2

Ника торопилась на встречу с заказчиком. Как сейчас будет к нему обращаться? Произнести его имя — всё равно что засадить нож в едва затянувшуюся рану. Да и не затянулась она совсем, хоть пять лет уже прошло.

Ника до сих пор плачет по ночам от обиды и несправедливости. Ненадолго закрывается в ванной или тихонько скулит в подушку, стараясь не разбудить маму и Егорку.

Они втроём ютятся в крошечной съёмной квартире, мама спит на тахте, они с сынишкой — на скрипучем диване. Спасибо, хоть клопов нет. В общем, особыми условиями, чтобы лелеять своё горе и всецело отдаваться ему, Ника не располагает. Страдать ей некогда, каждый день превращается в битву за выживание.

Но имя разбередило душу.

Она ничего не забыла. Как ни старалась… Не смогла.

Её Алёшка… Весёлый, обаятельный. Такой большой, крепкий, с рельефной мускулатурой. С искристыми серыми глазами и ямочками на щеках. Как же она по нему истосковалась!

Но ненавидит его страшно.

За то, что бросил, за то, что предал…

Пока добиралась на маршрутке до офисного центра, Ника заново пережила тот кошмарный день, когда они с мужем расстались.

От этих воспоминаний хотелось выть, кричать… Ника дёргала замок сумки, скручивала длинный ремешок, барабанила пальцами по чёрной папке-портфолио. А потом проглотила комок в горле и решила взять себя в руки. Достала тушь для ресниц — надо навести марафет. Хватит себя жалеть и душу травить. Надо явиться к клиенту во всеоружии. Чтобы он сразу же свалился замертво от её невиданной красоты и согласился подписать договор с «Эллипсом»…

До офисного здания от остановки ещё полквартала. Ника цокала каблуками сапожек по мокрой плитке, воздух был насыщен ледяной влагой, сильно пахло соснами и морем.

Удивительно! Как поверить, что уже через несколько дней начнётся календарная зима? Вокруг блестит влажная зелень, на градуснике плюс двенадцать.

Ника с мамой переехали на морское побережье два года назад, когда педиатр настоятельно рекомендовал сменить климат. Сейчас Егорке четыре с половиной, и сын действительно перестал болеть…

Оглядев себя в зеркале в холле бизнес-центра, Ника на лифте поднялась на десятый этаж. Она думала, что увидит работающий офис, владелец которого решил обновить интерьер, но сразу поняла, что ошиблась. Помещение пустовало, здесь никого не было, эхо гуляло среди бетонных опор, подпирающих серый потолок.

Понятно, почему Виктор Палыч ухватился за этого клиента! Заказчик вгрохает в ремонт дикие деньги, архитекторам и дизайнерам перепадёт большой куш. А если этот самый Алексей Михайлович ещё и новые апартаменты купил, и там тоже захочет делать всё с нуля…

Директор прав, такого клиента нельзя упускать.

Но где же он? Шеф сказал, что её встретят… А здесь никого нет.

Ника озадаченно пожала плечами.

С одной стороны здание опоясывали панели из затемнённого стекла, отсюда открывался великолепный вид на море. Сейчас оно терялось в перламутровой дымке дождя. Ника подошла к стеклянной стене и залюбовалась пейзажем. Уплыть бы далеко в море на большой белой яхте — подальше от проблем!

Сзади раздались гулкие шаги. Ника обернулась и… Сердце остановилось.

Прямо перед ней стоял… он. Её бывший. Мужчина, который пять лет назад уничтожил её, выбросил из своей жизни, как использованную ненужную вещь.

— Вероника…

Алексей стоял в центре пустого зала и не сводил с девушки глаз. По его лицу было видно, что он потрясён встречей не меньше самой Ники…

***

Сколько раз за долгие тяжёлые годы она представляла эту встречу! Конечно же, всегда хотелось предстать перед Алексеем в самом выгодном свете, чтобы он задохнулся от того, какая она красивая, успешная и независимая. И чтобы понял, каким был идиотом — отказался от своего счастья!

Но сегодняшняя встреча даже близко не напоминала фантазии.

Сейчас она стояла перед бывшим мужем и дрожала, как осиновый лист. Глаза, хоть и подкрасила их на ходу, всё равно, наверное, выглядят раздражёнными от недавних слёз…

А одежда? Это платье, куртку и сапожки она носит уже очень долго, на покупку новых вещей денег нет. Она на своей еде экономит, что уж тут говорить о нарядах! Ника вдруг чётко поняла, что одета она в лохмотья. Это на фоне Васнецова. Он-то выглядел великолепно, даже умопомрачительно. Сразу видно — катается как сыр в масле.

Ника, конечно, время от времени искала в интернете информацию о бывшем. Хоть и запрещала себе это делать, но не выдерживала. Смотрела на фото с различных деловых симпозиумов. За последние годы Васнецов развернулся на полную мощь. Сколько стоят часы, которые видны на запястье? А его костюм, рубашка, обувь? Нике не хватило бы и двух годовых зарплат, чтобы приобрести такие вещи.

С горечью и злостью она вспомнила о том, как мучительно пересчитывает деньги, пытаясь заткнуть все дыры в бюджете. Пишет столбики цифр, ужимается изо всех сил, перекидывает туда-сюда запланированные траты. А дыры никак не затыкаются — слишком много расходов! Съёмная квартира, детский сад, выплаты по кредитам, еда, поддерживающие лекарства для мамы и так далее — список бесконечный!

И она всё глубже и глубже проваливается в долговую яму.

А в целом Васнецов не изменился, только похорошел ещё больше. Сейчас Нике двадцать восемь, а ему тридцать два. Алексей ещё больше расширился в плечах, выглядит очень ухоженным и благополучным…

— Вероника, — глухо повторил Алексей.

Однако, несмотря на внешнюю респектабельность, вид у бывшего мужа был такой, будто на него только что обрушилась бетонная стена. Взгляд пылал болью. И Ника заметила, что он непроизвольно сжал кулаки.

Она обожала его руки… Целовала пальцы, прижималась щекой к шершавой ладони, удивлённо сравнивала их запястья — Алёшкино, покрытое тёмными волосами, было в два раза шире её собственного, белого и хрупкого…

Ника встряхнула головой, прогоняя наваждение. Сейчас перед ней враг. Он её растоптал. Нельзя вспоминать, как им было хорошо, нельзя вспоминать, как они любили друг друга… Во что превратилась её жизнь, когда он её оттолкнул от себя? В ад!

— Привет, — пробормотала Ника. Губы не слушались. — Это ты…

Она старалась унять дрожь, но ничего не получалось. Тряслись колени, пальцы… В горле пересохло, а сердце бешено стучало в груди.

Алексей сделал несколько шагов в её сторону, не сводя с неё пылающего взгляда — этот взгляд обжигал, проникал в самую душу, резал отточенным лезвием…

— Иди сюда, — тихо позвал он, и от его низкого голоса у Ники завибрировали все внутренности, а вдоль позвоночника понеслось огненное перекати-поле. Опалило каждый нерв, каждый позвонок.

Как заколдованная, Ника сделала шаг навстречу бывшему мужу. И ещё один.

Приблизилась почти вплотную, втянула запах мужского парфюма — какой-то новый, незнакомый… Но для неё — опять головокружительный. Видимо, этот мужчина всегда будет пахнуть невероятно, потому что любой одеколон, смешиваясь с запахом его кожи и волос, превращается для Ники в психотропное оружие. Она не может устоять, она теряет власть над собой…

Но во власти странного гипноза, похоже, находились они оба. Их безудержно влекло друг к другу, как разноимённые заряды. Алексей тоже сделал шаг вперёд и дотронулся ладонью до Никиной щеки, а она тут же склонила голову и закрыла глаза. Мысленно проклинала себя за безволие и слабость. В следующее мгновение бывший муж резко притянул её к себе за шею и стиснул в железном кольце рук.

От этого Ника едва не взвыла. Сколько лет она мечтала снова оказаться в его сильных объятьях, ощутить его прикосновения…

Алексей уткнулся лицом в её волосы, шумно вздохнул, втягивая её запах… Изо всех сил прижал к себе и замер. И сразу обмяк — так, будто долго шёл к своей цели, а сейчас её достиг.

«Но я его ненавижу! Ненавижу!» — мысленно прокричала Ника и дёрнулась в стальном захвате.

Внезапно они оба очнулись от колдовства — синхронно вздрогнули и тут же отпрянули друг от друга. Отступили назад. В глазах Ники заметалась паника, а лицо Алексея исказилось болью, а потом сразу окаменело.

Теперь между ними было приличное расстояние — метра два, не меньше. Несколько минут они ошарашенно молчали. Только скрипнула бетонная пыль под Никиными каблуками. Сквозняк летал между бетонных опор.

— Так это ты дизайнер из «Эллипса»? — первым очнулся Васнецов.

— Д-да.

— Что ты делаешь в этом городе? Не ожидал тебя здесь увидеть.

— Мы тут живём уже два года…

— С мужем? — прищурился Васнецов.

— С мамой.

— Переехали?

— Да. Тут воздух хороший.

— Понятно. А я собираюсь запустить здесь новый стартап. Для этого открываю офис.

— Да-да, я привезла портфолио, сейчас покажу варианты, — заторопилась Ника и начала дрожащими пальцами дёргать замок чёрной папки. Не могла смотреть прямо в глаза мужчине, боялась, что вот-вот расплачется. Она же не железная! Такие нервы…. — Сначала обсудим, что тебе хотелось бы здесь видеть. Ну, приблизительно…

— Ника, — перебил Васнецов. — Ты не понимаешь? Я не буду сотрудничать с вашей фирмой. Найду других дизайнеров.

— Что? — задохнулась девушка. Отчаянье ослепило вспышкой, резануло по глазам.

— Что тебе не ясно? — цинично усмехнулся Алексей. — Мы с тобой работать не сможем. Разве это непонятно?

— Подожди… Но ведь…

— Ника. Ты свободна. До свидания.

***

— Мам, мне кроссовки жмут, давай новые купим? — сказал Егорка.

— Обязательно купим, — машинально ответила Ника.

Они с сыном шли из садика, взявшись за руки. Мальчишка подпрыгивал, вертелся, выхватывал маленькую ладошку и убегал вперёд, потом возвращался.

— Как ты думаешь, что у нас сегодня на ужин? Надеюсь, бабуля сварила макароны!

Из садика Егорка приходил бодрым и голодным. У всех детей разный аппетит. Ника видела, что некоторые малыши буквально страдают над тарелкой. А вот её бойцу всегда мало, всегда не хватает.

— Мам, а Пашку на хоккей записали! Я тоже хочу! Мам, ты меня запишешь? А Вика ходит на робототехнику! Давай я тоже туда буду ходить, ладно?

— Милый, нам надо над этим подумать, — убито произнесла Ника.

Хоккей… Это совершенно непосильно, очень дорогое удовольствие, ведь надо купить коньки и всю амуницию. Робототехника? Викина мама говорила, что они платят четыре тысячи в месяц… Ох!

Егорка залез на бетонную тумбу на газоне, спрыгнул, залез снова, опять спрыгнул и вернулся к маме, взял её за руку и внимательно заглянул Нике в лицо.

— Мам, деньги-то есть на кроссы? — совсем по-взрослому осведомился Егор.

— Найдём, — грустно улыбнулась Ника.

Где она их найдёт? Возьмёт ещё один кредит в банке, чтобы закрыть две кредитных карты, сделает перерасчёт. Потом возьмёт новую кредитку, потому что расходы в любом случае в три раза больше, чем то, что она может заработать. В следующем месяце опять не впишется в бюджет… Ещё одна кредитная карта… Новый кредит… И так далее.

Это ужасно. Она вязнет, она проваливается всё глубже в липкую трясину…

— Мам, а вот я сейчас понял, что совсем они мне не жмут! — вдруг объявил Егорка. — Растянулись, наверное, пока я бегал! Ничего не надо покупать!

Ника едва не заплакала, но сдержалась. Ну не будет же она опять реветь, да ещё и при сыне. Сегодня она и так весь день в слезах…

Ника до сих пор пребывала в ступоре.

Неожиданная встреча с Алексеем. Их яростное объятие, похожее на всхлип, на стон… Как же крепко он прижал её к себе, стиснул на груди, обжигая макушку горячим дыханием… Этот миг Ника вспоминала как блаженство.

Он так и остался её единственным, других мужчин у неё в жизни не было. А вот Васнецов после развода явно ни в чём себе не отказывал! Ну ещё бы, такой красавец мужчина, да ещё и полностью упакованный. Ника видела несколько фото в интернете — вот он придерживает за талию какую-то ослепительную модель, вот стоит рядом с красивой девицей на каком-то приёме.

Как же не думать об Алексее? Нет, невозможно. Она думала о нём каждую минуту в течение этих пяти лет. А уж теперь, когда они встретились, тем более не может отвлечься.

Когда вернулась в офис, на неё нарычал Виктор Палыч.

— Васнецова, я же дал тебе ещё один шанс! А ты! Вот я не знаю… С такой внешностью, как у тебя…

Директор окинул Нику недвусмысленным взглядом, в котором ясно читалось: ой, дура, надо же пользоваться тем, чем природа наградила…

«Мерзкий сутенёр», — устало подумала Ника и приготовилась услышать самое ужасное — теперь её точно увольняют.

Но вместо этого Виктор Палыч сказал:

— Завтра ещё раз встретишься с Васнецовым. Он же твой однофамилец, вот пусть и помогает!

— Какая связь? — удивилась Ника.

— Такая! — фыркнул директор. — Делай что хочешь, но пусть он подпишет контракт. Хоть танец живота перед ним танцуй, но без договора не возвращайся.

Ника знала, что ничего не изменится. Ясно, что Алексей не станет иметь с ней дела. Он по-прежнему её презирает. Возможно, он вовсе покинет город — не захочет здесь остаться, зная, что тут живёт его бывшая.