8

БОГДАН

Я готов выписать премию директрисе «Морской звезды», за то, что она загнала в ловушку Кристинину подругу. Бл**ь, как же мне повезло! Вместе с Еленой в сети попалась и другая птичка — Крис. Теперь она полностью в моей власти и готова выполнить любой приказ. Вижу, что девка внутренне сопротивляется ситуации, ей приходится ломать себя. И её сопротивление — это вишенка на торте. Можно подумать, Кристина действительно праведница.

Теперь я уже знаю, что у неё есть ребёнок, но верится с трудом. Тогда, в клубе, я решил, что Крис — совсем юная вертихвостка. Её упругая девичья грудь, тонкая талия и плоский живот как-то не соответствуют образу рожавшей женщины. А уж какая она тугая и тесная — это атас, я в этом убедился.

К тому же, Крис ухоженная, вот как-то совсем она не похожа на загнанную одинокую мамашу. Заботится о себе. Нежный лобок идеален, он настолько гладкий, что хочется немедленно провести по нему языком. Крис вышла из ванной босиком, педикюр у неё малиновый, перламутровый. При виде её изящных щиколоток и точёных коленок меня прошибает навылет.

Красивая игрушка…

Но сколько у меня было таких красивых. Не пойму, почему именно на Крис у меня так стоит — до зубовного скрежета, до огненного урагана в венах. Меня скручивает от желания, член вздыбился и пульсирует. Мечтаю вогнать его в Крис до упора… и снова очутиться в раю. Как тогда в клубе. Символично, что мы познакомились в «Небе». Прямо на небо я тогда и улетел…

Но сначала изящный аперитив. Пусть малышка отрабатывает услугу, которую я окажу её непутёвой подружке.

Кристина послушно опускается передо мной на колени, развязывает мой халат. Длинные чёрные ресницы вздрагивают. Теперь между нами воинственно торчит мой член, весь одно сплошное предвкушение. Мне не терпится ощутить на нём мягкие чувственные губы Кристины. Теперь эта девка не посмеет меня прокатить, будет кроткой и старательной. Выполнит любой приказ.

Она кладёт горячие ладони мне на бёдра гладит их, легко царапает ноготками кожу, задевая короткие волоски в паху. Неожиданно дрожь прокатывает по моему телу, как эхо отдалённого грома. Кристина наклоняется и начинает меня целовать, проходится губами вниз до самого основания и вверх — до набухшей головки, а потом медленно вбирает член в рот. И вот мне уже приходится изо всех сил сдерживать себя, чтобы не зарычать. Настолько восхитительно чувствовать ей жаркий влажный рот, её язык, который порхает вокруг ствола невесомым мотыльком, её дыхание, окутывающее меня раскалённым облаком.

Тяжёлые тёмные волосы падают Крис на лицо и мне на живот, я собираю их у неё на затылке и держу шёлковый узел, стараясь не мешать движениям девушки. Чувствую упругую прохладную грудь внутренней поверхностью бёдер, и тугие напряжённые соски. Крис закрывает глаза, она явно возбудилась от процесса ничуть не меньше, чем я.

Эта мысль вдруг приносит удовольствие. Хоть я и командую здесь, и вроде как заставил её сейчас опуститься на колени, однако мне было бы неприятно увидеть тень отвращения на её лице или даже гримасу брезгливости.

Что за девка! Её язык порхает, скользит и танцует вокруг возбуждённой плоти. Это самый изумительный минет в моей жизни, хотя их было столько, что и не вспомнить…

Не прекращая скользить губами по члену, Крис ведёт ладони вверх и прихватывает пальцами мои соски. Ощущения настолько острые и пронзительные, что вынести это невозможно. Кажется, вся кровь из вен и артерий сейчас устремилась вниз, к члену. Сквозь зубы беззвучно повторяю ругательства, нет сил терпеть эту пытку…

Что же она со мной делает, это невыносимо…

Крис… Кристина… Крис-ти-на…

КРИСТИНА

Я никуда отсюда не уйду, пока не разрешит Богдан. Пока я ему не надоем. Ужасно чувствовать себя продажной девкой, которая отдаётся за вознаграждение. В моём случае вознаграждением являются не деньги, а спасение подруги. Но всё равно приятного в такой ситуации мало.

Бокал вина помогает расслабиться. Выпив, я решаю, что надо во всём искать положительные стороны. Да, сейчас меня поимеет мой босс — в любой позе и любым образом, как захочет. Но я-то знаю, что он фантастический самец, значит, меня тоже ждёт удовольствие. Уже потихоньку схожу с ума от его тела, от его запаха.

Свежий аромат парфюма щекочет рецепторы и возбуждает. Массивный и до предела возбуждённый мужской орган превращается в игрушку для моего языка и губ. Я забавляюсь и фантазирую — щекочу, дотрагиваюсь, постукиваю по звенящему от напряжения стволу, скольжу по шелковистой коже, под которой скрывается сталь.

Сейчас я здесь главная. Пусть только что Богдан всячески демонстрировал свою власть, но в этот момент он в моей власти. Он собирает мои волосы и придерживает их на затылке, и от ощущения сильной ладони на затылке я готова извиваться, почему-то это сильно заводит. Богдан не вмешивается в процесс, но я вижу, как напрягается его тело, а по лицу прокатывает судорога удовольствия. Он тяжело дышит и едва сдерживается, чтобы не застонать.

Внезапно Богдан меня останавливает.

— Крис… Постой, подожди, лапушка, — глухо выдавливает он сквозь стиснутые зубы.

Высвобождается, отпускает мои волосы, поднимается с кресла сам и поднимает меня за предплечья. Сбрасывает на пол махровый халат, который всё ещё был на нём. Я вытираю губы и щёки тыльной стороной ладони и вопросительно смотрю на него снизу вверх. Он большой и массивный, а я совсем маленькая рядом с ним. Мысленно вижу нас со стороны, и в голове мелькает мысль — а мы красивая пара.

Пара, как же! Что за бред! Я для Богдана подстилка, шлюшка.

Стоп. Я же решила гнать от себя неприятные мысли и сосредоточиться исключительно на процессе.

Богдан молча подводит меня к кровати, заставляет встать на четвереньки, кладёт горячую ладонь мне на поясницу, требуя прогнуться, потом давит на плечи, и я касаюсь грудью покрывала.

— Вытяни руки над головой.

Выполняю очередной приказ, чувствую, как меня заставляют сильнее раздвинуть колени. Я уже и так возбудилась, а властные движения Богдана заводят просто невероятно. Стою перед мужчиной в безумно развратной позе и изнемогаю, ощущаю сзади жар его сильного тела. То, что сейчас полностью открыто взгляду мужчины, пульсирует и сжимается, истекает горячей влагой возбуждения. Вздрагиваю, когда Богдан легко дотрагивается до меня сзади, едва касаясь, проводит пальцами. Словно играет, растягивает удовольствие. А я готова разочарованно захныкать, я уже не могу терпеть!

Выдержка у Богдана железная. Он ведь был уже на грани, а сейчас как будто не торопится. Гобеленовая ткань покрывала щекочет мои соски, от этого прикосновения меня перетряхивает, из груди рвётся стон. Что же Богдан медлит, я сейчас умру! Может, он так меня наказывает за то, что я распалила его в офисе и в гостиничном номере, а потом отказала? А если сейчас он посмеётся и… ничего со мной не сделает? Нет, только не это. Он не может оставить меня в таком состоянии!

Шумно втягиваю воздух, соски снова трутся о шершавый шёлковый гобелен, эта пытка невыносима, из груди непроизвольно вырывается новый глухой стон, и его звук работает как спусковой крючок для мужчины. Он наконец-то сжимает мои ягодицы и одним мощным рывком входит в меня, буквально насаживает моё тело на свой член. В ответ я кричу, содрогаюсь и ещё больше прогибаюсь под ним, потому что ощущения невероятные, космические.

А затем они становятся вовсе запредельными, сердце рвётся из груди, словно его оттуда выбивают кувалдой. Богдан стискивает мой зад, иначе я бы уже улетела к центру его огромной кровати, но он меня удерживает перед собой. Потом сильнее наклоняется вперёд, сжимает ладонь на моей шее, придавливает голову к кровати и продолжает вколачивать в меня свою страсть. Как же это яростно, бешено, дико!

Хриплое рычание Богдана и мои сдавленные вопли наполняют пространство спальни. Мы оба приближаемся к вершине наслаждения, поднимаемся всё выше в нашем неистовом первобытном танце. Я комкаю покрывало, сжимаю в кулаках плотную ткань. Мои бёдра раздвинуты до предела, до болезненного ощущения в растянутых связках, но сейчас любая боль только подчёркивает наслаждение, усиливает его.

И вот я взрываюсь, взмываю в небо и осыпаюсь вниз сверкающими блёстками. Огненная лавина прокатывает по телу, я содрогаюсь в экстазе и визжу, зарывшись лицом в скомканное покрывало. А Богдан продолжает мощно двигаться во мне и крепко сжимает мою шею, не позволяя выбраться из-под него. Наконец он тоже достигает вершины, стискивает меня изо всех сил в объятьях и молча содрогается. Мы оба взмокли, покрылись испариной. Ещё целую минуту мы не меняем позы, прислушиваемся к эху оргазма, восстанавливаем дыхание…

*****

Наш марафон продолжается до конца воскресенья. Мы не выходим из квартиры, почти не разговариваем. Даже едим молча, Богдан сразу же берёт айфон и начинает листать ленту новостей.

Я бы чувствовала себя униженной и использованной, но… Но секс настолько головокружительный, что глупо на что-то жаловаться. Что бы ни делал Богдан, это доставляет мне безумное удовольствие. Даже когда во время очередного забега он вдруг начинает подбадривать меня смачными шлепками, обжигая ими попу и бёдра, я не чувствую боли, а распаляюсь ещё больше, меня это жутко заводит.

Иногда его прикосновения становятся очень нежными, невесомыми. А следующий акт наоборот жёсткий, почти звериный, когда от напора мужчины у меня темнеет в глазах…

В паузах Богдан решает какие-то деловые вопросы, один раз даже проводит скайп-сессию, я слышу голоса, мужчины обсуждают концепцию «Меркурия».

А я украдкой звоню Лене, расспрашиваю о Машеньке. Выходные истрачены — но, увы, не на любимую доченьку, как это обычно бывает. Грустно! Но я знаю, что о ребёнке могу не беспокоиться, подруга хорошо позаботиться о Маруське, они и позанимаются, и поиграют, и погуляют.

— Крис, над тобой там не издеваются? — шипит в трубку Лена. — Мне стыдно, что я втянула тебя в историю. Слушай, если всё плохо, беги оттуда. Плевать на мою работу, выкручусь. Но если Богдан тебя трахает так же классно, как в клубе, тогда оставайся. Когда ещё выпадет шанс!

…После самого первого раунда, когда Богдан взял меня сзади, я вдруг обнаружила, что он не воспользовался защитой, и испытала шок. Неужели у него до такой степени сорвало башню от минета, что он пренебрёг элементарной безопасностью? Он же считает меня шлюхой, и вот так рискует? Я же каждую ночь шляюсь по клубам и трахаюсь с кем попало! А если я его чем-то заражу? Не боится?

Хотя, возможно, он посмотрел результаты недавней диспансеризации, которая ежегодно проводится для всех сотрудников холдинга, и убедился, что я здорова.

Мне и самой страшно. Хотя в глубине думаю, что такие холёные красавчики, как Богдаша, прежде всего, заботятся о своём здоровье, поэтому он сам меня точно никакой болезнью не наградит.

Однако я могу залететь.

В восемь вечера мне объявляют, что я свободна. Одеваюсь в роскошной ванной, где меня тоже брали — и в душевом отсеке, и перед огромным зеркалом.

— Богдан, а что будет с моей подругой? — нерешительно спрашиваю, возвращаясь из ванной.

— Завтра разберусь с «Морской звездой». Я же пообещал. Чего ты переживаешь? Не веришь моему слову? — слышу немного раздражённый ответ.

— Спасибо.

Богдан выглядит мрачным. Наверное, у него откат после двухдневного марафона. Мы слишком часто взмывали к пику блаженства, чтобы сейчас не почувствовать себя опустошёнными. По крайней мере, я ощущаю себя выжатой до предела.

Всё тело ноет, не осталось ни одной клеточки, которая не расплавилась бы в огненном океане, а теперь не изнывала бы от усталости. Губы распухли, лицо осунулось, а уж промеж ног совсем беда. Секс в таких количествах просто не может не быть травматичным. Я побывала в логове неутомимого монстра. Он железный, ему не нужен отдых, он восстанавливается очень быстро и снова готов к бою. Поэтому теперь мне кажется, что внизу всё разодрано, хотя, конечно, это не так.

— Ты принимаешь противозачаточные? — хмуро интересуется Богдан.

— Нет.

— Вот как! — Для него это неприятная новость.

— Но у меня безопасный день, не беспокойся.

Конечно, залететь можно и в самый безопасный день, от этого никто не застрахован. Но я надеюсь, что судьба не поступит со мной так жестоко. Что ж он сразу о таблетках-то меня не спросил, почему не воспользовался презервативом?

А, ну ясно. Парнишка не хотел себе ни в чём отказывать. Понятно, что без защиты ощущения гораздо острее. Так и хочется ему сказать: поздно волноваться, раньше надо было думать! Но я не хочу его нервировать и раздражать, ведь завтра он должен снять все обвинения с Лены.

— Безопасный день — это ненадёжно, — хмурится Богдан. — Ладно… Тогда сейчас ты должна будешь принять какой-нибудь препарат экстренной контрацепции.

— Хорошо, я это сделаю.

— Точно примешь?

— Конечно, Богдан. Обещаю! Ты сам подумай, куда мне ещё один ребёнок? Я и одного-то еле тяну.

— Ну, мне тоже не нужен ребёнок от… кого попало.

Полагаю, «кто попало» — это означает «шлюшка».

Я вспыхиваю, слова Богдана больно ранят. Да, естественно, я же для него распущенная девица и даже вещь. Несомненно, он найдёт для своих будущих детей идеальную мать, образец добродетели. Флаг в руки! А я просто сейчас отправляюсь домой, где меня уже ждут моя любимая доченька и подруга. Как же я устала!

Проглатываю обиду, только опускаю голову и нервно дёргаю ремешок сумочки.

— Ты собралась? Ничего здесь не забыла? Чтобы мне потом твоё барахло не попадалось…

— Нет, я ничего не оставила. — Держусь из последних сил, чтобы не дать отпор этому хаму. Как же меня достали его наезды! Но тогда я всё испорчу. Надо потерпеть совсем немного, и он меня отпустит.

— Хорошо, идём, я тебя отвезу.

Удивлённо смотрю на Богдана. Вот этого джентльменского жеста я от него не ожидала. Уже собиралась бежать на остановку. Хотя куда там бежать — плестись, ковылять из последних сил. Мужчина так жёстко мною попользовался, что бежать я вряд ли смогу, да и сидеть пару суток будет больно.

Белая «ауди» снова скользит по улицам города, моросит дождь. Богдан останавливает машину около аптеки.

— Жди, я быстро.

Возвращается, действительно, через три минуты и протягивает мне серебристую коробочку с посткоитальным контрацептивом и бутылку воды.

— Выпей при мне!

Ах, вон оно что! Боится, что обману. Его миллиардерское величество переживает, что я тайком рожу ребёнка, а потом буду качать из их семьи деньги. Сколько таких историй обсуждается в прессе!

Нет, интригами я не занимаюсь.

Дрожащими пальцами открываю коробку, рву круглый блистер с одной-единственной таблеткой, кладу в рот, запиваю водой. На душе мерзко, сердце сжимается от тоски. Сейчас я хочу только одного — добраться домой и прижать к себе Маруську. И сразу станет легче.