3 глава

Владимир Ильин

Вот же заноза в заднице! Но какая красивая, сучка! Совсем пигалица, а на язык остра. Теперь я понимаю, как у неё выходят такие острые статьи.

Она же совсем не шарит в эскортницах, не понимает, как себя вести. Не профессионально так, без должной подготовки, на дело соваться. Пытается, конечно, держать себя в рамках, но характер не тот, не вытягивает свою роль.

Сима Kiss в простонародье, зубастая журналюга, которая последний год засаживала моего друга, в статьях. А теперь и за меня принялась.

Мы долго пытались её вычислить. Но скрывали её тщательно. Ни лица, ни инициалов нигде не фигурировало. Писала под псевдом. В редакции не появлялась, отправляла статьи через разные электронные адреса. Скрытная бестия!

А тут такой шанс. Сама, собственной персоной, клюнула на нашу замануху. А главный сутенёр, мой друг, быстро сдал всю подноготную.

И вот она добыча, в моих руках. Хочу наказать по жёсткому. Но рука не поднимается. Что-то в ней есть такое, что стопорит меня.

Поиздеваться над ней, моё воспитание позволит. А потом и документы поддельные ей подсунуть. Позор! Суд! И лишение журналистской деятельности, приведёт её в чувства. А мы вздохнём свободно.

— Ночуешь в моём номере! — ставлю её на ноги. — И сними уже эти костыли! — кидаю взгляд на туфли.

— Я не буду с тобой спать! — взрывается фурия. — Этого нет в контракте! — складывает руки под грудью, и волком смотрит.

Глазища, как голубые озёра. Так, Вован, не поддавайся, это не очередная, это гадюка в чистом проявлении.

— Кто сказал, что ты будешь спать? — оборачиваюсь и улыбаюсь уголком губ.

— А я хочу… спать. — несмело бормочет.

Подхожу к гардеробу, снимаю пиджак, растягиваю галстук, снимаю через голову, аккуратно складываю и убираю в задвижку. Начинаю расстёгивать пуговицы на рубашке и оборачиваюсь:

— Раздевайся! — командую голубоглазой статуэтке, стоящей посередине комнаты.

— Кто? Я? — умудряется сквасить мордашку. Будто я ей не раздеться предложил, а кислое яблоко. — Не, не! Я не при делах! — пискляво выкрикивает. — Я ща! — разворачивается на сто восемьдесят градусов и ковыляет к двери. Вот же, коза!

— Стоять! — делаю голос грубее.

Она встаёт как вкопанный болванчик.

— Стою. — тихо так, осторожничает.

Я усмехаюсь про себя. Снимаю рубаху, брюки. Остаюсь в одних боксерах. Заманчиво подрагивает член. Чего бы нет? Учить так во всех смыслах. Заказать разгромную статью про саму Симу Кисаеву, потом не отмоется!

Но нет. Не такой я и мудак, чтобы портить клише независимой журналистки постельными сценами. Лучше загубить карьеру на корню. Слишком хищная акула — эта Сима Kiss!

Смотрю на изящную спину почти бывшей журналистки. Спускаюсь взглядом ниже, на округлую форму её нижнего достоинства. Приближаюсь к ней со спины. В воздухе примеряю ладонь к полушарию аппетитной филейной части. В руке зуд и жжение, она стремится коснуться, помять завлекательную игрушку. Чистый антидепрессант!

Очерчиваю в воздухе изгиб талии и кладу руку на плечо. Наклоняюсь к уху, веду рукой от плеча к шее, зажимаю всей пятернёй. Вспоминаю, сколько проблем принесла Прохору эта хидровыдуманная головушка. Чуть сдавливаю лебединую шею, провожу носом по уху. Она вздрагивает, дышит часто, громко сглатывает.

Чую, что боится. В воздухе витает томление. Запах девчонки, забивает лёгкие. Глубоко вдыхаю аромат карамели. Нет, не приторно-сладкий. Нежный, тонкий запах дюшеса.

Я не привык к такому парфюму. Всё больше женственные, свежие. А тут что-то новое, что-то цепляющее.

Точно, у Вики было что-то подобное, жены Игната. Тогда мы думали, что они родные брат с сестрой. Даже друг не подозревал о подлоге. Да чего уж вспоминать, что было, то прошло. А сейчас у них не самые лучшие времена. Он просил о помощи, что-то у них стряслось. Как вернусь, обязательно навещу, в беде друга бросать нехорошо.

Вика с Симой даже характерами похожи. Обе взбалмошные и слегка неадекватные. Вот в этом и есть их фишка. Притягивают и манят своей непосредственностью.

Не туда я углубился, совсем не туда:

— В ванной лежит твой костюм на эту ночь. И обязательно захвати все атрибуты. Я жду тебя в постели. — провожу языком длинную дорожку по шее, прикусываю мочку уха и иду к кровати.

Стоит столбом, не двигается. Хищные мысли роятся в моей голове. Сбежать нельзя, понимает последствия. Что за костюм в ванной, даже не подозревает, но, видимо, боится до ужаса. Вот так, акула-Сима! Нельзя играться со взрослыми дядями. Они всё равно тебя переиграют!