меня отпускал на больничные, когда Маруська болеет? А так Лена всегда готова посидеть с Машей, даже специально для этого меняется сменами, чтобы выручить меня. Я только этим и спасаюсь. Если подруге придётся уехать — это катастрофа.

Но просить о чём-то Богдана… Богдана! Когда я и сама балансирую на краю… Нет, это невозможно!

— Крис, пожалуйста… Умоляю!

— Лена, ты не понимаешь. Он меня ненавидит! Я только хуже сделаю, если попрошу.

— Крис, вы переспали. Ты счастливая из клуба вернулась. Вы уже не чужие люди.

— А какая я вернулась в прошлую пятницу из «Сапфира»? Забыла? Да он даже смотрит на меня с отвращением! Я на глаза боюсь ему попасться. Если я хоть слово скажу о тебе, он и тебя возненавидит тоже!

— Кри-и-и-и-ис, — всхлипывает подружка. — Пожа-а-а-алуйста…

Я молчу и думаю. Как я подойду к Богдану? Стараюсь вообще не отсвечивать, иначе меня собьёт с ног волной его презрения. Но что же делать… Надо спасать подругу.

— Лен… Думаешь, я всё-таки должна с ним поговорить?

— Кристинка… Попробуй, а? Терять мне уже нечего. Это мой единственный шанс!

— Хорошо, я попытаюсь.

— Крис, спасибо! — горячо благодарит подруга.

— Не знаю, что из этого выйдет, — обречённо мотаю головой.

Не представляю, как явлюсь к директору с этой просьбой. Да он с грязью меня смешает. Скажет: вы с подругой отличная парочка — ты потаскушка, она воровка.

Вот так. Не сомневаюсь, что именно это я и услышу.

На следующий день в офисе обязанности выполняю на автомате. Цифры на мониторе плывут, пальцы замирают над клавиатурой — то и дело останавливаюсь и думаю о том, как отправлюсь к директору просить за Елену.

Мне страшно! Богдан испепелит взглядом.

Но я должна использоваться последний шанс. А вдруг босса действительно возмутит самоуправство директрисы и безопасников? Они сработали непрофессионально и решили спихнуть вину на несчастного администратора. Главное, чтобы Богдан захотел меня выслушать. А я — чтобы смогла внятно всё объяснить.

Нельзя тянуть, надо идти, иначе в любой момент директор может сорваться и уехать на деловую встречу или ещё куда-нибудь. И тогда до понедельника я его уже не поймаю.

Просторная приёмная оборудована самой современной техникой, везде дорогая офисная мебель. Тамара Викторовна быстро набивает какой-то документ и одновременно заносит цифры в толстый гроссбух. Удивлённо смотрит на меня поверх очков в модной оправе: зачем пришла, не вызывали ведь.

— Ты прикинь, Крис… Нас с тобой всё ещё не уволили, — шёпотом говорит она мне и делает хитрое лицо. — Возможно, пронесёт. Ещё попыхтим!

Замечаю, что она как-то изменилась. Новый оттенок волос, яркая губная помада, крутые очки, кофточка. Прямо цветёт и пахнет, раньше она так не наряжалась.

— Можно мне зайти? По личному вопросу.

— Давай, иди. Богдан Романович как раз свободен, только что важных гостей проводил.

Неуверенно открываю дверь и вхожу — нет, даже не вхожу, а бесшумно проникаю в кабинет директора.

Богдан сидит в кресле, откинувшись на спинку и задумчиво смотрит в окно. С десятого этажа офисной башни, которая полностью принадлежит холдингу, хорошо видно свинцовое море, укрытое ватной периной серого неба, и горы, поросшие можжевельником.

От окна босс медленно переводит взгляд на меня и удивлённо поднимает свои красивые чёрные брови. Ну, понятно. Не ждал, конечно же.

— Что?

— Богдан Романович… Можно с вами поговорить?

— Садись, — кивает на кресло.

Присаживаюсь у стола. Надо собраться с духом…

— Говори же!

В глазах директора раздражение. Наверное, он меня уже ненавидит, я ему противна. Ещё бы. Как я отшила его в ту пятницу в «Сапфире»! Сбежала, когда он был уже на грани. Вот поэтому сейчас он смотрит на меня с брезгливым недоумением.

Неужели с этим мужчиной я занималась сексом? И ведь это был самый потрясающий секс в моей жизни!

Теперь уже не могу в это поверить. Но так оно и есть.

— Богдан Романович, я живу в этом городе два года. Приехала сюда к моей подруге… — начинаю скорбный рассказ.

Захожу издалека, чтобы заинтересовать. Постепенно выкладываю боссу всю информацию. Богдан слушает, не перебивая, хмурится. Изогнутые густые брови съезжаются к переносице, красиво очерченный рот кривится.

— То есть, ты хочешь сказать, твоя подруга святая? Она ни в чём не виновата?

— Её просто сделали крайней! Согласитесь, в этой ситуации служба безопасности действовала непрофессионально. А директор отеля сделала всё, чтобы замять инцидент и спихнуть вину на самого бесправного сотрудника. Они даже полицию не вызвали.

— А тебе не приходила в голову мысль, что тебя подставляют? Твоя подруга решила поживиться. Не вышло, поймали с поличным.

— Но у неё ничего не нашли!

— Однако в сумках она рылась.

— Она не рылась! Вы же можете посмотреть запись, у вас есть все полномочия для этого!

— А когда твоя подруга спалилась, она сразу побежала к тебе. Ты ей, наверное, уже выложила, чем мы занимались в «Небе». Растрезвонила. И она подумала, что ты имеешь на меня влияние.

Чувствую, что щёки краснеют, смущение накатывает жаркой удушливой волной, сразу становится трудно дышать.

— Вы ошибаетесь, Богдан Романович, — произношу твёрдо. — Я готова поручиться за свою подругу. Она никогда бы так не поступила. Она абсолютно ни в чём не виновата.

Босс задумчиво меня рассматривает, будто что-то прикидывает. Жду, какое он примет решение. Сердце гулко стучит в груди, уши заложило ватой.

— Хорошо, я возьму ситуацию под контроль. Сам во всём разберусь…

Я радостно вскидываюсь, начинаю улыбаться, лихорадочно сжимаю руки на груди. Ах, как здорово! Он меня услышал!

— …но при одном условии.

Я тут же оседаю в кресле, улыбка слетает с лица.

— Что вы имеете в виду? Какое условие?

А директор не спешит отвечать. Он встаёт из-за стола и медленно подходит ко мне — так передвигаются только тренированные спортсмены или сильные звери. Разворачивает к себе кресло, в котором я сижу, упирается в ручки, нависает надо мной. Его парфюм окутывает меня, лишая воли. Я хорошо запомнила, как жадно вдыхала это запах неделю назад, в гостинице, когда мы лежали рядом на кровати и босс целовал меня, мял мою грудь…

Не двигаюсь, не шевелюсь, стараюсь не дышать.

А босс наклоняется ниже и шепчет мне в ухо, обдавая жарким дыханием:

— Ты меня отблагодаришь.

Потрясённая, я молчу.

Непроизвольно сжимаю бёдра, будто уже представила, что отрабатываю долг. Богдан это замечает. Усмехается.

— Ну, что решила? Договорились?

В ужасе всматриваюсь в лицо директора. Не знаю, что ему ответить, панически соображаю, что же мне делать. Может, надо надавить на жалость, рассказать, какая Ленка хорошая и самоотверженная, как два года назад она приютила нас с Маруськой и делилась куском хлеба.

А он в ответ скажет — вот и спасай свою подругу. Что же ты медлишь?

— Так что, Крис? Станешь моей рабыней?

Рабыней!

Мне хочется крикнуть ему, что он идиот и деспот, что это низко и подло — превращать меня в проститутку. Когда я занималась с ним сексом в клубе, то это было моё собственное желание, да к тому же ещё и подогретое алкоголем. А сейчас он шантажирует меня, вымогает моё согласие в обмен на помощь. Какой же он гнусный, мерзкий тип!

Был бы нормальным руководителем, сам бы навёл порядок в «Морской звезде». Ясно же, что директриса отеля зарвалась.

Нет, у младшего Одинцова только одно на уме — потрахаться всласть.

— А что конкретно я должна делать? — задаю уточняющий вопрос.

— Я придумаю, — жестоко усмехается Богдан. Он смотрит на роскошный хронометр на своём запястье: — Рабочий день почти закончился. Мы сейчас поедем ко мне, и ты будешь выполнять мои желания. Любые. Причём — беспрекословно. Отпущу, когда мне надоест тобой забавляться. Согласна?

Господи… И я должна на это согласиться? Да он совсем с ума сошёл!

Обжигаю директора взглядом, полным ненависти и негодования. Вижу торжествующую ухмылку на его лице. Он понимает, что поймал меня в капкан.

— Что ты возмущаешься, Крис? Всего-то — раздвинешь ноги. Ты же это любишь, правда? Тебе нравится процесс, я заметил. Заодно спасёшь свою подружку.

Кусаю губы, психую, уже трясусь от злости. Но… Снова представляю, что Лене придётся уехать из города. После того, как её оболгали, она, конечно, работы здесь не найдёт. К тому же, на ней повиснет долг в полмиллиона, это её зарплата за полтора года. Если мы с подругой будем вынуждены расстаться, Маруська, конечно, будет плакать, она её так любит. И я тоже…

— Крис, соображай быстрее. Могу ведь и передумать.

— Я согласна! — с отчаянием бросаю я.

— Наконец-то. Тогда собирайся и спускайся вниз, на подземную парковку.

Белый внедорожник «Ауди» плавно скользит по улице. Понимаю, что едем в сторону гор, где на возвышении расположен самый фешенебельный жилой комплекс нашего города.

Я мучительно соображаю, что делать с ребёнком. Маша ещё в садике, в семь вечера я должна её забрать. Не стоит даже и надеяться, что к этому времени Одинцов уже мною наиграется — когда бы он успел? Если сейчас попрошу остановить машину у детского сада и пообещаю самостоятельно приехать к нему домой, например, к девяти, он, наверное, возмутится.

Заметно, что ему уже не терпится. Хотя внешне он спокоен, рука небрежно лежит на руле, на меня вроде и не обращает внимания, но я ощущаю жар, который исходит от его тела, я буквально пронизана электрическими импульсами, которые он излучает. Сейчас в салоне автомобиля я будто в клетке с тигром — пока не трогает, но находиться с ним рядом очень страшно.

— Крис, тебе же нужно куда-то пристроить дочку, — вдруг говорит Богдан.

От того, что его слова полностью совпали с моими мыслями, я вздрагиваю.

— Да. Я как раз сижу и думаю об этом.

— И что придумала?

— Можно я позвоню подруге?

— Той самой, из-за которой весь сыр-бор?

— Да. Елене.

— Давай, звони.

Как мне говорить с Леной в присутствии Богдана? Сказать подруге — посиди с Маруськой, пока я буду отрабатывать пол-лимона, которые на тебя повесили?

— Лен, привет. Ты сможешь сегодня забрать Маруську из садика? Очень нужно. Возьмёшь её к себе на вечер?

Вижу, как удивлённо директор изгибает бровь: только на вечер? Нет, милая, я буду трахать тебя долго, очень долго.

— На выходные, — тихо подсказывает Богдан.

Вот же ублюдок!

— На все выходные, Лен, — убито повторяю я. — Очень нужно. Я пытаюсь решить твою проблему.

Богдан мерзко ухмыляется. Треснуть бы по этой роже!

— Крис, спасибо тебе, — глухо звучит в трубке голос подруги. Она сразу всё поняла. — О Марусе не беспокойся, я о ней позабочусь, конечно же. Послушай… Если тебе это противно, то не надо, не делай… Мне стыдно, что я тебя втравила.

— Ладно, Лен, давай, до встречи.

Нажимаю отбой, и дальше мы уже едем молча. Я погружена в тяжёлые мысли. Зато у босса мысли, вероятно, очень приятные. Краем глаза вижу, что лицо у него довольное, он явно предвкушает долгое и острое развлечение.

Сердце бухает, в горле застрял комок. Вот же я загнала себя в тупик, теперь не вырваться, я связана обещанием и желанием помочь подруге. А что задумал Богдан? Как далеко зайдёт его извращённая фантазия? Хорошо, если речь идёт о традиционном сексе. Хотя и в этом случае я превращусь в его подстилку. Но если потом ему захочется чего-нибудь поострее, и он позвонит друзьям, чтобы организовать оргию? А я должна буду всё это вынести.

Сжимаю кулаки, стискиваю зубы. Чёрт, чёрт! Как же страшно… И противно! Ненавижу этого гада. Он пользуется своим положением.

****

У Одинцова роскошная квартира на пятнадцатом этаже жилого комплекса премиум-класса. На закрытой территории между домов заметила красивый фонтан и башню с часами. Пушистые пицундские сосны растут прямо у подъезда. Помню, как сходила с ума от необычной и великолепной природы этого края, когда мы с дочкой сюда переехали. Именно из-за сосен воздух здесь удивительный — в нём смешиваются ароматы хвои и моря…

Очутившись в апартаментах, я оглядываюсь и стараюсь изо всех сил не выдать удивления. Раньше такой стильный интерьер видела только в интернете.

— Я в душ, — сразу объявляет Богдан. — Потом ты. Пока можешь осмотреться. Налить тебе вина?

Вино не помешает. Никак не могу успокоиться и расслабиться. Говорю себе: ничего страшного не произойдёт, я уже занималась сексом с этим мужчиной, и это было прекрасно.

Почему же сейчас нервы взвинчены до предела? Ситуация унизительна.

Стою с бокалом красного вина, который я наполовину опустошила, смотрю на город и море сквозь стеклянную стену — в квартире такие окна, от пола до потолка, что их и окнами-то не назовёшь.

Богдан выходит из душа обнажённым. Его тело настолько великолепно, что у меня перехватывает дыхание. На коже поблескивают капельки воды. Конечно, я уже видела Богдана полностью раздетым, но тогда в комнате царил полумрак. А сейчас все переплетения его литых мышц видны во всей красе. Потрясающее тело атлета, безупречное, гармоничное. Широкие плечи и мощная грудь перетекают в узкую талию и рельефный пресс. У него длинные ноги с хорошо прокачанной двуглавой мышцей бедра и невероятно красивые руки.

Плечо украшает эффектная татуха, видно, что ещё совсем свежая, кожа раздражена в районе рисунка. Понятно, что теперь это постоянная татуировка, не временная. А как же китайский дракон? Передумал его делать? Или набьёт позже? Китайский дракон тогда мне понравился ничуть не меньше, чем длинные волосы, стянутые в хвост.

До меня опять доносится знакомый аромат бергамота и лимона, а ещё чувствуется запах геля для душа, тоже очень приятный. Короткая шевелюра Богдана ещё влажная. Внизу у мужчины аккуратная интимная стрижка, от неё вверх поднимается до пупка тёмная дорожка волос. Несмотря на то, что босс вызывает у меня отрицательные эмоции, однако, нельзя не восхищаться совершенством его тела. Природа постаралась. Вижу, что его «прибор» уже на взводе. Наверное, я должна возгордиться, что мужчина так меня хочет, что в моём присутствии постоянно возбуждён.

— Ну, полюбовалась? — насмешливо интересуется Богдан. — Иди в душ.

Ни капли не стесняясь своей наготы, он подходит к шкафу, достаёт банный халат и полотенце и вручает всё мне.

— Только быстро.

— Богдан…

— Что ещё?

— А в понедельник ты выставишь меня из холдинга? — опустив голову, спрашиваю я.

Чувствую себя ничтожной, жалкой, но… Я так измучилась за эти три недели! Неизвестность хуже смертной казни, я очень боюсь потерять работу. Лучше сразу расставить все точки над i. Пусть Богдан сообщит, каковы его планы, хватит уже изводить меня ожиданием.

— Может, потом поговорим о делах? — нетерпеливо перебивает директор.

— Богдан, ты же знаешь, что у меня ребёнок и большой кредит. И никаких друзей или родственников, кроме Лены. Сейчас ты мною наиграешься, а потом… А что потом? Уволишь?

— Посмотрим, — нагло ухмыляется Богдан. — Всё будет зависеть от тебя. Придётся тебе хорошо постараться, детка.

Мерзавец!

Когда выхожу из ванной, он сидит на кровати. Уже оделся в такой же пушистый халат, какой сейчас на мне. Проверяет телефон, листает экраны. Я подхожу к Богдану и нерешительно останавливаюсь рядом с ним. Мужчина смотрит на меня снизу и откладывает телефон. Тянет за концы пояса, развязывает узел и одним рывком сдёргивает халат на пол. Теперь я остаюсь перед ним совершенно обнажённая.

Ну, мы это уже проходили.

Переступаю босыми ногами. Соски мгновенно твердеют — от прохладного воздуха и откровенного взгляда мужчины. Он с явным удовольствием рассматривает меня, я ему нравлюсь. Богдан поднимается с кровати, неторопливо убирает назад мои волосы и сжимает хвост в кулаке. Шепчет мне прямо в ухо:

— Что, красавица, попалась? — Голос стал ещё ниже, в нём появились особые ноты — гипнотизирующие, волнующие. — В отеле ты меня нехило бортанула. Мне это не понравилось… Мне это ужасно не понравилось, Крис…

Он рядом, такой большой, горячий. Мягкая пола его халата топорщится, потому что мужчина уже раскалился. Стою и не могу пошевелиться, к моей голой коже прикасается мягкий ворс халата, щекочет живот и грудь. Богдан берёт меня за подбородок, смотрит в глаза и подушечкой большого пальца гладит мои губы. И добавляет по слогам, будто наслаждается звучанием:

— Крис-ти-на.

Немедленно в моём теле запускается ответная реакция, я ничего не могу с этим поделать, именно так я реагируют на его низкий с хрипотцой голос и невесомые прикосновения к моей коже. Вниз по телу устремляется горячий поток, в венах взрываются пузырьки шампанского, ощущения концентрируются внизу живота, где всё моментально наливается сладкой тяжестью.

Внезапно Богдан меня отпускает. Он идёт к большому креслу, стоящему около кровати, по-хозяйски разваливается в нём.

— Иди сюда… Ближе! Давай, ты знаешь, что делать. Начинай.

Я понимаю, что он от меня хочет. Подхожу и опускаюсь на пол между его расставленных коленей. Смотрю Богдану в глаза и медленно развязываю мягкий пояс. Не прерывая зрительного контакта, раздвигаю полы халата, провожу ладонями по горячей груди, прессу, бёдрам. Прямо передо мной возвышается эрегированное до каменного состояния мужское достоинство Богдана.

Что ж… Кто бы сомневался, что именно так он захочет начать нашу встречу.