23
— Злой, как собака, — тихо предупредила секретарша, когда Ника появилась в приёмной. — Сынок опять отчебучил.
— Что на этот раз?
— Подрался с кем-то в «Небе», отлупили его. А вот нечего по ночным клубам шляться! Лучше бы занимался. Но нет, его к тому же из института отчисляют. Представь, что творится с папашей.
— Так… Кажется, я совсем не вовремя, — испугалась Ника.
— Совсем! — подтвердила Лена.
— Хотя… У меня хорошие новости. Завершила два крупных проекта, и они понравились заказчику.
— Ух ты! Молодчина! Может, хоть немного шеф успокоиться. Он меня с утра уже матом обложил, представь?
— Матом?!
— Угу. Кошмар. А что я сделаю? Проглотила. Как-то мне не улыбается работу потерять. А мама твоя как? Слышала, ты её устроила в Новороссийск в жутко дорогую частную клинику?
— Кто тебе это сказал? — удивилась Ника.
— У Светы из бухгалтерии мама работает в третьей больнице, а у той подруга — операционная медсестра в вашей клинике. Ну и обсуждали сложную операцию и слово за слово вычислили, что речь идёт о твоей маме. Ты, наверное, вообще закопалась с кредитами, да, Вероничка? Ещё один взяла, чтобы палату и операцию оплатить?
Пока Ника мучительно соображала, что ответить любопытной коллеге, из кабинета раздался недовольный окрик директора:
— Кто там? Васнецова? Пусть зайдёт.
Пытаясь унять нервную дрожь, Ника переступила порог.
— Явилась — не запылилась! — скривился Виктор Палыч. — Да-а-а, Васнецова, совсем у тебя совести нет. Сядь.
— Здравствуйте, — обиженно произнесла девушка. — В чём я виновата?
— Умудрилась-таки до Нового года дотянуть! Специально не заканчиваешь проекты, чтобы подольше дома посидеть, да? А тут уже и январские каникулы. Поздравляю, дорогуша, твой план удался!
Директор сочился ядом.
— Я завершила проекты Алексея Михайловича, и он их у меня принял, — с трудом сдерживая ярость, глухо произнесла Вероника.
— Вот как? Что ж… Давно пора. А что насчёт оплаты? Как вы договорились?
— Сегодня он переведёт деньги.
— Ну, ладно… — кисло выдавил директор. — Хоть какая-то приятная новость, а то все словно сговорились… Так, Васнецова. Имей в виду, раз ты освободилась, немедленно приступаешь к заказу Альберта Дмитриевича.
— Как?! — обалдела Ника. — Даже не надейтесь! Я вам чётко объяснила, что не собираюсь иметь дело с этим… мм… типом! Отдайте его проект другому дизайнеру. А я — пас.
— Не зарывайся, Васнецова! Здесь я распоряжаюсь, и ты будешь делать то, что я скажу! — ощетинился директор. У него на лбу проступила вена, глаза сузились.
— Нет.
— Встретишься с Альбертом, поздравишь с наступающим и обсудишь проект.
— Нет.
— Васнецова, да ты совсем оборзела! — Виктор Палыч треснул ладонью по столу. Ника сжалась на стуле, нервно стиснула руки. — А я сказал да!
— А я сказала нет, — тихо и упрямо ответила Ника.
— Ну, хорошо… — Директор откинулся в кресле и смерил бунтарку презрительным взглядом. — Вот бумага. Бери ручку и пиши заявление об уходе.
Нике показалось, что она наступила на тонкий лёд и провалилась в прорубь. Спина заледенела от ужаса, воздух выбило из лёгких… Она же думала, что придёт в офис, сообщит о своих успехах, получит новогоднюю премию…
А в результате вот как вышло.
— Пиши, Васнецова. Раз ты не ценишь того, что я для тебя сделал за эти два года, то выметайся! Неблагодарная! Сколько я терпел твои больничные и бесконечные прогулы! То утренник в детском саду, то маму на процедуры. На-до-е-ло! Катись к чёртовой матери! Достала ты меня.
— А вы-то как меня достали! — с болью произнесла Ника. — Возможно, вы умеете выстраивать отношения с клиентами, но начальник вы отвратительный.
— Что?! — задохнулся директор. — Да как ты смеешь обсуждать меня, наглая девка!
— А ещё у вас замашки прожжённого сутенёра, — добавила Ника. — Сколько раз вы пытались подсунуть меня клиенту. И Альберту тоже подсовываете! Вам бы борделем управлять с такими наклонностями! У вас бы хорошо получилось.
— Да ты…
— И вы совершенно никудышный отец! — перебила Ника. — Если вспомнить, что вытворяет ваш сынок!
Пока Виктор Палыч изумлённо таращил глаза и разевал рот в приступе ярости, Ника схватила лист бумаги и быстро настрочила заявление. Она боялась, что пальцы будут дрожать, и она не удержит в них ручку. Но нет, на волне гнева и отчаяния строчки получились ровными, а подпись размашистой.
— Держите! — Ника припечатала лист ладонью на столе перед директором. — До свидания!
— Проваливай, истеричка! — рявкнул вдогонку Виктор Палыч. — О новогоднем бонусе забудь! И о премии за все последние проекты — тоже! Ничего не получишь! Ничего, ясно тебе? Ни-че-го!
Директор аж захлебнулся криком.
Ника замерла на пороге. Медленно развернулась.
— Вы мне не заплатите? — словно не веря, произнесла девушка.
— Даже не надейся! — Виктор Палыч издевательски засмеялся. — Шиш тебе с маслом! Выдам голый оклад и гуляй на все четыре стороны, Васнецова.
Ника секунду размышляла, осмысливая слова начальника. Потом сделала шаг вперёд, ещё один… И направилась обратно к столу директора.
Мужчина настороженно следил за её перемещением. У девушки в руках ничего не было, однако приближалась она с таким видом, будто держала гранату с выдернутой чекой. Виктор Палыч даже с опаской отъехал в кресле от стола.
Ника подошла вплотную к начальнику и… схватила его за галстук.
Директор и вовсе перестал дышать.
— Только попробуйте меня прокатить с деньгами, — зло прошипела Ника. — Вы заплатите мне всё, что причитается.
— Или что? — нервно ухмыльнулся директор.
Было заметно, что ему не по себе. Чего он никак не ожидал — так это получить отпор от загнанной матери-одиночки, которую он гнобил целых два года. Сейчас он видел, что глаза у Вероники чужие — совершенно дикие, и ему вдруг стало по-настоящему страшно.
Что может вытворить эта психопатка?
— Или что? — побелевшими губами повторил вопрос директор.
— Или… я попрошу, и с вами случится какая-нибудь неприятность.
Вероника вдруг улыбнулась — совершенно спокойно. Она отпустила галстук и аккуратно разгладила его на груди шефа.
— Кого ты попросишь? — напрягся мужчина.
— Жизнь — такая хрупкая вещь, Виктор Палыч. Она зависит от случайностей. Вы сами прекрасно это знаете. Сегодня у вас всё хорошо, а завтра… упс! Вами обедает червячок где-нибудь в лесопосадке.
— Какой червячок? — в ужасе прошептал Виктор Палыч. — Что за бред ты несёшь, Васнецова? Что с тобой? Ты как ненормальная!
— Переработала, — усмехнулась Ника. — Не спала ночами, торопилась поскорее завершить все неоконченные проекты. Завершила. А вы мне свинью подложили. Нехорошо, Виктор Палыч, нехорошо… В общем, надеюсь, вы меня поняли. Дайте указание бухгалтерии, чтобы сделали полный расчёт. Я должна получить зарплату, премии и годовой бонус. До свидания.
Ника поправила на плече тонкий ремешок сумки и пошла к двери, а хозяин студии остался сидеть с совершенно ошарашенным видом.
***
Тёмно-серый мерседес так и стоял на парковке, Ника прошла через сквер на набережную. Увидела неподалёку большую фигуру Васнецова и яркий комбинезон Дашеньки, и сразу же её сердце растаяло. Как же приятно увидеть своих после испытанного нервного напряжения…
Внезапно Ника ощутила, что у неё подкашиваются ноги, накатила невероятная слабость. Переволновалась в кабинете директора. Что она там вытворяла!
И такое получила удовольствие. Вот бы ещё и по башке треснуть начальника папкой, как она это сделала с Альбертом! Тогда бы вообще кайф!
Целых два года этот гад над ней измывался, пользуясь её зависимым положением. Но теперь всё закончилось, он больше не будет унижать её.
Ника понимала, что она так осмелела исключительно благодаря поддержке бывшего мужа. У неё закрыты все кредитки, и есть небольшая подушка безопасности. Но самое главное — она знает, что Васнецов никому не даст её в обиду. Она мать его ребёнка, и он безумно ценит всё, что она делает. А ещё… Похоже, он по-прежнему в неё влюблён до умопомрачения… Ника читает это в его глазах, в его жестах…
Пять лет она была отверженной, а сейчас снова ощутила себя любимой… И её психика не выдерживала всех этих перепадов: слёзы постоянно стояли рядом, в горле застревал комок. Добавить ещё сюда нервы из-за маминой операции…
Да кто же такое выдержит!
Ника рвано выдохнула, достала из сумки бумажный платок и вытерла уголки глаз. Только бы не разреветься!
Папа с дочкой так и стояли вдали у парапета, Васнецов указывал рукой в сторону горизонта, показывал что-то малышке, сидящей у него на сгибе локтя. Море было подёрнуто перламутровой дымкой, чайки кричали и метались над серыми волнами.
Наконец Васнецов её увидел. Даже с расстояния в пятьдесят метров было видно, как вспыхнуло его лицо улыбкой. Он сразу двинулся в Никину сторону, а когда приблизился, Дашенька тут же радостно заворковала и потянулась к ней.
— Иди ко мне, моя сладкая! — Ника забрала ребёнка и с удовольствием прижала кроху к себе, чувствуя, как внутри всё расслабляется, тает. Нервы, затянутые узлом, отпустило.
— Всё в порядке, малыш? — поинтересовался Васнецов. Он пристально всматривался в лицо девушки.
— Да. — Вероника с трудом подавила горестный вздох.
— Точно? Никто тебя не обидел? Если директор наехал — сразу мне скажи. Я с ним разберусь.
Васнецов сжал кулак и погрозил им невидимому противнику. Ника представила, как этот каменный кулак врезается в физиономию директора.
— Нет, Алёша, всё нормально.
Да уж, нормально! Она в конце концов потеряла работу. Сколько раз уже висела на волоске, но всегда что-то её спасало. И вот сегодня это случилось.
Ника на мгновение представила, что с ней сейчас было бы, если бы её уволили ещё месяц назад, до встречи с бывшим мужем. Наверное, она бы сейчас билась в истерике и не знала, за что хвататься, куда бежать.
Но всё изменилось. Даже если ей потребуется несколько недель, чтобы найти новую работу, она не пропадёт. У неё есть деньги на карте и поддержка в лице Васнецова. Очень мощная поддержка.
Да к тому же, она ведь не совсем безработная! Она продолжает работать няней, и ежедневно её банковский счёт пополняется на круглую сумму. Наверное, Васнецов установил автоплатёж — деньги приходят в одно и то же время.
Ника вдруг вспомнила, каким смешным и испуганным выглядел Виктор Палыч, когда она вцепилась в его галстук, и едва не рассмеялась.
Что ж, она проработала в «Эллипсе» более двух лет, многому научилась в профессиональном плане и многое вынесла — психологически. Теперь пора перелистнуть эту страницу её жизни.