4 глава

Сима (Kiss)

А воробушек и не воробушек вовсе. Коршун! Это ж надо было такое придумать! Что бы я, Сима Кисаева надела это убожество? Да боже меня упаси! Тавтология какая-то получается. Не суть!

Этот упырь, приготовил мне наряд зайки, с пушистым хвостиком и такими же «милыми» ушками! Причём наряд состоит из купальника, чулок и шпилек! Тьфу, тьфу, и ещё раз, тьфу! Ненавижу! Прибить и прикопать в сугробике под окном!

И чего делать? Злость раздирает и делает туки-туки по вискам. Даже чувствую, как пульсирует тело в такт сердцебиению.

Не надеть, не могу. Опять будет угрожать озабоченным дружком. Надену — позор мне и слава на ближайшую округу.

Сима! Твою ж налево! Соберись, надень, выйди и отпаши смену как положено!

Внушение в моём случае самый лучший помощник.

Так и быть! Но я ему припомню! Или я не Сима Кисаева!

Это ж надо так угадать, размер в размер! Пыхтя, впихиваю себя в обёртку сексуально-дебильной заи. Смотрюсь в зеркало. А зая не такая уж и дебильная. Сексуальная? Да!

Засмотрелась на себя. Прям секси-шмекси! Стройные ножки в чёрных чулках — огнище! Купальник, как под меня сшили. Распущенные белые локоны струятся по верхним выпуклостям. Всё! Я влюбилась! Нахрен выходить? Посижу здесь, может, что и высижу. Уснёт, например, воробышек, по-любасу клювиком уже клюёт после тяжёлого трудового дня.

Сижу в обнимку с унитазом… Тьфу ты блин, песня нечаянно вспомнилась. На унитазе сижу. Минуту сижу, две сижу. Не, скучно! Выйти все равно придётся. Чего казнь свою откладывать.

Беру уродские атрибуты. Опахало под одну мышку. Пипидастр под другую. С пинка открываю дверь. Ах, чёрт! Шпилькой поцарапала дверь. Похрен! Оплатит порчу имущества, бабла у него хватит.

Шлёпаю к кровати, делаю непринуждённое лицо. Вместо заинтересованности, его глаза округляются. Вижу, что пыжится скрыть свой ржач. Делаю строгий взгляд. Не помогает! Воробушка прорывает. Заразительный, мать его, хохот раздаётся на весь номер. Он катается по кровати в одних трусах, угорая над секси заей.

Вот чего мужикам надо? Сам сказал надеть, сам ржёт! Дятел!

Переминаюсь со шпильки на шпильку. Ноги гудят. Да пошли они к чертям собачьим!

Скидываю эти ужасающие пятнадцатисантиметровые ходули. С размаху попадаю в стену. И снова смотрю на хохотунчика.

— И чего смешного? — пытаюсь привлечь к себе внимание.

Он останавливается, смотрит на меня и снова ржёт.

— Помрёте от смеха, реанимацию вызывать не буду. Сама помогу! — растягиваю свои пухляши в усмешке.

— Искусственное дыхание сделаешь? — вроде воробушка отпускать начало.

— Фу! Нет! — корчу мордашку от его фантазии и продолжаю хамить. — Табачную клизму сделаю! Живее всех живых будете.

— Чего? — быстро он, однако, меняет настроение.

— В восемнадцатом веке применяли для реанимации. — тараторю, пока он не прибил меня. — Вот такая вещь. — показываю большой палец вверх и лыбу давлю.

— Так, я смотрю, ты разговорилась. Давай, стряхни пыль с мебели, потом следующее задание дам. — берёт доки с тумбочки и делает вид, что работает.

Ох, как не понравилась ему клизма, буду знать и применять, по мере необходимости, конечно.

Опахало поставила рядом с кроватью, пошла выполнять задание. Стряхиваю пыль, а самой не терпится заглянуть в доки. Вот прям руки чешутся. Вот по-любасу там то, что мне нужно. А как добраться? Выгнать из комнаты воробушка, не варик. Может, посать хоть отойдёт?

Кошусь на него, он на меня. Да что ничего не клеится-то? Дёрнуть по-бырому доки и валить домой. Но нет, он, как спецом меня мучает. А если он догадался? Не, давно бы выпер меня.

Стряхиваю пыль с зеркала и любуюсь собой. Изящная блондиночка! Кручусь и стряхиваю. Загляденье и красота!

— Хватит! — рявкает на меня своим клювом. — Сюда иди! — ещё и командует.

Иду на трель воробушка. Пихает мне в руки опахало:

— Обмахивай, пока не усну. — кладёт доки в тумбочку, закрывает на ключик, а ключик заветный на шею себе одевает.

Ну что ж, им-то я тебя и придушу во сне!

Кладёт крылья под голову, а я обмахиваю. Смотрит на меня пристально, а я делаю вид, что не вижу, продолжаю трудиться.

Тело у пернатого, просто пушка! Так и хочется оставить следы от острого маника на смуглой коже. Чего это я? Продолжаю обмахивать.

Упс! Парус надувается и мне плохеет от перспективы быть трахнутой ни за что. Было бы не так обидно, если бы ключик мне вручил как презент. А так, не, не, не. Не согласная я!

А парус всё не сдувается, а воробушек всё пялится! У меня испарина на лбу выступила от напряжения. Терпи, пернатый! Посылаю ему мысли добра.

Хрясь! И нет опахала в моих руках. Шмяк! И я лечу всей тушкой на его распрекрасное тельце.

— Владимир, вы чего? — пялюсь на него в миллиметрах от красивого клюва.

— Хочу, чтоб ты отработала. — скалится, мнёт мою пятую точку, играет с пушистым хвостиком, а парус утыкается между моих стройных ходуль.

— А я не хочу. — мотаю красивой головушкой.

— Тогда пошла вон отсюда. Завтра же другую пришлют. — манипулятор хренов.